Джастин Кронин.

Город зеркал. Том 1



скачать книгу бесплатно

«Для человечества сейчас не время воевать с самим собой, – заявил в своем письменном обращении генеральный секретарь ООН Ан Юн-дэ. – В эти темные времена именно человечность должна стать для нас путеводной звездой».

Отключения электроэнергии по всей Европе продолжают создавать помехи проводимым мероприятиям и усиливают хаос. В ночь на вторник волна отключений простиралась от Дании на севере до юга Франции и Северной Италии. Схожая ситуация наблюдается в Азии, Японии и Западной Австралии.

Возникли серьезные неполадки в работе проводной и мобильной связи, отрезая города от внешнего мира. В Москве нехватка воды и сильный ветер привели к крупным пожарам, в результате чего б?льшая часть города выгорела. Погибли тысячи человек.

«Всё пропало, – сказал один из очевидцев. – Города Москвы больше не существует».

Всё чаще приходят сообщения о массовых самоубийствах и так называемых «культах смерти». Ранним утром в Цюрихе полицейские, прибывшие на вызов по сообщению о подозрительном запахе, обнаружили на складе более 2500 тел, в том числе детей и младенцев. Согласно докладу полиции, группа использовала для создания смертельного коктейля «секобарбитал», мощнейший барбитурат, смешав его с сухим концентратом фруктового напитка. Хотя большинство жертв, судя по всему, выпили его добровольно, некоторые из погибших были связаны по рукам и ногам.

Отвечая на вопросы прессы, начальник полиции Цюриха Франц Шац описал увиденное как «невыразимый ужас». «Не могу даже представить себе степень отчаяния людей, которые оборвали не только собственные жизни, но и жизни своих детей», – сказал Шац.

По всему миру люди всё чаще стали собираться в молельных домах и стекаться в крупнейшие религиозные центры, чтобы найти утешение в религии в эти времена. В Мекке, самом святом для мусульман месте, собрались миллионы, несмотря на нехватку еды и воды, добавившую им страданий. В Риме Папа Корнелий II, по свидетельствам многих очевидцев, уже заболев, обратился к верующим вечером вторника с балкона своей резиденции и призвал их «вверить свои жизни в руки всемогущего и милосердного Бога».

По всему городу звонили колокола. «Если воля Божия в том, что настали последние дни в истории человечества, – сказал понтифик, – пусть мы встретимся с нашим Отцом небесным, наполнив сердца наши миром и принятием. Не ввергайте себя в пучину отчаяния, ибо живой и любящий нас Господь, в чьих руках пребывают жизни детей Его с начала времен, пребудет с нами вовеки».

По мере роста числа жертв сотрудники органов здравоохранения стали беспокоиться о том, что незахороненные останки умерших могут ускорить распространение инфекции. Пытаясь совладать с ситуацией, во многих регионах Европы стали проводить массовые захоронения. Другие стали отвозить умерших к морю на грузовиках и сбрасывать в воду.

Однако, несмотря на весь риск, многие родственники умерших берут дело в свои руки, хороня своих близких на любом доступном клочке земли.

Типичным для крупных городов мира стал пример Булонского леса, одного из старейших и известнейших в Европе городских парков, который теперь стал местом для тысяч могил.

«Это последнее, что я могу сделать для моей семьи», – сказал Жерар Боннэр, тридцати шести лет, стоя у свежевырытой могилы, где он похоронил свою жену и маленького сына, которые умерли один за другим в течение шести часов. После бесплодных попыток известить официальные органы Боннэр, по его словам работающий во Всемирном банке, попросил соседей помочь перенести тела и вырыть могилу, на которой он оставил семейные фотографии и мягкую игрушку-попугая, любимую игрушку его сына.

«Я могу лишь надеяться на то, что очень скоро воссоединюсь с ними, – сказал Боннэр. – А что еще всем нам теперь остается? Что мы еще можем сделать, кроме как умереть?»


Майкл не сразу понял, что дочитал до конца статьи. Его тело онемело и будто лишилось веса. Он оторвал взгляд от газеты и огляделся, будто ища того, кто скажет ему, что он ошибся, что всё это ложь. Но вокруг никого не было, лишь тела да огромная поскрипывающая махина «Бергенсфьорда».

Боже правый, подумал он. Мы остались одни.

5

Женщина на шестнадцатой койке буянила. При каждой схватке она изрыгала поток проклятий в адрес своего мужа, таких, от которых нефтяник бы покраснел. Что еще хуже, шейка матки у нее едва раскрылась, на два сантиметра.

– Постарайся успокоиться, Мария, – сказала ей Сара. – От воплей и ругани тебе лучше не станет.

– Будь ты проклят, сукин сын, что ты со мной сделал! – хрипло выкрикнула Мария своему мужу.

– Вы ничего не можете сделать? – спросил Сару муж Марии.

Сара не знала, имеет ли он в виду то, что сможет унять боль или что заставит его жену заткнуться. Судя по обреченному выражению его лица, ему было не привыкать к оскорблениям. В поле работает, поняла Сара, глядя на полоски земли у него под ногтями.

– Просто скажи ей, чтобы она дышала.

– А я что делаю? – язвительно спросила женщина и, демонстративно надув щеки, сделала пару выдохов.

Ударить бы ее киянкой в лоб, и дело с концом, подумала Сара.

– Ради бога, скажите этой женщине, чтобы заткнулась! – сказал лежащий на соседней койке пожилой мужчина. У него была пневмония, и он закончил свою фразу приступом мокрого кашля.

– Мария, мне реально нужно, чтобы ты мне помогала, – сказала Сара. – Ты тревожишь других пациентов. А я в данный момент ничего не могу сделать. Нам остается лишь ждать, когда природа возьмет свое.

– Сара?

Сзади подошла Дженни. Ее каштановые волосы были сбиты набок и прилипли к покрытому потом лбу.

– У нас женщина. Еще одна. Процесс в разгаре.

– Секунду.

Сара жестко поглядела на Марию. Чтоб больше без фокусов, читалось в ее взгляде.

– Мы друг друга поняли?

– Хорошо, – фыркнула женщина. – Будь по-твоему.

Сара пошла в приемный покой следом за Дженни. Там на носилках лежала женщина, рядом с ней стоял ее муж, держа ее за руку. Постарше, чем пациентки, которых привыкла видеть Сара, лет, наверное, сорока, с жестким худым лицом и зубами вразнобой. В ее длинных, влажных от пота волосах виднелись седые пряди. Сара быстро проглядела карту.

– Миссис Хименес, я доктор Уилсон. У вас срок тридцать шесть недель, правильно?

– Не знаю. Примерно.

– Как долго у вас кровотечение?

– Пару дней. Поначалу очень слабое было, но сегодня утром стало сильнее, и болеть начало.

– Говорил я ей, раньше надо было приходить, – сказал ее муж, здоровяк в темно-синем комбинезоне, с руками, как медвежьи лапы. – А я на работе был.

Сара проверила у женщины пульс и давление, а затем подняла сорочку, положила ладони на живот и слегка нажала. Женщина вздрогнула от боли. Сара передвинула ладони ниже, потом в сторону, пытаясь нащупать место разрыва. И тут заметила двоих мальчишек, подростков, сидящих чуть в стороне. Переглянулась с мужчиной, но ничего не сказала.

– У нас есть сертификат на право родить, – нервно сказал тот.

– Давайте не будем сейчас об этом.

Сара достала из кармана халата фетоскоп и прижала серебристый диск к животу женщины, подняв руку, чтобы все помолчали. У нее в ушах раздались четкие мощные удары. Сосчитав пульс плода, она записала его в карту. 118, немножко медленно, но не настолько, чтобы беспокоиться.

– Окей, Дженни, давай ее в операционную.

Она повернулась к мужчине.

– Мистер Хименес…

– Зовите меня по имени, Карлос.

– Карлос, всё будет хорошо. Но вашим детям лучше подождать здесь.

Плацента от стенки матки отделилась, вот и кровотечение. Кровь может и сама по себе свернуться, но, судя по тому, что плод в ягодичном предлежании, родить естественным путем будет сложно. При сроке в тридцать шесть недель Сара не видела причин ждать. В коридоре у операционной она объяснила, что она намерена сделать.

– Мы могли бы и подождать, – сказала она мужу роженицы, – но я не думаю, что это будет правильно. Ребенку может не хватать кислорода из-за кровотечения.

– Я могу быть рядом с ней?

– В этом случае – нет, – ответила Сара. Взяла мужчину за руку и посмотрела ему в глаза. – Я о ней позабочусь, будьте уверены. Поверьте мне, вам еще представится возможность многое для нее сделать.

Сара сказала, чтобы принесли обезболивающее и инкубатор. Она и Дженни вымыли руки и надели операционные халаты. Дженни обработала живот и паховую область женщины йодом и привязала ее к столу. Сара повернула светильник, тоже надела перчатки, а затем налила обезболивающее в небольшую кювету. Взяла пинцетом тампон, обмакнула в коричневую жидкость и сунула тампон в отверстие в дыхательной маске.

– Окей, миссис Хименес, сейчас я вам эту маску на лицо надену. Запах будет несколько странным.

Женщина поглядела на нее в бессильном ужасе.

– Больно будет?

Сара улыбнулась в ответ.

– Поверьте, вы не почувствуете. Когда очнетесь, ваш ребенок уже будет снаружи.

Сара положила маску на лицо женщине.

– Дышите медленно и ровно.

Женщина отключилась, будто лампочка. Сара подкатила поднос с инструментами, еще теплыми после автоклава, и натянула на лицо маску. Взяв скальпель, сделала косой разрез от верха лобковой кости, а потом следующий, раскрывая матку. Увидела младенца, свернувшегося головой вниз в околоплодном мешке. Околоплодные воды были окрашены в розовый цвет от крови. Сара аккуратно проткнула мешок и сунула внутрь щипцы.

– Окей, будь наготове.

Дженни стала рядом с ней с полотенцем и тазом. Сара начала доставать младенца через разрез, мгновенно подхватывая его под голову и кладя на крохотные плечи большой палец и мизинец. Ее. Девочка. Сара медленно вытащила ее. Обернув младенца полотенцем, Дженни отсосала у нее изо рта и носа околоплодную жидкость, перекатила ее на живот и начала тереть спину. Малышка икнула и начала дышать. Сара пережала пуповину и перерезала ее ножницами, а затем вытащила плаценту и кинула ее в таз. Дженни положила малышку в инкубатор и стала проверять ее пульс и дыхание, а Сара начала накладывать швы на разрезы у женщины. Минимум крови, никаких осложнений, здоровый ребенок. Неплохо за десять минут работы.

Сара сняла маску с лица женщины.

– Она уже здесь, – прошептала она женщине на ухо. – Всё хорошо. Здоровенькая девчушка.

Муж и сыновья ждали снаружи. Сара дала им немного побыть вместе. Карлос поцеловал жену, которая уже начала просыпаться от наркоза, а потом поднял ребенка на руки. Потом ребенка подержали на руках оба мальчишки, по очереди.

– Вы ей уж имя придумали? – спросила Сара.

Мужчина кивнул. Его глаза блестели от слез. Хороший человек, подумала Сара, не все мужья столь же сентиментальны. Некоторые кажутся вообще равнодушными.

– Грейс.

Мать и дочь увезли на каталке по коридору. Мужчина отправил мальчишек прочь, а затем сунул руку в карман комбинезона и нервно отдал Саре бумагу, ту самую, которую она ожидала от него получить. Пары, желающие завести третьего ребенка, должны были выкупить это право у другой пары, у которой детей было меньше, чем разрешено законом. Саре это не нравилось, ей казалось неправильным, что можно продавать и покупать право создать нового человека, да и, по опыту, половина сертификатов, которые ей предоставляли, были поддельными, купленными у цеховиков.

И она стала разглядывать документ, который дал ей Карлос. Бланк официального образца, нормальный, но вот чернила даже и близко не того цвета, каким заполняют такие бумаги, и печать не с той стороны.

– Кто бы вам это ни продал, требуйте свои деньги обратно.

Карлос побледнел.

– Умоляю, я всего лишь гидротехник. У меня денег столько нет, чтобы налог заплатить. Это я во всём виноват. Она сказала, что мы просто не тот день выбрали.

– Хорошо, что вы признаёте это, но вопрос не в этом.

– Я вас умоляю, доктор Уилсон. Не заставляйте нас отдавать ее Сестрам. Мои сыновья – хорошие мальчики, вы же видели.

У Сары не было намерения отдавать малышку Грейс в приют. С другой стороны, сертификат у Карлоса – настолько очевидная фальшивка, что в бюро переписи это обязательно заметят.

– Сделайте одолжение нам обоим, избавьтесь от этого. Я зарегистрирую рождение, а если возникнут проблемы с бумагами, что-нибудь придумаю. Скажу, что потеряла, или что-нибудь еще. Если повезет, этого могут и не заметить в суете.

Карлос даже не поднял руку, чтобы забрать сертификат. Похоже, он не осознавал того, что Сара ему сказала. Несомненно, он тысячу раз прокручивал в уме этот момент и вряд ли мог себе представить, что кто-то решит его проблему так просто.

– Давайте, забирайте.

– Вы правда это сделаете? Зачем вам эти проблемы?

Сара сунула ему в руку лист бумаги.

– Порвите и бросьте в мусорный бак где-нибудь. И забудьте о том, что у нас был этот разговор.

Мужчина убрал сертификат в карман. Мгновение казалось, что ему хочется обнять ее, но он удержался.

– Мы будем молиться за вас, доктор Уилсон. Клянусь, мы всё сделаем, чтобы она жила хорошо.

– Рассчитываю на это. И сделайте одолжение.

– Что угодно.

– Когда жена в следующий раз вам скажет, что день неподходящий, верьте ей, окей?


Сара показала паспорт на пропускном пункте и пошла домой по темным улицам. Кроме больницы и других особо важных зданий, электричество везде отключали в 22.00. Не то чтобы город сразу погружался в сон, как только отключили свет, просто в темноте он становился несколько иным, начинал жить другой жизнью. Салуны, бордели, игорные дома – Холлис ей много что рассказывал, а после двух лет в лагере беженцев осталось мало, чего Сара не видела бы своими глазами.

Она пришла домой. Кейт давно легла спать, но Холлис ждал ее, читая книгу при свете свечи за кухонным столом.

– Что-то интересное? – спросила Сара.

Поскольку Сара постоянно допоздна задерживалась в госпитале, Холлис стал заядлым чтецом, набирая в библиотеке охапки книг и составляя их в стопку у кровати, откуда он их брал по очереди.

– Многовато белиберды всякой. Майкл давно мне рекомендовал прочитать. Про подводную лодку.

Сара повесила пальто на крючок у двери.

– Что за подводная лодка?

Холлис закрыл книгу и снял очки для чтения. Новое приобретение, подумала Сара. Небольшие полукруглые линзы, поцарапанные, в черной пластиковой оправе, но Холлис выглядел в них почтенно. Сам, правда, говорил, что чувствует в них себя старым.

– Очевидно, лодка, которая под водой плавает. По мне, так полная чушь, но в целом роман неплохой. Есть хочешь? Могу что-нибудь соорудить.

Есть хотелось, но и сил есть уже не было.

– Не, только в кровать и спать.

Она зашла к Кейт, которая крепко спала, а потом подошла к рукомойнику и умылась. Остановилась и поглядела на себя в зеркало. Да, сомнений нет, годы дают о себе знать. Морщинки, веером разбегающиеся от глаз, светлые волосы, которые она теперь стригла покороче и зачесывала назад, немного поредели, кожа начала терять упругость. Она всегда считала себя красивой и, при нужном освещении, такой и осталась. Но в суете жизни не заметила, как миновала пик. В прошлом, глядя на себя в зеркало, она будто видела ту маленькую девочку, которой была когда-то. Женщина, которой она стала, была естественным продолжением той девочки. А теперь она видела перед собой будущее. Морщины будут становиться глубже, кожа обвиснет, а блеск глаз потускнеет. Ее молодость уходит, уходит в прошлое.

Однако эта мысль не обеспокоила ее, по крайней мере не слишком. С возрастом приходит авторитет, а с авторитетом – способность приносить пользу. Исцелять, утешать, помогать прийти в этот мир новым людям. «Мы будем молиться за вас, доктор Уилсон». Сара слышала эти слова чуть ли не каждый день, но так к ним и не привыкла. Даже само обращение, «доктор Уилсон». Ее всё еще поражало, когда к ней так обращались. Когда Сара прибыла в Кервилл три года назад, она пришла в госпиталь узнать, не пригодится ли она там с ее навыками медсестры. В маленькой комнате без окон врач по фамилии Элаква долго экзаменовал ее – системы организма, способы диагностики, способы лечения болезней и травм. На его лице не отражалось никаких эмоций, единственной реакцией на ответы Сары были пометки на листе бумаги на планшете. Допрос длился три часа, и к его окончанию у Сары было ощущение, будто она бредет вслепую сквозь бурю. Какой толк от ее убогого обучения и опыта применения подручных средств в Колонии здесь, в настоящем медицинском учреждении? Как она могла быть столь наивна?

– Ну, я думаю, этого будет достаточно, – сказал доктор Элаква. – Поздравляю.

Сара ошеломленно глядела на него. Он что, шутит?

– Значит ли это, что я смогу быть медсестрой? – спросила она.

– Медсестрой? Нет. Медсестер у нас хватает. Приходите завтра же, мисс Уилсон. Ваша ординатура начнется в семь ноль-ноль ровно. Думаю, двенадцати месяцев нам хватит.

– Ординатура? – переспросила Сара.

Элаква, чей тогдашний допрос был лишь бледной тенью того, что последовало потом, ответил с нескрываемым раздражением:

– Возможно, я неясно выразился. Я не знаю, где вы всему этому научились, но вы знаете раза в два больше, чем имели хоть какую-то возможность узнать. Вы станете врачом.

И конечно же, Кейт. Их прекрасная, изумительная, чудесная Кейт. Сара и Холлис с радостью завели бы второго ребенка, но травмы при родах Кейт слишком сильно повредили ее внутренности. Как жаль, какая ирония судьбы. Каждый день, день за днем помогая прийти в этот мир всё новым детям, Сара не ощущала в себе права жаловаться. То, что она вообще смогла найти свою дочь, то, что они смогли воссоединиться с Холлисом, уйти из Хоумленда живыми и стать семьей, вернувшись в Кервилл, – слово «чудо» казалось для этого слишком бледным. Сара не была религиозна в том смысле, чтобы регулярно ходить в церковь, пусть Сестры и казались ей людьми хорошими, может, немного экстремальными в своих верованиях, но надо было быть идиотом, чтобы не увидеть в произошедшем руку судьбы. Невозможно, каждый день просыпаясь в мире, в котором она живет, не размышлять о том, что надо быть благодарной за это.

Про Хоумленд она думала редко, так редко, как получалось. Но он ей всё так же снился – хотя, как ни странно, эти сны не затрагивали самого худшего, что случилось с ней там. Большей частью это были ощущения – голода, холода и беспомощности – или образ бесконечно вращающихся жерновов мельниц на заводе биодизеля. Иногда Сара просто озадаченно смотрела на свои руки, будто пытаясь вспомнить, что она должна была в них держать. Время от времени ей снилась Джеки, старая женщина, которая с ней подружилась, или Лайла, к которой Сара испытывала сложные чувства. Со временем из всех этих чувств осталось лишь печальное сочувствие. Бывали и настоящие кошмары, но очень редко. Она несла Кейт сквозь густой снегопад, и их преследовало нечто ужасное. Но они случались всё реже. Так что был еще один повод для благодарности. Когда-нибудь, не очень скоро, но когда-нибудь, Хоумленд станет для нее еще одним воспоминанием в череде других, неприятным, но от которого остальные будут лишь лучше.

Холлис уже крепко спал. Спал, как падший великан. Как только его голова касалась подушки, он уже храпел. Сара потушила свечу и залезла под одеяло. Интересно, подумала она, родила ли уже Мария или всё так же орет на своего мужа. Задумалась о семье Хименесов, вспомнила лицо Карлоса, когда он взял на руки малышку Грейс. Быть может, Грейс, «милосердие» – именно то слово, то понятие, в котором нуждается их мир. Вполне возможно, что бюро переписи все-таки их отловит, но Сара сомневалась в этом. После того, как помогла прийти в этот мир столь многим детям. Вот в чем суть. Новый мир рождается, он наступает здесь и сейчас. Может, это понимаешь, становясь старше, когда смотришь в зеркало и видишь на своем лице отпечатки времени, когда смотришь на свою дочь и видишь в ней ту девочку, которой была сама и которой уже никогда не будешь. Мир реален, и ты присутствуешь в нем, являясь его частью, небольшой и ненадолго. Если повезет и, возможно, даже если не повезет, то, что было сделано тобой ради любви, останется в людской памяти.

6

Небо над Хьюстоном провожало ночь, не торопясь, черное медленно уступало место серому. Грир въехал в город. На пересечении автострады «Кэти» и 610-й, среди мешанины обрушившихся развязок и эстакад, он свернул на север, прочь от болотистых рукавов дельты и трясин с их чавкающей грязью и непроходимыми зарослями. Объехав заболоченные кварталы стороной, он выбрался на возвышенность и поехал по широкой авеню, заваленной ржавыми автомобилями, на юг, к лагуне в деловом квартале.

Шлюпка была там же, где он оставил ее два месяца назад. Грир привязал лошадь к столбу, вычерпал кишащую москитами воду и стащил лодку в воду. На другой стороне лагуны возвышался «Шеврон Маринер», громадный храм ржавчины и гниения, застрявший между покосившимися небоскребами центра города. Положив снаряжение на дно лодки, Грир толкнул ее дальше, взял в руки весла и начал грести прочь от берега.

В вестибюле Аллен-Центра он пришвартовал лодку рядом с лифтами и пошел вверх, перекинув через плечо вещмешок с его плещущимся содержимым. Подъем на десять этажей по лестницам, заполненным пылью и плесенью, дался ему нелегко. У него кружилась голова и перехватывало дыхание. Он зашел в пустой кабинет, взял в руки веревку, которую оставил там, спустил вещмешок на палубу «Маринера», а затем стал спускаться сам.

Первым он всегда кормил Картера.

На левом борту, почти посередине корабля, виднелся люк. Грир присел и достал из вещмешка бутыли с кровью. Связал три штуки за ручки концом одной веревки. Солнце светило ему в спину, заливая палубу ярким светом. Взяв в руки массивный ключ, Грир отвернул болты, повернул рукоятку и открыл люк.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9