Джарон Ланье.

На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности



скачать книгу бесплатно

Всем, кого я упомянул в этой книге, и многим другим, кого мне очень хотелось бы упомянуть: спасибо, что подарили мне жизнь.


DAWN OF THE NEW EVERYTHING

Copyright © 2017 by Jaron Lanier

Photo by John Naughton.


© Воронович Э., перевод на русский язык, 2018

© ИП Сирота, 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие
Опыты с виртуальной реальностью

В конце 1980-х годов в щель для писем на двери офиса, который занимала одна молодая технологическая компания в Редвуд-Сити, штат Калифорния, упал большой конверт с внушительной наклейкой «НЕ ПОДВЕРГАТЬ РЕНТГЕНОВСКОМУ ИЗЛУЧЕНИЮ». В конверте находилась дискета с первой цифровой моделью целого города – Сиэтла. Мы ждали ее все утро. «Джарон, она здесь, иди скорее!» – один из инженеров вскочил и бегом понесся в лабораторию. Он первым вскрыл конверт и вставил дискету в компьютер.

Именно тогда я вошел в абсолютно новый виртуальный мир.

Прищурив глаза, я разглядывал собственную руку на фоне совершенно чистого голубого неба. Она парила над деловым центром Сиэтла. От запястья до кончиков пальцев было около трехсот метров.

Это, безусловно, была ошибка. Рука должна была быть обычной человеческой рукой длиной в несколько дециметров, которой можно взять яблоко или бейсбольный мяч, а не пару небоскребов.

Город был абстрактным. То было самое начало эпохи виртуальной реальности, так что большинство зданий заменяли пластилиновые блоки, мешанина цветов смотрелась слишком яркой для Сиэтла, а туман казался необычайно белым и равномерным[1]1
  Виртуальную версию города построили жители реального Сиэтла. Позже участники проекта стали работать в лаборатории Вашингтонского университета, одном из первых исследовательских подразделений, занимавшихся виртуальной реальностью. Руководил ею первопроходец VR Том Фернесс, прежде работавший над созданием симуляторов для военных. – Прим. авт.


[Закрыть]
.

Первой моей мыслью было остановиться и устранить ошибку, но сначала я решил поэкспериментировать. Я пролетел вниз и попытался подвинуть паром на сверкающей глади залива Пьюджет. Сработало! Я мог контролировать процесс, этого я не ожидал. Значит, я мог владеть своей рукой, даже такой неестественно огромной.

Вот так однажды виртуальная ошибка подсказывает людям новый способ общения с миром и друг с другом. И это здорово. Когда такое случается, я всегда останавливаюсь и замираю, чтобы продлить приятные ощущения.

Если сталкиваешься с подобными ошибками не один раз, поневоле задаешься вопросом: «Кто сейчас болтается в пустоте и проживает эти события?» Это ты сам, но не совсем.

Что остается от тебя, когда ты практически полностью меняешь собственное тело и мир вокруг?

Пучок кабелей, пропущенных через петлю на потолке, соединял мое устройство EyePhone с несколькими компьютерами размером с холодильник. Система охлаждения компьютеров издавала дикий рев. На моей руке сидела перчатка DataGlove с гладкими черными оптическими сенсорами, вплетенными в волокно; от запястья к кольцам на потолке тянулись толстые кабели. Мигающие лампочки, мерцающие экраны. Резиновые кольца устройства EyePhone оставляли влажные красные отметины вокруг глаз.

Вернувшись в реальность, я не переставал удивляться странности мира, в котором очутился. В зданиях Кремниевой долины были стены с ковровым покрытием и дешевые рабочие столы Space Age с отделкой под дерево. Там стоял слабый запах алюминия и грязной воды.

Вокруг меня сгрудилась компания эксцентричных гениев-технарей, которым не терпелось опробовать изобретение. Чак в инвалидном кресле – крепкий, с бородой, как у лесоруба. Том вел себя как профессионал с аналитическим мышлением, хотя всего несколько минут назад рассказывал мне, как безумно развлекался в Сан-Франциско накануне вечером. Энн, казалось, недоумевала, почему она снова должна быть единственным взрослым человеком в этой комнате.

– Ну что, правда как в Сиэтле побывал?

– Вроде того, – ответил я. – Было… было здорово. – Все ринулись к устройству. Наш проект совершенствовался на каждом, даже самом мелком этапе. – Там ошибка. Рука твоего трехмерного воплощения слишком большая, просто огромная.

Мне никогда не надоедало экспериментировать с этой рукой… Ведь если ты все тело переносил в виртуальность, то уже переставал быть просто наблюдателем, ты становился местным жителем. Мои попытки управлять виртуальной рукой чаще всего походили на борьбу – даже самая крошечная деталь функциональности могла стать настоящим испытанием, когда я пробовал держать виртуальные предметы. Добившись того, что пальцы не проходили сквозь объект, который они пытаются ухватить, можно было случайно увеличить руку до гигантских размеров.

Все взаимосвязано. Каждая поправка в правилах нового мира может привести к пугающей сюрреалистической ошибке.

Внутри виртуального мира ошибки превращались в мечты. Они изменили нас.

Опыты с гигантской рукой повлияли на мое чувственное восприятие не только виртуальной реальности, но и физического мира. Мои друзья в комнате выглядели как просвечивающие пульсирующие существа. Их прозрачные глаза были полны смысла. Это было не галлюцинацией, а усовершенствованным восприятием.

Телесность предстала в новом свете.

Что это такое?

VR[2]2
  VR (от англ. virtual reality) – виртуальная реальность. – Прим. ред.


[Закрыть]
– это такие большие шлемы, в которых люди смешно выглядят со стороны, но светятся от восторга пополам с испугом – от избытка впечатлений. Это один из самых распространенных штампов научной фантастики, в которой ветераны ненастоящей войны легко справляются с посттравматическим синдромом. Сама мысль о виртуальной реальности подпитывает миллионы фантазий – всех, кто может создавать VR-игры. На сегодняшний день это один из немногих способов гарантированно заработать в Кремниевой долине.

VR – один из научных, философских и технологических рубежей нашей эпохи. Это средство создания совершенных иллюзий присутствия в ином месте, фантастической чуждой среде, а возможно, даже в нечеловеческом теле. Кроме того, это многообещающий инструмент для изучения самого человека и его неограниченных возможностей. Не было еще такого мощного средства, способного обнажить и нашу внутреннюю красоту, и наше уродство. Виртуальная реальность всех нас проверит. Она разовьет наш характер лучше, чем медиатехнологии, что были до нее.

Виртуальная реальность объединяет в себе практически все достижения человечества и даже больше.

В 1984 году я вместе с друзьями основал первую компанию по производству продуктов виртуальной реальности VPL Research, Inc. В этой книге я расскажу ее историю и поразмышляю, какое значение может иметь VR для будущего человечества.

Современные специалисты по VR могут воскликнуть: «1984-й? Не может быть!» Но это правда.

Вы могли слышать о том, что попытки создать VR-продукты десятилетиями терпели неудачу, но это справедливо лишь в отношении индустрии развлечений. Практически каждое транспортное средство, которым вы пользовались два последних десятилетия, ездило оно, плавало или летало, было спроектировано в виртуальной реальности. Даже хирургов стали обучать с помощью VR-технологий, которые настолько вошли в нашу жизнь, что уже начались споры, не злоупотребляем ли мы ими. (Никто не говорит, что нам стоит совсем обойтись без них, и это успех!)

Что может книга и не может VR, по крайней мере пока?

Виртуальную реальность традиционно окутывает романтический флер. Дескать, VR-технологии, в отличие от обычных программ, создают особый тип компьютерщика, этакий гибрид заумного айтишника и хиппи-мистификатора. VR действительно высокотехнологична и похожа на сон или действие эликсира, вызывающего самые разные видения (глюки).

Я хотел бы в полной мере передать атмосферу тех времен, когда все только начиналось, когда мы понимали, что стоим у истоков чего-то необыкновенного. Первое перевоплощение в трехмерного аватара, когда ты, уйдя от реальности, по-новому чувствуешь свое тело и видишь друзей, таких же аватаров, – это было запредельным переживанием. Мы полностью погружались в эти ощущения, и они ошеломляли нас. По сравнению с этим остальной мир технологий был унылым и скучным.

Я не могу воспользоваться виртуальной реальностью, чтобы поделиться с вами теми своими чувствами. По крайней мере пока. Несмотря на все свои возможности, VR не в состоянии передавать ощущения. Меня часто просили пояснить эту мысль, хотя, казалось бы, о виртуальном мире знают многие и какие-либо подробности излишни.

Я не раз слышал досужие разговоры о том, что VR скоро эволюционирует, сможет телепатически подчинить непокорную реальность и объединить человеческие умы. Объяснить, что виртуальная реальность прекрасна сама по себе, довольно сложно, потому что на самом деле это еще не всё.

В конце концов, может появиться новая культура с богатыми традициями, устоявшимися стереотипами и приемами продажи VR, и тогда я смогу наконец-то передать вам ощущения, которые испытывал в самом начале эпохи виртуальной реальности. Я много часов фантазировал, как в виртуальном мире выглядела бы сложившаяся культура самовыражения, и решил, что она напоминала бы смесь кино, джаза и программирования.

Первое определение VR: искусство двадцать первого века, переплетающее между собой три великих искусства века двадцатого – кинематограф, джаз и программирование[3]3
  Это первое из нескольких десятков определений VR, приведенных в этой книге. – Прим. авт.


[Закрыть]
.

При том что никто не знает, какой степени экспрессии может достичь виртуальная реальность, сама ее идея уже интригует. Возможность в ходе беседы разделить с другими свой субъективный опыт, контролируя ситуацию, – вот о каком проявлении виртуальности мы мечтали. Светлые сны, разделенные с кем-то другим. Способ вырваться из скучного постоянства существования в физическом теле. Мы ищем некое бытие, не привязанное к обстоятельствам этого мира.

Если бы я взялся изложить историю VR беспристрастно, я бы солгал. Виртуальная реальность ценна для меня тем, что она связана с дорогими мне людьми. Я смогу объяснить, что она значит для меня, лишь рассказав свою историю.

Как читать эту книгу

В большинстве глав я рассказываю свою историю, которая начинается в середине 1960-х, во времена моего детства, и заканчивается в 1992 году, когда я ушел из VPL.

Также в книге есть главы, в которых я объясняю некоторые аспекты VR, например глава о шлемах. Они содержат в себе некоторый вводный материал, изрядное количество резко высказанных мнений и достаточно неуместных шуток. Разрешаю пропустить их, если вы предпочитаете истории с сюжетом и комментариям. И наоборот, если вы не любитель сценок из жизни, а хотите просто узнать, что я думаю о VR-технологиях, смело переходите к этим главам.

Некоторые из моих историй и наблюдений вынесены в длинные сноски. Уверен, вы с радостью их прочтете, но можете сделать это и попозже. В книге есть также три приложения, где я подробнее рассказываю о своих идеях периода работы над VR, но они куда больше ориентированы на будущее, чем на прошлое. Прочтите их, если хотите знать, что такое осознанный взгляд на мир. В моем понимании, это когда веришь, что искусственный интеллект не уничтожит человечество в одночасье.

Чтобы вы лучше прочувствовали атмосферу того времени, я буду рассказывать больше о классической виртуальной реальности, чем о смешанной[4]4
  Термин «смешанная реальность» я использую в статье «Виртуальная реальность: интервью с Джароном Ланье» («Virtual Reality: An Interview with Jaron Lanier», Кевин Келли, Адам Хейлберн и Барбара Стэкс для журнала «Whole Earth Review». Осень 1989 г., № 64, с. 108 [12]). – Прим. авт.


[Закрыть]
, хотя именно к ней я в итоге пришел. (Смешанная реальность означает, что реальный мир не спрятан полностью за виртуальным; виртуальные объекты могут быть вписаны в реальный мир, и это можно наблюдать в появившихся недавно очках HoloLens.)

Встреча с самим собой из прошлого

– Никогда не думал, что мы снова встретимся.

– Этого я всегда и боялся. Когда обращаешься к себе самому из прошлого, то стареешь. Как, пожалуй, и все другие писатели. – Ты сильно ошибаешься. Было бы проще вообще не иметь с тобой дела. Сейчас я доволен самим собой как никогда прежде. Общение с тобой заставляет меня вспоминать, каким олухом я был в прошлом. На меня нападает тоска и возникает чувство незащищенности. Ты провоцируешь рецидив. Я говорю с тобой лишь потому, что считаю нужным рассказать о тебе. – Как там виртуальная реальность? Ее вообще так называют? – Да, почти все сейчас называют ее так.

– То есть мы выиграли войну за термин?

– Про эту войну уже никто не помнит, и никому до нее нет дела. Это просто слова.

– Но есть ли в виртуальной реальности какой-то прок?

– Ну, это мы и собираемся выяснить. Похоже, эта книга может выйти тогда, когда виртуальная реальность станет обычным делом.

– Вот блин. Надеюсь, они ничего не залажают.

– Кто знает… Сам понимаешь, как трудно сделать хорошую виртуальную реальность.

– Надеюсь, виртуальную реальность по-прежнему не… как бы это сказать… притесняют все эти фанатики.

– Ох, без них было бы скучно. Не поверишь, но все эти фрики, которые кричали о сингулярности, теперь объединились с поборниками свободы, и их фанатичные отпрыски сейчас основная движущая сила технокультуры.

Вот же отстой. Еще хуже, чем я себе представлял.

– Меня смущает, что ты ожидаешь некоего идеального мира.

– А меня смущает, что ты умничаешь и считаешь себя выше просто потому, что научился смиряться со всякой фигней.

– Ну хорош, давай не будем драться. Людей, с которыми нужно драться, и так куча.

– Ладно. Расскажи мне тогда про эти дешевые VR-игры, которые сейчас продаются. Люди создают собственные виртуальные миры?

– Ну, обычно не тогда, когда они сами сидят в виртуальности, но да, возможно, многие смогут создавать собственные миры.

– Но если нельзя импровизированно создать мир, находясь в виртуальности, в чем тогда смысл? Еще одна штуковина, чтобы сбить себя с толку? Да еще и уступает реальному миру. Зачем она кому-то нужна? Ты должен попытаться это прекратить, потому что у них выходит полная лажа. Что с тобой не так? – Эй, чувак, я тебе не полиция виртуальной реальности. Я тут не самый главный.

– Почему? Ты ведь вроде был самым главным!

– На самом деле, здорово наблюдать, как эти детишки заново изобретают виртуальную реальность. В больших компаниях создаются крутые стартапы и собираются группы разработчиков виртуальной реальности. Некоторые из них даже вспоминают о тебе, хотя мода сейчас намного проще. – Меня оскорбляет, когда ты говоришь, что кто-то вспоминает обо мне, если этот кто-то считает виртуальную реальность забавным зрелищем. Они что, не в курсе, что очень скоро это превратится в расхожий штамп? Что произошло с мечтой об импровизации реальности, о ярких сновидениях, которыми можно поделиться? Вместо этого выпускают фильмы и видеоигры с еще более крутыми эффектами, а какой смысл? – Слушай, нельзя посвятить себя служению людям, если считаешь, что ты лучше всех. Виртуальная реальность будет где-то убогой, а где-то замечательной, а потом она станет развиваться и, надеюсь, станет замечательной по-настоящему. Так что расслабься. Наслаждайся процессом. Уважай людей. – Ну и чушь. Но ты хотя бы кричишь об этом, напоминаешь им о наших прошлых мечтах?

– Ну… да… Наверное, в этой книге…

– Слушай, а кто разрабатывает эту дешевую виртуальную реальность? VPL?

– Нет, VPL уже давно не существует. Microsoft выпустила автономный шлем смешанной реальности – для него не нужна базовая станция, он работает везде. Тебя бы определенно впечатлило.

– Microsoft? О нет…

– Ну, сейчас я занимаюсь исследованиями в лабораториях Microsoft.

– Ты что, официально на работу устроился? А, погоди, ты же только что сказал, что да.

– Уймись. Классическое оборудование виртуальной реальности тоже выпускают; правда, не такое, как выпускали мы. Одна социально-сетевая компания купила за два миллиарда долларов компанию поменьше под названием Oculus.

– Стоп, стоп, стоп, что-о-о-о? Два миллиарда за компанию, которая еще ничего не выпустила? Да это не будущее, а рай прямо. И что такое социально-сетевая компания?

– А, ну это корпорация, которая помогает людям общаться между собой и обмениваться упоминаниями друг о друге. Есть алгоритмы, с помощью которых можно адресовать предложения определенным пользователям. Эти компании могут управлять людьми: например, заставить голосовать активнее, всего лишь изменяя алгоритмы. Социальные сети для многих стали центром жизни.

– Но… если все это совместить с виртуальной реальностью, получится похоже на роман Филипа Дика. Боже, это будущее смахивает на ад.

– Оно одновременно и ад, и рай.

– Но молодые, талантливые бунтари не захотят прожить свою жизнь, подчиняясь компьютеру какой-то корпорации…

– Как ни странно, вероятнее всего, новый конфликт поколений возникает из-за того, что молодых людей как раз устраивает, когда цифровым обществом правят корпорации. – Ты так говоришь, как будто это еще один факт, с которым ты можешь жить. Я имею в виду, не превратятся ли они в рабов? Они просто дольше живут с родителями или как? Мир сошел с ума. Все встало с ног на голову. – Но это обычная для мира ситуация. Время от времени это происходит.

– По-моему, мне хочется врезать тебе по физиономии.

– Все может быть.

Глава 1
1960-е: ужасы рая

Граница

Родители уехали из большого города сразу после моего рождения. Какое-то время они переезжали с места на место, пока не осели в редкостной глухомани. Это была самая западная часть Техаса, неподалеку от Эль-Пасо, на границе штата Нью-Мексико с собственно Мексикой, настоящее захолустье, которое лишь с трудом можно было назвать частью Америки. Нищая окраина, где практически не соблюдались законы и до которой остальным регионам страны не было совершенно никакого дела.

Почему именно там? Я так и не получил внятного ответа на этот вопрос, но, похоже, мои родители были в бегах. Мать моя родом из Вены и едва выжила в концлагере, а семью отца почти всю перебили во время украинских погромов. Я помню, как они говорили, что надо быть как можно неприметнее, но жить вдалеке от хорошего университета тоже никуда не годится. Их выбор места жительства стал компромиссом между этими двумя условиями, поскольку рядом, в Нью-Мексико, был хороший университет.

Помню, мать считала мексиканские школы больше похожими на европейские, а их учебную программу – более углубленной, чем в Техасе, в то время напоминавшем деревню. Мексиканские школьники на пару лет опережали американских по математике.

«Но ведь эта Европа хотела нас всех убить. Что в ней такого хорошего?» – спросил я. Она ответила, что хорошее происходит везде, даже в Европе, и нужно научиться не зацикливаться на плохом. Кроме того, Мексика совершенно точно не Европа.

И вот каждое утро я пересекал государственную границу, отправляясь в школу Монтессори в Сьюдад-Хуарес в Мексике. Сейчас это кажется странным, потому что таможня стала похожа на самую популярную в мире тюрьму, но в те времена там было пустынно и спокойно, и маленькие старые школьные автобусы курсировали там туда-сюда.

Моя школа была совершенно не такой, как та, в которую я ходил бы в Техасе. На обложках наших учебников были изображены фантастические сцены из ацтекской мифологии. На праздники учителя принаряжались: надевали яркую одежду, делали прически в стиле шестидесятых, а на груди на серебряных цепочках носили больших живых жуков, которые переливались всеми цветами радуги и ползали по их плечам. Примерно каждый час жуков поили из пипетки сахарной водой, подкрашенной в яркий цвет.

Школа работала по методике Монтессори, и нам, как тем жукам, разрешали свободно ходить, где вздумается. Тогда-то я и сделал открытие. Это произошло, когда я листал потрепанный художественный альбом, взятый с книжной полки школьной библиотеки, и увидел там триптих Иеронима Босха «Сад земных наслаждений».

Окно

Помню, как в начальной школе меня ругали за невнимательность. Я постоянно глазел в окно, как будто меня загипнотизировали. Но я не бездумно таращился, а старательно размышлял.

– Atenci?n! Будь внимательнее!

«Сад земных наслаждений» поразил меня в самое сердце. Я представил, как брожу в том саду и глажу мягкие яркие перья огромных птиц, проползаю по площадкам для игр, построенным из плотных прозрачных сфер, дергаю за струны и дую в гигантские музыкальные инструменты, которые пронзают друг друга и в конце концов пронзили бы и меня. Я представил себе эти ощущения. Сильное, щекочущее тепло, распространяющееся по всему телу.

Некоторые персонажи Босха глядят с холста прямо на тебя. А что, если я тоже один из них? Когда я смотрел в окно, я пытался увидеть наш привычный мир другими глазами, как если бы я находился внутри картины. Это было непростой задачей, на ее выполнение требовались часы, что очень злило учителей.

– Qu? es lo que est?s mirando? На что ты там уставился?

Иногда я видел голого ребенка, выскочившего из песочницы, который скакал, пока его не ловили, прямо как на картине. Но чаще всего мой взгляд был устремлен поверх жухлой травы на школьном дворе, сквозь забор из сетки-рабицы, на пыльную и суматошную городскую улицу.

Седые мужчины в потрепанных соломенных шляпах в стеклянных кабинах огромных грузовиков, раскрашенных в яркие карнавальные цвета, сумасшедшие скорости, черные облака выхлопных газов, пастельные цвета стареньких домиков в жилых кварталах, уходивших к обветренным пустынным горным склонам; пролетающие по небу серебристые самолеты, полные людей. Прямо через дорогу на другой стороне улицы было видно огромное изображение Кетцалькоатля, перелезающего через стену парковки.

Estoy viendo maravillas. Я вижу чудеса.

Стоя прямо у забора, я мог разглядеть еще больше деталей: курчавые волосы на груди уличного попрошайки, ковыляющего по улице юного разносчика свежих газет, переболевшего полиомиелитом, грязную бахрому на зеленой рубахе мальчишки-подростка, блестящую пирамиду зеленых кактусов на руле его вихляющего велосипеда. Однажды я на краткий миг разглядел шрамы на лице угрюмого заключенного, сидящего в грязном салоне мексиканской полицейской машины, которая стремительно неслась мимо, мигая сигнальными огнями.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9