Джайлс Кристиан.

Викинг. Бог возмездия



скачать книгу бесплатно

– Пусть они скажут мне это в лицо, – ответил Сигурд, не сомневаясь, что его слова вызовут гнев отца, но Харальд мимолетно улыбнулся, и юноша увидел в его улыбке своего старшего брата Торварда.

– Давай покажем Бифлинди, что у нас еще есть зубы, – сказал ярл и сжал плечо сына.

Сигурд вытащил меч, и перед его глазами возник диковинный рисунок, шедший по всей длине клинка, точно дыхание дракона, – знаки, такие же уникальные для этого оружия, как мечты, наполнявшие его душу.

– Если конунг предаст тебя, отец, я его убью, – сказал Сигурд, убирая меч в ножны.

От этих слов на лице ярла появилась волчья ухмылка.

– Если он предаст меня, он будет мертв, – заявил Харальд.

– Смотрите, – сказал Орн Клювонос, глядя на бледный желток солнца, пытавшегося пробиться сквозь тучи.

– Уже и так тепло, – заявил Фроти, надувая щеки и, видимо, жалея, что не взял только копье, прихватив еще и боевой топор с огромным клинком в форме полумесяца.

– Зато мы получим мед и женщин, – сказал Финн Ингварссон, хромавший из-за старой раны.

Они поднимались по Салефьелль, высшей точке острова Кармёй, что никому не доставляло удовольствия, учитывая, что они были в полном боевом облачении. Но Харальд решил не рисковать и отказался от более легкого пути вдоль побережья на «Олененке», где им помогал бы ветер, потому что, если б корабли ярла Рандвера поймали их в проливе, все они погибли бы еще раньше, чем успели бы проклясть норн и печальную судьбу, которую они для них сплели.

– После того, как конунг повел себя с нами во время сражения, боюсь, любая женщина, которую он к нам отправит, будет переодетым троллем со столовым ножом в руке, направленным на наши яйца, – сказал Асбьёрн, и кое-кто фыркнул в ответ.

– Думаю, по сравнению с тем, что ждет тебя дома, тролль – самое то, – заявил Орн Клювонос, и все дружно расхохотались, когда Асбьёрн ткнул концом своего копья в его щит, висевший на спине.

– Лично мне хватит меда, – перебил их Агнар, и его слова были встречены одобрительным ворчанием. – И серебра, которое конунг нам должен за наших братьев по оружию, – добавил он.

Все замолчали, когда у них в памяти, точно тухлая вода, заливающая лодку, всплыли лица друзей, которых им не суждено было увидеть живыми.

Чайки пронзительно кричали, солнце грозилось вот-вот выйти из-за туч, а рука Сигурда то и дело касалась рукояти меча – ведь после стольких лет тренировок владения смертоносным оружием он стал членом отряда воинов Севера, наконец получил шанс испытать себя, доказать отцу и брату, что достоин крови, текущей в его венах.

Когда они вошли в сосновый лес, спускавшийся с вершины горы, точно темно-зеленый плащ, соскользнувший с плеча великана, раздались раскаты грома, и тут же начался сильный ливень.

– Проклятье! – проворчал Фроти и, следуя примеру товарищей, поднял над головой щит из дерева липы, когда дождь превратился в град, который отскакивал от поверхности и металлических умбонов.

– Очень вовремя, – прокричал Ульфар, мужчина с толстой шеей, когда они вошли под сосны, чьи густые верхние ветки защитили их от ливня.

В обычных обстоятельствах они пошли бы по прибрежной тропе до самого Авальдснеса, но никто не возражал против решения ярла пройти этот участок пути лесом.

Никто в отряде не хотел сейчас видеть пролив Кармсунд, чтобы в памяти снова всплыли картины страшного поражения или крики умирающих друзей. Рана была еще слишком свежей, а вода в море – красной от крови их братьев.

Глядя вокруг, Сигурд вернулся в детство, когда примерно десять лет назад отец по приглашению конунга Горма взял его на охоту в этот лес. Оба мужчины, в те времена близкие, точно братья, много смеялись и обменялись серебряными кольцами и дорогими клинками. Они говорили о строительстве кораблей, рейдах на север и запад, и Сигурда буквально распирало от гордости из-за того, каким уважением пользовался его отец у конунга. И не имело никакого значения, что они не убили лося в тот день.

В конце дня они пировали в великолепном медовом зале, и Сигурд стал свидетелем того, как его отец объявил перед всеми собравшимися, что его меч принадлежит конунгу, что он и его люди будут сражаться за Авальдснес, когда у конунга Горма возникнет в них нужда. В ответ конунг будет охранять земли Харальда и позволит ему оставлять себе любую добычу, которую тот захватит во время рейдов на земли общих врагов. Конунг также подарил ярлу Харальду корабль – тот самый «Рейнен». Чтобы скрепить клятву, Потрясающий Щитом надел на шею Харальда великолепный серебряный торк, хотя теперь Харальд редко его доставал.

– Ха, дело не в том, что он тяжелый, а в обязательствах, которые накладывает, – прошептал Улаф на ухо Сигурду как-то вечером в «Дубовом шлеме», когда мед развязал ему язык. – Никому не нравится находиться под чужой пятой, даже если она принадлежит конунгу.

– Тогда почему мой отец не станет конунгом? – спросил Сигурд с юношеской непосредственностью и незамутненным жизненным опытом взглядом на мир.

Улаф рассмеялся и ответил:

– Возможно, когда-нибудь станет. И тогда другой ярл будет извиваться под его пятой, верно?

И вот теперь они направлялись в Авальдснес, чтобы узнать, что сталось с клятвой, принесенной десять лет назад, и что их там ждет – дружеская рука или ладонь, сжимающая рукоять меча.

Лесная тропинка была усыпана сухими сосновыми иголками, и пряный смолистый аромат деревьев и неожиданная тишина окутали Сигурда. Большинство нижних веток были чахлыми и голыми, коричневыми и хрупкими, ломавшимися при малейшем прикосновении края щита или древка копья. А над ними со стволов свисали зеленые и серебристые лишайники самых разных форм и очертаний – оленьих рогов и костей, обломков кораблей и старых тряпок. Сигурд почувствовал магию этого места, и волосы у него на затылке зашевелились.

Они шли по старой тропе между деревьями, вскоре ветви у них над головами полностью закрыли серый день, и вокруг стало темнее, чем летней ночью на лугу. Тишину нарушал только звук их шагов, шорох сухих иголок да время от времени капли дождя, которым удавалось просочиться сквозь густые листья у них над головами.

– Странно, что не видно птиц, – сказал Сигурд брату.

Тот нахмурился и принялся оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что Сигурд не ошибся.

– Итак, братишка, ты видишь предзнаменования в присутствии птиц, а теперь говоришь о других – когда их нет? – Сорли улыбнулся. – Ты не лучше Асгота.

– Но птиц нет, – настаивал Сигурд.

Сорли посмотрел вверх на тяжелые ветки, а через несколько шагов поднял копье и показал куда-то вдаль.

– Я вижу птицу, – сказал он. – Что еще это может быть?

Сигурд разглядел высоко на дереве серую ворону, чья грудка цвета холодного пепла в очаге выделялась на фоне темно-зеленой хвои. Он кивнул, неожиданно почувствовав облегчение, хотя не сумел сдержаться и сказал брату, что одна птица, возможно, хуже, чем ни одной…

Его слова еще висели в воздухе, словно круги от камня, брошенного в воду, когда из-за деревьев вылетела первая стрела. Она отскочила от шлема Финна Ингварссона; тот вскрикнул от неожиданности и наверняка покраснел от стыда за это.

– Щиты! – взревел ярл Харальд, и колонна содрогнулась, когда его воины выставили щиты и, сделав шаг вперед левой ногой, подняли копья к правому уху, приготовившись сделать бросок.

Из теней вылетели еще две стрелы, одна из которых угодила в чей-то щит.

– Сомкнуться! – рявкнул Харальд; колонна зашевелилась, словно натянутая веревка, и быстро перестроилась в прямоугольник со сторонами в пять человек и щитами, перекрывающими друг друга. – Покажись! – крикнул он, когда его люди, прячась за щитами, принялись перешептываться про предательство и то, каким куском дерьма оказался конунг. – Я – ярл Харальд из Скуденесхавна и направляюсь в Авальдснес по приглашению конунга.

Наступила тишина, потом под ногами захрустели ветки.

– Я знаю, кто ты, ярл Харальд! – прогремел голос сверху.

– Вонючий козлиный член, – прорычал Сорли, узнав голос конунга, который наполняло высокомерие властителя.

– Покажись, клятвопреступник! – крикнул Харальд, опуская щит и уперев конец копья в землю – смелый поступок, достойный ярла, однако Сигурд и все остальные держали щиты поднятыми и копья наготове. – Я хочу собственными глазами увидеть того, кто меня предал.

Еще одна стрела вылетела из-за деревьев и ударила в умбон на щите.

– Вон он! – крикнул Агнар.

– Я его вижу, – прорычал Асбьёрн.

Конунг Горм не ответил, и в лесу воцарилась тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание людей Харальда и слова, обращенные к Одину и Тору. Сигурд почувствовал, как по его спине между лопатками начал стекать пот, и сердце отчаянно заколотилось в груди. Он подумал о погибших братьях Торварде и Зигмунде, пытаясь мысленно заставить воинов конунга Горма выйти из теней, чтобы прикончить их.

Кто-то громко пукнул, нарушая тишину, и вокруг послышались смешки.

– Чего они ждут? – спросил Орн Клювонос.

– Чем быстрее они выйдут, тем скорее мы разберемся с ними и сможем вернуться домой. Меня мучает жажда, вроде той, что вечно нападала на Стирбьёрна после того, как тот кувыркался в соломе с темноволосой красоткой, которую привез из Фёрдесфьордена.

– Они ждут тех, кого оставили следить за прибрежной дорогой, – ответил ярл Харальд, и Сигурд понял, что он прав. Конунг Горм разделил свои силы, потому что не знал, какую дорогу выберет Харальд.

– Значит, нам нужно атаковать их прямо сейчас, – сказал Клювонос, сплюнув на землю, усеянную иголками.

– Только после тебя, Орн, – сказал Харальд, но тот остался неподвижен, как скала.

– Траханый идиот, – проворчал кто-то в сторону Орна, и он тихонько выругался.

Даже если Бифлинди и ждал подкрепления, наверняка он привел сюда более чем достаточно людей, чтобы разобраться с двадцатью воинами из Скуденесхавна, и все это знали. И тем не менее Харальд не хотел разрушать «стену щитов», особенно учитывая, что они так и не увидели тех, кто пришел их убить.

– Ты устраивал рейды на людей, которых я поклялся защищать, ярл Харальд, – прозвучал обвиняющий голос конунга Горма, и его слова пронеслись по лесу, каким-то непостижимым образом заполнив его.

Это было неправдой, или те люди заключили с конунгом союз, о котором он забыл сообщить Харальду. Впрочем, правда сейчас не имела значения, Бифлинди требовался повод, чтобы оправдать то, что он нарушил клятву, данную ими друг другу.

– Ты лжешь! – крикнул ярл Харальд, который по-прежнему стоял, гордо выпрямившись и расправив плечи, квадратные, словно красный парус «Рейнена», подставив грудь под стрелу, если кто-то осмелится ее выпустить. – Ты и ярл Рандвер – змеи из одного гнезда. Мне интересно, ты используешь его как женщину или он – тебя?

Более страшного оскорбления, которое один мужчина бросал в лицо другому, просто не было, и в лесу воцарилась гробовая тишина – все ждали, что будет дальше.

– Мы заключили с Рандвером договор, – заговорил наконец конунг. – Он стал силен. И дал мне достаточно причин, чтобы я согласился быть его союзником.

– Ты хочешь сказать, он дал тебе серебро, – уточнил Харальд. – А в благодарность ты собираешься отдать ему мои земли. И мое серебро.

Справа послышался звон оружия и перекрикивающиеся голоса впереди.

– Сукиных сынов уже отлично видно, – прорычал Сорли, показав копьем на воинов, выстроившихся в линию и направлявшихся прямо к ним.

Их было около тридцати, и они, точно волки, крались между деревьями, не особо поддерживая строй.

– И вон там. – Сигурд показал копьем вперед и налево, где появился еще один отряд, прикрывавшийся щитами.

– Волосатые яйца Тора, схватка будет нелегкой, – сказал Фроти, почесывая нос грубой внутренней поверхностью щита.

– Я знаю, что мне не суждено умереть здесь, – пробормотал воин по имени Орлиг. – Я встречу свою смерть в морском сражении или вообще останусь в живых.

– Ему так сказал старый священник, который пришел в Скуденесхавн прошлой зимой, – пояснил Финн, – и ты глупец, если ему поверил, Орлиг, потому что мне он предсказал, что я разбогатею, когда прилетят стаи красных птиц. Я видел больше куликов, бекасов и красных мородунок, чем за всю свою жизнь, но серебра у меня не прибавилось.

– Старый дерьмовец сказал, что зуб у меня перестанет болеть к тому времени, когда он доберется до Копервика и ему нальют там первую кружку эля, – сказал Орн. – Даже собачье дерьмо делает предсказания лучше.

– А почему, ты думаешь, он ходит из деревни в деревню, а не служит какому-нибудь ярлу или конунгу? Вы – полные дураки, – заявил Сорли.

– И все же, я тут не умру. Это точно, – настаивал на своем Орлиг.

– Идут! – выкрикнул Сорли.

– Горм! – позвал Харальд, когда люди конунга вышли из-за деревьев и оказались на расстоянии броска копья. – Ты меня слышишь, клятвопреступник? Давай разрешим наши проблемы древним способом. Мой герой против твоего!

Раздался крик, «стена щитов», наступавшая слева, остановилась, и воины, составлявшие ее, уперли концы копий в землю. Потом они расступились, и в открывшуюся брешь проехал громадный воин, сидевший на лошади, кольчуга, шлем, ремни и ножны которого сияли от золотых украшений, и Сигурд невольно восхитился конунгом, который явился лично, чтобы их убить.

– Твоим героем был Слагфид, но его тело лежит на скамье в моем медовом зале, чтобы мои люди могли на него посмотреть, хотя сомневаюсь, что сейчас ты узнал бы его, – сказал Горм. – Мой годи захотел выколоть ему глаза, чтобы он не смог увидеть чертоги погибших героев, однако я ему не позволил. Слагфид был великим воином. – Конунг наклонился и сплюнул на землю, усыпанную сосновыми иголками. – Но твои сыновья такой чести не удостоились.

– Ты – ничтожество, лишенное члена! – завопил Сорли, от которого исходили волны ярости, подобные дыму погребального костра.

Внутри у Сигурда все сжалось, когда он представил, как какой-то годи вырезает глаза у Торварда и Зигмунда, и его поглотило такое сильное желание убить конунга Горма, что он начал задыхаться.

Однако ярл Харальд напоминал скалу, холодную и равнодушную; он не собирался доставлять удовольствие врагу, реагируя на его слова.

– Мой герой против твоего, клятвопреступник, – повторил он.

Конунг Горм похлопал лошадку рукой в браслетах, обдумывая предложение Харальда, и Сигурд заметил, что среди серых колец его бриньи сверкает несколько золотых.

– Почему бы и нет! – объявил конунг. – Мой отец любил повторять, что нельзя спешить с хорошим пиром. Пусть выйдет твой герой, и я назначу своего.

– Отец, – заговорил Сорли, – я требую этого права, как твой старший сын.

Ярл Харальд повернулся к Сорли, и улыбка, промелькнувшая в его бороде, напомнила Сигурду прежние времена.

– Нет, сын мой. Ты – хороший воин, но тебе еще есть чему учиться.

С этими словами Харальд вытащил булавку из серебряной броши на правом плече и снял голубой плащ, позволив ему упасть на землю. Затем отдал тяжелую брошь Сигурду, подмигнул ему, повернулся, подняв вверх копье и щит, и, сделав шаг вперед, громко спросил:

– И кого я должен убить?

Его люди громко приветствовали своего ярла и принялись выкрикивать проклятия в адрес тех, кто стоял перед ними.

Это было серьезное оскорбление со стороны Харальда, потому что все в Скуденесхавне знали, кто является первым бойцом конунга, и произнесенные Харальдом пять слов поставили под сомнение его репутацию.

Тэны Горма принялись стучать копьями, мечами и топорами по щитам и скандировать:

– Молдоф! Молдоф!

Воин вышел из строя и направился к ярлу Харальду, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы размять мышцы шеи.

– Сиськи Фригг, я бы не пригласил этого урода к себе домой на ужин, – проворчал Асбьёрн.

Все согласно забормотали, потому что Молдоф был огромен, под стать погибшему отцу Свейна Стирбьёрну. Одно дело – знать о репутации воина и даже видеть, как он расправляется с общими врагами, и совсем другое – увидеть его во плоти, понимая, что он стал твоим противником.

– Он всего на голову выше Харальда – сказал кто-то.

«И совсем немного шире в плечах», – подумал Сигурд.

– Но сильно уродливее, – добавил Орн Клювонос, что из его уст означало немало.

Харальд наставил свое громадное копье на Молдофа.

– Твой бык будет визжать так громко, что разбудит наших дедов, когда я выпущу ему кишки, – сказал он. – Однако он гораздо меньше, чем мне помнится. Неужели ты его совсем не кормишь, Горм?

Молдоф злобно ухмыльнулся. Не вызывало сомнений, что за свою жизнь он выслушал немало самых разных оскорблений. То, что он все еще был жив, чтобы насладиться ими, означало, что они стали последними словами в жизни его противников.

– Я помочился на трупы твоих сыновей, – сказал Молдоф Харальду с равнодушным выражением на лице – насколько такое возможно при его уродстве, – и это оскорбление было самым страшным, какое один человек может произнести в адрес другого.

– Когда Молдоф убьет тебя, ярл Харальд, – заявил Горм, буквально выплюнув слово «ярл», – мои люди прикончат твоих. А потом расправятся с сыновьями. – Он посмотрел на Сигурда, и тот почувствовал, как его глаза наполнил обжигающий, точно яд, огонь. – А ты вырос, мальчик, – продолжил конунг. – Но ты не такой красавчик, как твой брат.

– Я убью тебя, червяк, – прорычал Сигурд.

– Ты мне всегда нравился, мальчик, – улыбнувшись, заявил конунг и, повернувшись, посмотрел на Харальда. – Сегодня твоей кровной линии придет конец, Харальд.

Сигурду не требовалось смотреть на отца, чтобы увидеть волчью ухмылку, появившуюся у него на губах.

– Возможно, – ответил он. – Мы подождем тебя в чертогах Всеотца, клятвопреступник.

Новое имя, которым Харальд заменил прозвище Горма «Потрясающий Щитом», услышали все, вне зависимости от того, на какой они сражались стороне. Такие клички обычно пристают к человеку, точно дерьмо к овцам.

– Не разочаруй меня, Молдоф, – сквозь стиснутые зубы прошипел конунг.

Поединщик ударил древком копья по щиту, а соратники принялись громко подбадривать его, когда он вышел вперед, расправив огромные плечи, и кольца его бриньи зашевелились, словно воды серого моря.

– Распори ему живот, отец! – крикнул Сорли, который вытянулся вперед, точно волк на цепи, зная при этом, что у него нет выбора, что он должен стоять на месте и наблюдать за происходящим. – Этот бык быстро устанет, – сказал он Сигурду. – Кроме того, ему не хватит ума, чтобы победить отца. Такие громилы обычно не развивают мозги, они им просто не нужны.

– То же самое можно сказать и про красавчиков, – вмешался Асбьёрн и ухмыльнулся Сорли, который тут же назвал его криворуким сыном кобылы.

– Прикончи его! – проревел Фроти.

– Бей по проклятым голеням, – прорычал Орн Клювонос. – Он не сможет наклониться так сильно, чтобы помешать тебе.

– Ага, помочись на его корешки, пока он на них не смотрит, – добавил Финн.

Первый боец конунга стоял, словно вековой дуб, и, несмотря на советы, которые выкрикивали его люди, Харальд понимал, что найти его слабое место будет непросто.

Держа высоко щит, ярл сделал выпад копьем, такой сильный, что лезвие распороло бы живот любому другому воину. Однако Молдоф выставил щит и атаковал Харальда копьем сверху; тот втянул голову в плечи, и острие прошло по широкой дуге. Противники начали кружить около друг друга, выискивая слабые места; мышцы и сухожилия натянуты, точно струны, оба готовы в любой момент нанести удар.

Харальд поднял щит и сделал низкий выпад, но Молдоф отразил его копьем, а в следующее мгновение сила и мастерство обоих воинов расцвели пышным цветом. Все увидели, что они используют копья, как мечи, нанося сокрушительные режущие удары, отражая атаки противника, вращая ими, чтобы поразить соперника концом древка. Сигурд представил огонь, наполнявший их руки и плечи, обжигающий болью из-за того, что они держали копья в одной руке, но ни тот, ни другой не подавали виду, что происходит нечто необычное.

Затем Харальд сумел предугадать очередной выпад, выставил щит, который ударил по древку копья Молдофа, отбил его в сторону, бросился вперед и краем щита с силой врезал противнику по лицу. Великан отшатнулся, выплюнул кровь и зубы, и мужчины, окружавшие Сигурда, радостно завопили, когда Молдоф отхаркнулся, направив сгусток крови в Харальда. Ярл сделал шаг вперед и сделал выпад в лицо Молдофа, а когда поединщик конунга поднял щит, резко присел, его копье разорвало кольца бриньи на левом бедре великана, и они полетели во все стороны.

Молдоф взревел. Харальд размахнулся, нацелившись ему в горло, но великан успел вовремя поднять щит, и удар ярла, такой сильный, что у него наверняка чудом не сломалась кость, оказался бесполезным. Молдоф пустил в ход свое копье, оно ударило по древку копья Харальда, которое вонзилось острием в землю. В следующее мгновение великан поднял вверх колено и тут же опустил его, сломав оружие Харальда, но ярл взмахнул обломком и вонзил его в висок Молдофа – удар получился такой мощный, что свалил бы быка.

Затем Харальд сделал шаг назад и швырнул сломанное древко в щит Молдофа. Оба противника задохнулись, и Сигурд обратил молитву к Одину, надеясь, что тот наблюдает за схваткой.

– И это твой первый боец, клятвопреступник? – крикнул Харальд, обращаясь к Горму.

Двое или трое воинов конунга принялись подбадривать своего поединщика, требуя, чтобы он не тянул и отрубил ярлу голову, но большинство помалкивали – наверное, не привыкли к тому, что Молдофу потребовалось столько времени, чтобы расправиться с противником. Лицо конунга напоминало грозовую тучу.

– Ты нанес мне оскорбление, – продолжал Харальд, вытащив меч, и рисунок на его клинке, изображавший дыхание дракона, засиял в диковинных полутенях леса, точно спинка макрели на глубине в десять футов. – Любой из моих сыновей может легко справиться с лепешкой коровьего дерьма, которого ты зовешь своим первым бойцом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9