Дионисий Алферов.

Узловые точки русской истории



скачать книгу бесплатно

Один из приемников и соратников Аврелиана Диоклетиан, тоже из солдат, первые 18 лет своего правления проводил терпимую и даже благожелательную к христианам политику. Христианская проповедь звучала невозбранно и число христиан весьма умножилось, причем особенно в армии и при императорском дворе. Сохранилось обращение одного из епископов к Диоклетиану, в котором этот пастырь, хваля политику императора в отношении Церкви, прямо предлагает ему самому стать христианином. Последовавшее вскоре большое жестокое гонение на христиан, последнее перед Константином, кажется трудно объяснимым событием, противоречащим всему предыдущему курсу Диоклетиана. Возможно, правы те историки, которые считали, что стареющий император терял власть, находился под сильным влиянием преемников, таких как грубый язычник Галерий, то есть не контролировал ситуацию. Вскоре после начала гонения Диоклетиан отрекся от власти (305), жил как частное лицо и дожил до Миланского эдикта; мстить ему никто не пытался. Преемники Диоклетиана начали борьбу за власть, переросшую в серию междоусобных войн. Главным виновником гонения считали Галерия, который перед своей смертью в 311 году своим указом прекратил гонения на христиан, отменил принуждение их к языческим жертвам и обязал молиться о здравии императора.

Приход к власти Константина и Миланский эдикт

Гонения на христиан нарушали обычный римский порядок и законность, погружали государство в пучину беззакония. Между прочим, это прекрасно понимали такие умеренные императоры-гонители из Антонинов, как Траян. В сохранившейся его переписке с Плинием Младшим, правителем Вифинии, прекрасно видно, как этот император опасался разгула доносительства и общего падения римского правосознания. А потому Траян заботился, чтобы обязательный порядок судопроизводства никоим образом не колебался, анонимные доносы не принимались во внимание, клеветники подлежали строгому наказанию.

Война между преемниками Диоклетиана привела к тому, что ответственная и законная центральная римская власть отсутствовала. Восстановлена эта власть была в лице императора Константина. Захват власти Константином в результате гражданской войны – любимая тема либеральных историков. Стоит напомнить, что система управления империей, введенная Диоклетианом, предусматривала двух августов для западной и восточной половин империи и двух цезарей им в помощь, управлявших четвертинками империи. Таким четвертовластником цезарем был отец Константина – Констанций Хлор, а после его смерти в 305 году легионы Галлии и Британии провозгласили Константина его наследником. Старший Август Диоклетиан утвердил это назначение. Таким образом, Константин был цезарем и сыном цезаря, а не человеком из толпы, хотя и не обладал всей полнотой власти в империи. В междоусобную войну он был вовлечен поневоле, для своей защиты.

Его победа в битве под Римом у Мульвийского моста (312), перед которой он имел видение Креста, и христианами, и язычниками воспринималась, как чудо. Войско его противника Максенция было и многочисленнее, и боеспособнее.

Победа Константина была воспринята населением Рима, в большинстве языческом, как победа носителя законности над тираном, попиравшим мораль и закон. Это было главное, как и прописано на статуе Константина, сохранившейся в Риме до наших дней («сим знамением я освободил Рим от тирана»). Как же воспользовался победитель полученной властью? Константин прекратил гражданскую войну, восстановил законность и правосудие, амнистировал жертв религиозных и политических репрессий. Это сразу привлекло к нему симпатии большинства населения империи, независимо от вероисповедания, уставших от хаоса и гражданской войны. Природа вещей познается по их действиям. Действия Константина показывали, что именно он выражал подлинную природу имперской римской власти.

В контексте этой политики стоит и Миланский эдикит, опубликованный в 313 году. Важной здесь является уже преамбула, где говорится о признании Единого Бога, по воле которого существует империя и которому должна служить императорская власть. Провозглашается, что только свободное служение угодно Богу, и потому принципиально признается свобода совести за всеми подданными империи, в том числе и за христианами. Именно христиане персонально именуются в эдикте несколько раз впереди всех прочих исповеданий. Таким образом, личная симпатия императора обозначена ясно: христиане пользуются его особым покровительством, но свобода и других исповеданий нисколько не нарушается. В дополнение к сему, по Миланскому эдикту, христиане освобождались из заключения, церквам возвращались конфискованные прежде здания и участки земли (с выкупом за счет казны). Кроме того, Константином из императорской казны выделялись средства для строительства христианских храмов, давались льготы епископам и клирикам (освобождение от налогов, пользование государственной почтовой службой и т. д.). Очень важно, что опять же на счет своей казны Константин организовал перепись пятидесяти экземпляров полного свода Библии на пергаменте – чрезвычайно затратный проект. По-видимому, один из этих экземпляров Писания дошел до нас из Синайского монастыря, хранилища которого ни разу не уничтожались завоевателями (знаменитый Синайский кодекс).

Такие огромные по масштабам и значимости подарки Церкви не делаются по лицемерию. Безусловный внутренний поворот, происшедший в душе Константина перед Миланским эдиктом состоял в том, что римский император впервые признал господство Единого Бога, а себя – Его служителем (а не богом), признал империю не самоценной, а служебной по отношению к истинному Богу. Следствием этого поворота было налаживание сотрудничества с христианской церковью, которая тоже служила истинному Богу. Для многих христиан трудность заключалась в признании того факта, что император обратился ко Христу и имел откровения не через Церковь, а непосредственно от Бога (звание, якоже Павел не от человек приим, – как поется в тропаре Константину). Но какова бы ни была роль церкви и ее служителей в личном религиозном пути Константина, это все-таки не первый вопрос. Бог на самом деле действует в истории не только через Церковь, но и непосредственно, промышляет о царствах и носителях верховной власти. Свою власть император Константин принял также не от Церкви, а по Промыслу Божию, проявившемуся в чудесном даровании воинской победы. Поэтому он мог быть «епископом внешних дел Церкви», как он сам себя называл, сотрудником, но отнюдь не послушником церковной иерархии, как хотелось бы представить дело сторонникам папской теократии. Непосредственное призвание Константина Богом означало, что и христиане должны признать обновленную Римскую империю как благословляемую Богом, а не как «царство зверя», и строить с ней равноправное сотрудничество, симфонию царства и церкви. Впрочем, и обращение Константина при помощи служителей церкви в свете дальнейшей его деятельности означало бы то же самое. Кафолические христиане так это и поняли. Например, Эльвирский собор 314 года в Испании пригрозил отлучением от церкви тем христианам, которые будут дезертировать из войска императора Константина.

Те, кто до сих пор пытаются объяснить поворот политики Константина политическим расчетом, игнорируют тот факт, что к моменту Миланского эдикта христиане в империи, по подсчетам разных историков, составляли не более 5-10 % населения. При этом в результате гонений они были изгнаны из всех органов власти и находились вне закона. Какой политик будет опираться в своей деятельности на такое гонимое меньшинство? Твердая и последовательная позиция Константина, чуждая колебаний и экстремизма, показывает, что он руководился живой верой в истинного Бога, служить которому он обещался, а не надеждами на людей.

Этого мало. «Реальные христиане» его времени, сначала донатисты, затем ариане, своими смутами дали много поводов императору для разочарования в «исторической церкви». Любой «реальный политик», но не верующий христианин, устал бы от этих многолетних смут в христианском обществе и пересмотрел бы свою религиозную политику. Константин не сделал этого только потому, что, как и Павел, знал, в Кого уверовал (ср.: 2 Тим. 1, 12), опирался на христианского Бога, а не на человеков. Иного объяснения его религиозной политике дать невозможно. Альтернативные объяснения оказываются не историчными.

Первые шаги по христианизации империи

Важное отличие царствования Константина Великого от многих последующих царствований было в ненасильственной проповеди христианства, в уважении свободы совести всех подданных. Константин поддерживал христианскую проповедь, сам неоднократно говорил проповеди к подданным о преимуществах христианства, но в делах веры не прибегал к принуждению. В армии им была введена общая молитва для всех солдат к Небесному Отцу о здравии императора и его детей, тоже с целью постепенно приучать язычников к молитве Богу Единому. При этом язычники по-прежнему занимали многие важные посты в администрации и армии, не подвергаясь религиозной дискриминации.

Главными помощниками Константина стали ученые епископы. Из латиноязычных – выдающийся богослов и исповедник Осия, епископ Кордубский, один из столпов 1 Вселенского Собора. Из грекоязычных – Евсевий, епископ Кесарии Палестинской, сторонник Оригеновской школы, и другой Евсевий, епископ Никомидийский, воспитанник Антиохийской школы, один из лидеров арианской партии. Последние двое были представителями «придворного епископата», печально известного в дальнейшей истории Церкви. Но была ли в этом вина самого Константина, даровавшего епископам льготы после гонения? Профессор В. Болотов отмечал, что оба Евсевия встретили Константиново правление, будучи людьми возрастом за 50 лет, то есть, сформировались, как церковные деятели в гонимой церкви, а не при дворе. Почести императора только выявили их моральную неустойчивость, которая уже была.

Несмотря на все искушения и моральные издержки, связанные с «придворным епископатом», опора на ученое духовенство, на поддержку христианской школы была правильной. К концу правления Константина (337), т. е. через четверть века после Миланского эдикта число христиан в империи возросло до 40 % в главных городах, Риме, Александрии и других. Профессор А. Лебедев приводил наглядный пример. В середине IV века в Антиохии в школе знаменитого языческого ритора Ливания обучалось от 50 до 80 человек одновременно. В это же время в христианской школе Антиохии под руководством Флавиана и Диодора обучалось полторы тысячи учеников. Очевидно, что христианство выигрывало у язычества борьбу за школу, вырастив слой христианской интеллигенции, – и потому окончательно победило. Это стало возможным потому, что императорская власть поддержала христианскую школу. Тот же профессор А. Лебедев в заслугу императору Константину ставит тот факт, что Константин основал при дворце религиозно-философское общество, где регулярно собирались богословы и философы для дискуссий по важным вопросам, а вход был свободным. Подобные свободные публичные дискуссии проводились в IV веке и в других городах империи по острым спорным вопросам под председательством представителей местной власти (например, в Карфагене диспут кафоликов с донатистами, а в Антиохии – православных с аномеями). Как воспитаннику эллинской культуры Константину был глубоко чужд дух иудейского зелотиз-ма, религиозной ненависти к инакомыслящим. Известно его письмо к епископу Александру Александрийскому по поводу споров с арианами, где император ставит в пример афинских философов, семьсот лет уже сохранявших пять разных философских школ. Эти философы ведут дискуссии в ареопаге, никогда не скатываясь до проклятий и насилия. Константин считал, что в отношении взаимной терпимости христиане должны подражать греческим философам, а не иудейским зелотам – и справедливо. Забвение этого принципа первого христианского императора уже в следующем веке привело, с одной стороны, к террору и погромам, устроенных монофизитами (например, известное дело Ипатии), с другой стороны, к приравниванию инакомыслия к уголовному преступлению, с соответствующими репрессиями.

Именно при активной поддержке Константина христианство шагнуло далеко за пределы империи. Он поддержал христианских миссионеров в Грузии, Армении, Эфиопии, Персии, среди готов и других народов. Как христианский император, он считал себя ответственным за распространение христианства во всех странах. И первая половина IV века была периодом бурного роста Церкви в новых народах.

В самой империи Константин пытался, насколько возможно, ввести христианские начала в общественную жизнь и закрепить законодательно. Именно он узаконил воскресный нерабочий день и перешел на седмичное счисление вместо десятичного, отменил крестную казнь, гладиаторские бои, смягчил участь рабов, запретив их истязание хозяевам. При нем были запрещены жертвы “подземным богам” (т. е. дьяволу), жертвы человеческие, а затем и вообще кровавые. Чествовать языческих богов можно было только фруктами, цветами, вином и ладаном. Язычество еще оставалось, но наиболее опасная его часть, черная магия (кровавые жертвы и гадания) была запрещена.

Отдельно стоит сказать о важных правах, предоставленных Константином Церкви: праве церковного убежища для гонимых и праве ходатайствовать о смягчении приговора в судах (печалования). Христианское милосердие было не отменой, но важным дополнением к римскому закону, к его формальной и часто бездушной справедливости. Материальные средства и права, дарованные церкви, дали ей возможность для широкой социальной деятельности в империи, заботы о сиротах, больных, стариках. Позднее блаженный Августин писал, что римские судьи и христианские епископы дополняют друг друга: судьи наказывают зло, епископы смягчают приговор. Взаимодействие государства и церкви в суде было важной чертой константиновской симфонии. Святителя Николая, хватающего палача за меч, видели на иконах и росписях многие христиане. Меньше тех, кто задумывался: а кто именно дал этому святителю такое право?

Нет нужды много говорить о широко известном храмоздательстве Константина. Благолепные храмы, воздвигнутые им за государственный счет на святых местах Палестины (в Иерусалиме, Вифлееме и Назарете), на Синае, в Антиохии и Константинополе, известны всем. Настоящее храмоздательство и, соответственно, храмовое христианское богослужение по-настоящему берут свое начало от Константина. Эти храмы с боголепным богослужением, собравшие в себе лучшие достижения христианского эллинизма, были мощным миссионерским средством по привлечению в церковь тысяч язычников. Отдельно стоит упомянуть инициативу Константина на 1 Вселенском Соборе по празднованию во всех церквах империи праздника пасхи в один день. Ему же принадлежит инициатива в учреждении праздника Рождества Христова в день поворота солнца на лето, когда римляне праздновали сатурналии. Старые формы римской жизни император-христианин хотел наполнить новым содержанием – совершенно верный шаг с миссионерской точки зрения.

Сама церковь, ее внешняя организация, начиная с Константина, была серьезно преобразована в структуру, которая в основном дожила до наших дней. Был сформирован корпус канонического церковного права и церковного суда в значительной степени под влиянием римского права. Сформировано церковное управление нескольких уровней: епархии, митрополичьи округа, экзархаты, патриархаты. Само деление церковных территорий было приведено в соответствие с имперским административным делением: епархии – провинции, митрополичьи округа – диоцезы и т. д. Стала более доступной возможность проведения церковных соборов всех уровней, начиная с местных и кончая вселенскими (во многом опять же благодаря финансовой поддержке таких мероприятий со стороны императора). Инициатива в проведении 1 Вселенского собора в Никее, его организация принадлежала императору. Никейский собор оставил по себе благодарную память в церкви, как принявший важный символ веры и показавший пример соборного решения церковных вопросов, пример симфонии церкви и империи. По его образцу и примеру проводились и последующие вселенские соборы. IV век вообще был веком соборов по преимуществу; большие соборы по нескольку сотен епископов собирались чуть не каждый год.

В целом при Константине было заложено прочное основание христианской цивилизации. Попытка через четверть века другого императора Юлиана Отступника восстановить языческую империю и изгнать христианство из общественной жизни провалилась.

Стоит отметить, что, строго придерживаясь принципа свободы совести, Константин считал необходимым ограничивать деятельность деструктивных (по-современному, тоталитарных) сект, сознательно подрывавших семью, общественные устои, провоцирующих религиозные и социальные беспорядки. Например, он оставил в силе указ Диоклетиана, запрещающий деятельность манихеев. Ограничению при нем подверглись африканские донатисты, разжигавшие народные волнения (да и те после тщательного исследования их дела), акварии, тетрадиты и другие секты. Они не получили прав юридического лица, и соответственно, не получили храмов и пособий от государства, а существовали частным образом. Позднее эти секты, особенно донатисты, впитавшие в себя социальные низы, маргинальные элементы, показали свою опасную, разрушительную силу. Разделение между Кафолической Церковью и схизмами прошло не по линии ортодоксия – ересь, а по линии признания – непризнания империи Константина.

Вся деятельность императора Константина по христианизации империи и поддержке Церкви была возможна только при условии, что власть непоколебимо находилась в его руках. Константин знал цену власти и цену утраты власти, и умел удержать ее. Посягательства на власть карались смертью, в том числе и некоторых его родственников (а в какие времена и при чьих дворах этого не было?). Для христианина это самый трудный нравственный вопрос: допустимость смертной казни. Для римлянина преступление против государства и императора однозначно означало смерть. Поэтому, будучи прав, как император, насколько Константин был прав, как христианин? Сам он, как религиозно чуткий человек, сознавал это противоречие между долгом императора и долгом христианина. Свидетельством этого служит то, что он отлагал крещение до последних часов жизни, понимая трудность совмещения крещенских обетов с обязанностями императора. В оправдание ему можно сказать, что он держался за власть не ради самой власти. Для него она была средством осуществления дела Божия – утверждения христианства в империи. Многочисленные примеры предшественников по трону, погибших в результате заговоров за два столетия и позже до Константина, заставляли серьезно относиться к проблеме безопасности власти. Пастыри церкви в основном не брались судить этих дел императора, оставив их на его совесть и суд Божий.

Недостатки Константиновской эпохи тщательно вскрыты либеральными протестантскими историками. Важнейшие из них: нарушение свободы совести, принуждение в делах веры, приравнивание ереси к уголовному преступлению, – были совершены уже после Константина и в нарушение принципов Миланского эдикта. Критики Константина вынуждены это обстоятельство признавать сквозь зубы, и ограничиваться суждениями, будто Константин вскрыл некий ящик Пандоры, положил некое начало процессу. Неудачное, несправедливое обвинение!

Обмирщение епископата и клира, понижение нравственного уровня христиан были неизбежны при любом переходе церкви от гонимого состояния к влиятельному. Подобные явления отцы ранней церкви отмечали даже перед Декиевым и Диоклетиановым гонениями. Вмешательство же императорской власти в церковное управление отнюдь не всегда бывало вредным, но часто полезным и необходимым. Беспредел таких иерархов, как «фараон» Диоскор Александрийский, проводивший известный в истории Разбойничий собор, был страшнее любого императорского вмешательства. Самосуд народных монофизитских масс, руководимых аввами, типа Варсумы, мог быть остановлен только императорской властью. Поэтому совершенно справедливо отмечал профессор В. Болотов: если в середине IV века папа Либерий требовал от императора Констанция полного невмешательства в дела церковного собора, то сто лет спустя папа Лев Великий требовал от императора Маркиана прямо противоположного, чтобы собор проходил только под председательством и охраной императора. Император внял призыву, и в итоге получился образцовый собор – Халкидон-ский, 4 Вселенский.

Кафолическое вселенское христианство, как оно сложилось в истории, это то, которое приняло Константи-новскую Римскую империю, выросло под ее защитой и впитало в себя греко-римскую культуру. Это христианство эпохи вселенских соборов и избранных отцов Церкви (IV–IX века). Варварское христианство отвергло империю и ее культуру и исчезло довольно быстро (готское и вандальское арианство). Схизматические течения отвергли союз с империей по разным причинам (искажения в аскетике и апокалиптике и др.), выродились в секты и также исчезли из истории. Нехалкидонские церкви Востока, отвергшие союз с Империей, частью по догматическим, частью по национально-культурным причинам, были вынуждены налаживать союз с восточными нехристианскими деспотиями с неизбежными при этом сервилизмом и обмирщением. Протоиерей Иоанн Мейендорф в своей работе «Единство империи и разделение христиан» проницательно заметил, что пока монофизиты находились в пределах империи, несмотря на церковное отделение, они еще чувствовали себя подданными христианского императора и частью христианского мира. Окончательно отрезало их арабское завоевание, сделавшее их подданными халифов и частью мира исламского. Константиновская империя стала образцом для последовавших христианских государств, и сама Церковь, помогавшая строить эти государства, ориентировалась на империю Константина. Последней преемницей империи Константина стала Российская империя, павшая в 1917 году.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8