Удушье

Данил Дёмин

Удушье

Сборник рассказов

Удушье

Санкт-Петербург 2026

Ад – это другие.

Жан Поль Сартр

БЕЛАЯ НОЧЬ

Значит еще один. О котором ничего. Выдумывающий вымыслы, чтобы умерить свою ничтожность. Не надо о нем. Пауза и снова в ужасе самому себе: не надо о нем.

С. Беккет

Ты вышел из своей со вкусом обставленной квартиры на материке слезливо-сентиментального, больного пороком и безгрешностью города и отправился в ближайший бар с даже тебе самому не до конца понятной целью. И всё бы ничего – мало ли на свете гениев и дураков, слоняющихся по питейным и вертепам в поисках спасения от самих себя, но ведь ты – благонадёжный, уверенный в себе, преуспевающий и проработанный представитель среднего класса, выросший в полной и даже почти здоровой семье, по вторникам посещающий психолога, а по субботам выпивающий с друзьями. Что подтолкнуло тебя сидеть в углу этого убогого, нарочито дешёвого места поздней ночью и, задумавшись, глушить спиртное в дождливый будний день вместо того, чтобы выполнять очередную важную задачу по работе?

Твои мысли роились вокруг того, что происходило, пока к столику в углу, за которым ты оказался, не подсел один из малочисленных гостей. Он был прилично одет и тоже не похож на того, кто мог бы оказаться в этом месте в это время, однако во всём его облике выделялась одна деталь, которая настораживала и даже отвращала – на его глазу была белоснежная, прикрепленная пластырем к невыразительному, будто расплывающемуся лицу марлевая повязка. Он допил то, что оставалось в его бокале, громко поставив его на твой столик, и без каких-либо предисловий начал разговор:

– Уважаемый, тебе не кажется, что твоя тишина вызывает к разговору?

– Я бы предпочёл, чтобы мою тишину не трогали, – ты сказал это холодным, строгим голосом, надеясь, что этого диалога всё же удастся избежать, но его это нисколько не смутило, и он непринужденно продолжил.

– Вот как, а мне было показалось, что ты скоро либо задохнёшься в ней, либо утонешь в белом шуме, сопровождающем её.

– У меня нет настроения для вашей полупьяной сомнительной философии.

– Забавно. Разве не каждый мужчина, обнаруженный за бокалом в одиночестве, немного Платон? – после этого вопроса его лицо словно прояснилось и выразило страшную, гнетущую усмешку над твоим положением. Мелкое раздражение понемногу стало превращаться в злость.

– Да что ты прицепился? Что тебе нужно?

– Самую малость. Вернуть тебя к жизни.

Его бескомпромиссная непосредственность в край обозлила тебя, и всё, что было недопито, ты выплеснул прямиком в его почему-то именно сейчас очень знакомое лицо. Не возмущаясь, не отряхиваясь, он поднялся из-за стола и спокойно вышел из бара.

С облегчением вздохнув, ты на секунду обрадовался его внезапному исчезновению, но затем тебя охватило странное, необъяснимое чувство, которое звало тебя за ним. Расплатившись и схватив куртку, ты выбежал на улицу, увидев уже знакомый, готовый скрыться за углом силуэт. Ты побежал за ним, но, оказавшись там же, где был он, снова застал его пропадающим за углом очередного разваливающегося здания на реставрации. Вы словно поменялись местами, и теперь уже он пытался отвязаться от тебя. Ты бежал за ним словно почуявший кровь дикий зверь, но вместо азарта тебя наполнял страх – страх упустить его. Наконец он свернул в один из знакомых тебе дворов. Ты знал, что другого выхода из него нет. Забежав, ты увидел его неподвижно стоящим посередине. Немедленно бросившись на него, ты повалил на землю почему-то очень лёгкое тело и, сдёрнув мокрую повязку с глаза, увидел на своём лице освещённый белой ночью, распустившийся цветок красного мака.

Без

Он написал. Снова. Через полусон, с непослушными, без конца закрывающимися глазами ты прочитала этот страшный реквием по выскользнувшей из его рук судьбе. Чёрный человек медленно приближался к твоей кровати.

Это случилось три с небольшим года назад. Лишь треть этого времени ты была напоена счастливой летней сентиментальностью ваших бесконечных ночных бесед, но в них было столько чувства, что ещё целых два года стихи, которые неутомимо вырывались из-под твоей руки, выходили окрашенными в цвет чувств его слов, перечитанных тобой не один раз.