Димитрий Чураков.

Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы



скачать книгу бесплатно

Вспоминая дни, последовавшие за свержением самодержавия, видный профлидер П. Гарви вспоминает о них как о времени настоящего организационного «грюндерства», охватившего всю вздыбленную революционным подъёмом страну55. Бурно развивавшееся движение рабочего класса России со временем вело к возникновению форм, мало подконтрольных организационным усилиям либералов и правых социалистов. Среди новых революционных организаций низов важное место сразу же заняли фабрично-заводские комитеты, создаваемые самими рабочими на предприятиях в трудовых коллективах56, за что их с момента возникновения называли «детищем революции»57.

Имеющиеся в распоряжении исследователя источники рисуют противоречивую картину их развития в первые недели революции. Уже 28 февраля избирается завком на Люберецком заводе международной компании жатвенных машин. 6 марта образовывается заводской комитет на Крамеровском предприятии, а 9 марта – на заводах Михельсона и «Динамо». На заводе бр. Бромлей выборы завкома состоялись, по воспоминаниям рабочего этого завода Богдановича, 7 марта 1917 г.58 О создании заводских комитетов на заводе Хитина, где работало 300 рабочих, и на фабрике Коликова, численность работающих на которой составляла около 100 человек, писал в первых числах марта «Социал-демократ»59. Тогда же начинают свою деятельность фабкомы на Даниловской и Рябовской фабриках, на мануфактуре Циндыля и целом ряде других предприятий60.

Практически в самом начале революции, а именно 3 марта, вопрос о создании фабзавкомов в старой столице обсуждался на пленуме Моссовета. Представители районов докладывали об образовании рабочих организаций на большинстве предприятий и о создании районных фабзавкомовских структур61. 17 марта на заседании Совета рабочих депутатов Городского района было сообщено, что в районе 63 комитета уже действуют и на 20 предприятиях они находятся в процессе становления62. В заметке «Известий Московского Совета рабочих депутатов» за 19 марта 1917 г. сообщалось о том, что в Сокольническом районе фабзавкомы были избраны практически на всех предприятиях63.

В первой половине марта возникают фабкомы в Канавинском районе Нижнего Новгорода на заводах Биржевого общества, «Новая Этна», «Фельзер», Доброва и Набгольца, Отто Эрбе и прочих предприятиях. Тогда же создаются комитеты на Сормовском, Коломенском, Кулебакском и ряде тульских заводов, немного позже – на семи заводах Мальцевского акционерного общества в Кольчугине и Выске64. Идет создание фабзавкомов в Ярославле65. 27 апреля происходит первое заседание фабричного комитета т-ва Иваново-Вознесенской ткацкой фабрики66. Возникает рабочий комитет фабрики Кашина в Костроме67. Тогда же организуется комитет рабочих Покровской мануфактуры Дмитровского уезда68. Временный исполнительный комитет был создан на мартовском митинге рабочими Вознесенской мануфактуры в с.

Нарофоминском Веретейского уезда Московской губернии, о чём и сообщалось в письме фабкома Московскому областному бюро Советов69. Избираются первоначально Совет, а вслед за ним фабком на крупнейшем предприятии Бронницкого уезда той же Московской губернии – фабрике товарищества «П. Малютина сыновья»70.

Вместе с тем источники показывают не только широту процесса возникновения фабзавкомов, но также и его крайнюю хаотичность. Единства не наблюдалось ни в чем. Разнились состав, механизмы и сроки формирования фабрично-заводских комитетов. Фабзавкомы образовывались «явочным порядком»71, без единого плана, отсюда различным был уже сам характер их возникновения: чаще всего это происходило мирно, как на Рускабеле в Москве, о чём рассказывается в книге «Шесть лет на революционном посту»: «1 или 2 марта собрались представители цехов в количестве 18 человек в столовке для служащих и стали закладывать фундамент власти трудящихся. В тесной, страшно накуренной столовой сидели неумытые, черные после работы, не чувствуя усталости, представители от цехов»72. Где-то фабзавкомы, наоборот, зарождались в обстановке совсем не мирной, и тогда рабочим приходилось создавать органы своей самоорганизации с применением силы. По свидетельству И. Миритеева, так произошло, например, на его родном Люберецком заводе, где рабочие для выборов комитета захватили клуб завода73. Случалось также, что фабзавкомы получали возможность функционировать «путем сепаратных переговоров с отдельными группами предпринимателей»74. В других же случаях после выхода закона 23 апреля 1917 г. о заводских и фабричных комитетах владельцы предприятий сами навязывали рабочим выборы в эти комитеты на своих предприятиях в надежде получить ещё один рычаг контроля над рабочей активностью, как это произошло на фабриках т-ва Новинской мануфактуры Московской губернии75.

Столь же стихийно на большинстве фабрик и заводов ЦПР складывалась система выборов в рабочие комитеты. Так было, в частности, на фабрике Хлебникова в Москве76, на фабрике бр. Бузиных во Владимирской губернии и на ряде других предприятий77. В других случаях могло происходить иначе. Например, завкомы на «Динамо» и Военно-артиллерийском заводе состояли из представителей отдельных мастерских и цехов78, такая же практика сложилась и на Тульском оружейном заводе79. Примером более сложной избирательной практики можно назвать и опыт завода «Поставщик», где выборы были двухступенчатыми80. Иногда в процессе развития шло стихийное изменение форм и методов формирования комитетов. Так, обсудив на общем собрании порядок выборов в заводской комитет, рабочие Симоновского механического завода решили усовершенствовать его. Первоначально комитет формировался напрямую всеми рабочими предприятия, в дальнейшем было признано более целесообразным представительство в комитете от отдельных участков и производств завода, что ещё значительнее приближало завком к нуждам рядовых тружеников81.

Существенные различия существовали также в количественном составе фабрично-заводских комитетов82. На Коломенском заводе, по воспоминаниям большевика-фабзавкомовца Петухова, в ФЗК входило всего 9 человек83. В то же время на Бромлее количество членов комитета достигало 3084, а на Военно-артиллерийском 200 человек85.

Первоначально даже само название «фабрично-заводские комитеты» не было общепризнанным. Оно укрепилось в уже потом, перекочевав в сознание масс из манифестов и листовок. До этого же организации рабочего самоуправления могли носить самые разные названия. На оружейном заводе Тулы первое время действовал по старинке совет старост86. На фабрике Райковской мануфактуры Иваново-Кинешемской промышленной области органом самоорганизации выступало собрание рабочих депутатов, а при фабрике т-ва Сенькова Пучежского посада работал Совет рабочих депутатов, совмещая фабричное и территориальное управление87. Одновременно территориальные и заводские проблемы решал комитет рабочих Кашина в Костроме88. На фабрике т-ва «П. Малютина сыновья» действовал заводской комитет рабочих депутатов89, которому предшествовал Совет, также распространявший свою деятельность на город Раменок, на территории которого фабрика располагалась90. Временный исполнительный комитет выполнял функции органа рабочей самоорганизации на Воскресенской мануфактуре в Нарофоминске91. На Мышенском заводе Тульской губернии орган рабочего самоуправления назывался просто завкомом92. На Тульском патронном заводе действовал Центральный заводской комитет, а также цеховые комитеты рабочих93. Правлением коллектива именовали свой комитет рабочие т-ва Долматовской мануфактуры бумажных изделий, расположенной вблизи города Кинешмы94. На фабрике т-ва на паях мануфактур А. Толчеевского и И. Трушина орган рабочего самоуправления в документах обозначался по-разному: месткомом, местным комитетом или даже просто комитетом95. Та же ситуация была и на фабрике т-ва Шуйской мануфактуры96. А вот на фабрике т-ва Шуйско-Тезинской мануфактуры местная организация рабочих так и функционировала под названием фабрично-заводского комитета, но поначалу это было скорее исключением, чем правилом97. Такая же многоголосица в названиях звучала и в главном форпосте революции ЦПР – Москве. На предприятии бр. Крамер за местным органом рабочего представительства закрепилось название фабрично-заводского комитета Совета рабочих депутатов, на Военно-артиллерийском – Совета уполномоченных, а на Военно-промышленном – совета старост и т.д.98

О стихийности и самостоятельности рабочей самодеятельности в первый период революции говорит и такой немаловажный факт, как существование большего числа распорядков, правил, уставов и прочих регламентирующих деятельность фабзавкомов документов, разработанных непосредственно рабочими. Подобные свидетельства нормативного творчества трудовых коллективов отразились в архивных материалах Тульского пулеметного99 и оружейного100 заводов, существовали регламентирующая документация у рабочих Цинделевской мануфактуры, Московского капсюльного завода, фабрики Оловяшникова, «автономные правила» были разработаны печатниками Москвы и Московского региона, на большинстве других заводов и фабрик ЦПР101. Какую-то организованность, структурность, по свидетельству членов и сотрудников ЦБ ФЗК, фабзавкомы обретают значительно позже, когда ЦБ ФЗК разработало и приступило к распространению проекта единого Устава рабочего комитета, в соответствие с которым начинают приводить уставы фабзавкомов на местах102.

Таким образом, не будет преувеличением сказать, что первоначально фабзавкомовское движение представляло собой хаотичную, постоянно меняющуюся картину революционной вольницы низового пролетарского самоуправления. Разумеется, различные политические партии с самого начала революции активно предпринимали всё, чтобы фабзавкомы находились в сфере их влияния. Большевистское руководство, к примеру, предприняло первую попытку наладить своё лидерство над деятельностью низового рабочего представительства уже 27 февраля 1917 г., в листовке ЦК РСДРП (б) призвав рабочих «приступать немедленно на заводах к выборам в заводские комитеты»103. Затем тот же лозунг 1 марта 1917 г. продублировали московские большевики, заодно порекомендовав организовываться по районам104. Со схожими призывами к рабочим в первые недели революции неоднократно обращались и меньшевики105. По их мнению, «революционные толпы» были «должны превратиться в революционные организации», к оформлению которых и следовало приступить с «лихорадочной последовательностью»106. Уже 4 марта 1917 года в первом же номере газеты «Вперёд», органе московской меньшевистской организации, в передовой статье «Рабочие, организуйтесь» ставилась задача: «Надо покрыть Москву густой сетью рабочих организаций… Фабрично-заводские комитеты рабочего представительства и их районные советы, как опора для общегородского Московского Совета рабочих депутатов»107. Пыталась взять под свой контроль самодеятельные рабочие организации и буржуазия, и даже Временное правительство, о чём свидетельствует вся государственная политика в рабочем вопросе до и после принятия закона о комитетах от 23 апреля 1917 г.

Проблема влияния партий на фабзавкомовское движение всегда была центральной для отечественной историографии, однако в ней она рассматривалась исключительно в связи со сроками и темпами большевизации фабзавкомов108. Вероятно, ни один исследователь напрямую не задался вопросом, а поддавалась ли в принципе в тот момент народная стихия, организационно проявившись в возникновении и становлении фабзавкомов, какой-либо организующей воле, исходящей из одного или нескольких политических центров? Подчинить эту вольницу чьему-то влиянию было крайне сложно, подчас невозможно. Приводимые же в литературе факты партийного (прежде всего большевистского) влияния на первых этапах развития фабзавкомов отнюдь не характеризуют всего процесса в целом. Так, В. И. Селицким собраны очень интересные данные по газете «Правда», согласно которым в марте 1917 г. среди рабочих Путиловского завода расходилось до 1000 экземпляров этой газеты, на фабрике «Скороход» – 300, на Молитовской фабрике в Канавине – 200109. Но, во-первых, общий тираж «Правды» тогда был 100 000 экземпляров, поэтому приводимые автором данные статистически малы для оценок (1-2%), во-вторых, численность рабочих на том же Путиловском была более 26 000 человек, и нет свидетельств, что большевистские и прочие газеты доходили до всех из них, в-третьих, эти цифры показывают лишь агитационную мощь аппарата той или иной партии, а вовсе не результат пропаганды. Ещё менее убеждают цифры роста партий, хотя бы потому, что высокая численность не являлась залогом успеха. Так, одна из сильнейших ячеек большевиков существовала на заводе бр. Бромлей, однако при организации завкома рабочие предпочли самостоятельно определить структуру и задачи своих органов самоуправления, большевистские же представители в завкоме длительное время были в меньшинстве110. В целом же в феврале 1917 г., когда процесс возникновения фабзавкомов уже разворачивался, численность только-только вышедших из подполья московских большевиков не превышала 600 человек, ещё малочисленней были и другие политические группы111.

Словом, воля организовать «рабочую стихию» у политических деятелей периода революции была, и этот факт имеет широкое отражение в последующей историографии. Однако сами рабочие вовсе не спешили откликнуться на призывы, идущие «сверху», из чужой им среды политизированной интеллигенции. В этом плане нам представляется важным вывод, к которому в одном из своих исследований приходит В. П. Булдаков. Он полагает, что об отсутствии планомерности в организации фабзавкомов и о слабости влияния извне на этот процесс свидетельствует уже то немаловажное, но мало понятое исследователями обстоятельство, что в общероссийском масштабе рабочие объединялись по революционным меркам существенно более медленно крестьянства. Правда, трудно согласиться с автором, что объединительные процессы в его среде были инспирированы эсерами, но фактор внешнего воздействия на первых этапах революции здесь существеннее и очевиднее112.

Скорее можно констатировать обратный процесс влияния рабочего самоуправления на позиции отдельных партий. Если партиям и политическим течениям и удавалось склонить тот или иной фабзавком на свою сторону, то только при совпадении целей и установок. И. Батышев приводит пример успеха такой тактики, когда при прямой поддержке большевистской заводской первички фабком добился повышения зарплаты работницам и чернорабочим на Военноартиллерийском заводе. Большинство женщин и чернорабочих предприятия вскоре оказались самыми надёжными приверженцами большевиков113. Другой случай, рассказанный Батышевым, ещё более показателен. Вот как он рассказывает о выбранной большевиками тактике, когда тем понадобилось провести своих людей в завком: «…договариваемся о перевыборах завкома. Мотивы перевыборов выдвинули такие: в завкоме мало представлено рабочих, он не обеспечивает выполнения самых насущных требований, слабо вникает в повседневную жизнь завода»114.

Таким образом, отмечая рост большевистского влияния в фабзавкомах, исследователи должны признать и то, что партийные лозунги большевики часто заменяли лозунгами рабочего самоуправления и завоёвывали большинство не только как представители партии, но и как наиболее авторитетные рабочие данного предприятия. Что именно авторитет, а не партийная принадлежность, был важнейшим при выборе комитета, признавал и сам Батышев115.

В одной из своих работ Л. Гапоненко приводит пример, который, казалось бы, свидетельствует об обратном. Она пишет о том, как на своём заседании 11 марта 1917 г. завком фабрики «Шеврохром» принимает решение, согласно которому фабком является ячейкой РСДРП(б). Однако, на самом деле этот случай стоит в том же ряду, что и названные И. Батышевым. Рабочие сами, добровольно приняли соответствующее организационное решение – поддержать близкую им по лозунгам политическую партию. Разумеется, большевистская партия, заинтересованная в росте своих рядов и влияния, не могла возражать и бороться против такого волеизъявления шеврохромовского рабочего комитета. Очень трудно представить себе обратный случай, а именно, чтобы большевистский (меньшевистский, анархо-коммунистический, синдикалистский, эсеровский и т.п.) комитет партии какого-нибудь завода вдруг провозгласил себя фабзавкомом и рабочие приняли бы это.

В принципе же на протяжении всего революционного периода, как после февраля, так даже и после октября, фабзавкомы проявили неожиданный иммунитет к любому внешнему влиянию. В этом смысле не безынтересно остановиться и на популярнейшем лозунге периода революции об установлении рабочего контроля над производством. Вопреки распространённому мнению, приписывающему его авторство большевикам, этот лозунг не содержался в программах политических партий и первоначально формировался в рабочей среде, а уже потом подхватывается радикальными социалистическими группировками. Требование рабочего контроля над производством, время от времени стихийно появлявшееся и в первые недели революции, становится центральным пунктом к середине апреля 1917 г., и лишь месяц спустя оно было официально закреплено I Петроградской конференцией фабзавкомов116. Впрочем, дело нельзя трактовать и так, что рабочие были совершенно невосприимчивы к партийной агитации, а сама партийная идеология строилась лишь под воздействием импульсов, идущих снизу Чем мощнее становились партии, тем активнее вмешивались они в процесс формирования настроений масс. Но процесс этот никогда не являлся односторонним, а имел чётко выраженный комбинированный характер117.

3. Фабзавкомы и национальное в революции 1917 года

В отечественной и зарубежной историографии нет единого мнения о причинах значительно более быстрого и широкого развития рабочего движения в году 1917 по сравнению с годом 1905, появления таких массовых и широко распространенных рабочих организаций, как фабзавкомы. Называются и приобретенный рабочими за прошедшие со времени первой революции годы опыт, и разработка Лениным теории социалистической революции, и революционизирующее воздействие войны, и существование у рабочих к тому времени зачатков рабочей самоорганизации в виде рабочих секций при ВПК, профсоюзов, больничных касс, кооперации, стачкомов, старостата и прочих аналогичных организаций, и даже развитие в России монополистического капитала. Применительно к 1917 г. называются такие причины, как организаторская деятельность большевиков, саботаж или бегство предпринимателей, недостатки организационной структуры профсоюзов, препятствовавшей объединению рабочих одного предприятия118.

Действительно, часть из перечисленных обстоятельств могла так или иначе отразиться на процессе возникновения либо дальнейшего становления фабзавкомовского движения, но и она нуждается в серьёзном переосмыслении. Во-первых, численность существовавших в годы войны и до неё рабочих организаций была невелика, а связи этих структур с рабочими массами оставались достаточно ограниченными. Сами по себе они ещё не могли стать опорой для того всплеска рабочей активности, которым сопровождалась революция 1917 г. Во-вторых, влияние капиталистической фабрики на самоорганизацию рабочих носило далеко не один лишь положительный характер. Ещё в начале века в политических дискуссиях внутри российской социал-демократии высказывалось справедливое мнение, впоследствии полностью проигнорированное в отечественной историографии как антиленинское, что угнетение здесь дополняется казарменной дисциплиной и разобщенностью, основанными на конкуренции между рабочими, – ни то, ни другое не то что не способствовало возникновению в рабочей среде навыков самоорганизации, а существенно тормозило их развитие119. Влияние же войны тоже могло дать рабочим мало чего положительного, кроме растущего радикализма, но радикализм сам по себе никогда не ведёт к проявлению созидательных инициатив.

Наконец, вряд ли правомерно сравнивать ситуацию, в которых действовали рабочие организации в 1905 г., с той, которая складывается в 1917 году. Известно, что фабрично-заводские комитеты существовали и в период революции 1905-1907 гг., и что уже тогда их создание приветствовалось российской социал-демократией120. Но, как признавали некоторые современники, в частности один из лидеров Центрального Совета ФЗК Петрограда Н. Скрыпник, «рабочие комитеты 1905-1907 … явление совершенно другого порядка, чем заводские комитеты, которые существуют в настоящее время»121. Различие между рабочими комитетами 1905 и 1917 г., которое очень чутко почувствовали участники событий, определялось различиями в характере самих революций. Между двумя русскими революциями существовала принципиальная разница, заключающаяся в факторе падения в 1917 г. самодержавия122. Разрушение господствовавшей многие десятилетия государственной организации самым решительным образом повлияло на условия развития рабочего самоуправления. Именно в этом следует искать причины такого быстрого, по сравнению с 1905 г., и более массового и глубокого развития рабочих организаций в 1917 г.

Теперь, с крахом царизма, прежде подавляемая инициатива гражданского общества получает полный простор для самореализации. Начинается бурное развитие органов местного самоуправления,

в том числе и пролетарского. Отмечаемое всеми исследователями 1917 г. массовое развитие фабзавкомов, как представляется, было одним из проявлений революции самоуправления, о которой говорилось выше. Причём, одним из наиболее массовых и глубинных её проявлений. Поскольку же падение самодержавия кроме всего прочего означало ещё и кризис центральной власти, то подобное усиление организаций местного самоуправления носило положительный характер. На период, пока государство не восстановило свою значимость, самоуправление было естественной альтернативой хаосу и развалу. В том, что развитие событий не пошло по худшему сценарию, большая заслуга принадлежит гражданским общественным институтам, в том числе и органам самоуправления рабочих. Начавшись, процесс их образования шел уже лавинообразно, быстро заполняя вакуум власти, образовавшийся в системе «человек-общество» после обвального кризиса и обрушения империи, цементируя то, что ещё представлялось возможным спасти от окончательного разложения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5