Баронесса Елизавета Соловьева

Диана Салем

Баронесса Елизавета Соловьева

Глава 1.

На следующее утро дождь наконец утих, оставив после себя лишь тяжелые зеркальные лужи на асфальте. Серое московское небо словно выцвело. Я проснулась с ощущением пустоты в груди, превращая ночной ужас в холодные, отстраненные воспоминания.

Не в силах больше оставаться в четырех стенах напротив молчаливого комода, я накинула куртку и вышла на улицу. Вокруг кружились и бесшумно падали на сырой асфальт редкие золотые и багровые листья. Воздух пах озоном и прелой листвой. Машины все так же чистыми рядами застыли на парковках, но возвращаться в сторону зловещего «Магазина Магии» мне не хотелось. Из чистого нежелания снова сталкиваться с чертовщиной я решительно развернулась и пошла в противоположную сторону.

Пройдя немного по пустынному тротуару, я вдруг заметила впереди силуэт. Навстречу мне шел первый за все эти дни прохожий.Когда он приблизился, мое сердце, скованное демоническим льдом, болезненно екнуло. Этот мужчина был странно, до безумия похож на графа Бессонова. Те же благородные черты лица, та же статная выправка, но одет он был совершенно обычно для парней из девяностых: объемная кожаная куртка-бомбер, простые темные джинсы и свитер с высоким горлом. Он задумчиво смотрел под ноги, пряча руки в карманы.Когда он со мной сравнялся, я остановилась и, набравшись смелости, спросила его:

—" Извините, Вы не знаете, где здесь есть продуктовый магазин,хлеба хочу купить! Мне казалось, он где-то выше по улице.."

Мужчина остановился. Он медленно поднял на меня взгляд своих синих глаз, и на его лице отразилось глубокое, искреннее изумление. Он всматривался в мои черты, словно узнавая и не веря собственным глазам.

А я узнала его сразу! Это был граф Бессонов!

На его лице отразилось легкое, мимолетное изумление — видимо, его просто удивило появление одинокой девушки на этой пустынной улице, но никакого узнавания в его взоре не было. Для него я оставалась незнакомкой.

Он на мгновение задумался, а затем принялся объяснять дорогу, жестикулируя рукой:

— "А вы не москвичка? Ну да, конечно. Вам нужно дойти до угла, повернуть на Хрустальную, потом пройти мимо двух серых многоэтажек и свернуть во двор, там за углом будет вывеска «Продукты»."

Я слушала его, но путаные названия незнакомых улиц совершенно не укладывались в голове. Я решительно ничего не понимала в его описании маршрута. Заметив мое замешательство, мужчина открыто и дружелюбно улыбнулся:

— "Знаете, здесь легко заплутать. Давайте я вас лучше провожу, мне как раз по пути."

— "Спасибо большое, да, я не местная, я здесь живу недавно! " — тихо согласилась я и улыбнулась.

Мы пошли рядом по влажному тротуару, под неспешно падающими золотыми листьями. Он что-то спокойно говорил, рассказывая об осенней погоде, а я шла, смотрела на него широко открытыми глазами и не знала, что делать.В моей голове судорожно крутились воспоминания из прошлой жизни. Это были его глаза — глубокие и пронзительные. Его губы, его руки в карманах кожаной куртки — те самые руки, которыми он когда-то, в далеком девятнадцатом веке, так нежно обнимал меня на балах и в темных аллеях. Мой разум помнил каждую деталь запретной любви к графу Бессонову, (он был женат!).

А меня вдруг охватил страх,- вот сейчас граф,моя любовь из прошлой жизни, с которым мы встретились в реинкарнации , в двадцатом веке, просто проводит меня до обычного гастронома, вежливо попрощается, уйдет, и я больше никогда его не увижу !

Я была невероятно возбуждена этой в речей, и как так случилось, что моя память сработала сразу, а он меня не помнил?! Пусть он пока не узнавал меня в этой новой жизни, но он был здесь, на расстоянии вытянутой руки!Мы повернули за угол, и мужчина указал вперед:

— "А вот и магазин.!"-произнес Он, и этот голос вернул меня к реальности.

Я подняла взгляд. Над дверью обычного с виду здания девяностых годов покачивалась тяжелая, кованая вывеска. Она была выполнена в изящном, старинном стиле родного для нас восемнадцатого века — именно такие витиеватые указатели украшали улицы Москвы и Петербурга во времена во времена моей прошлой жизни, жизни баронессы Елизаветы Соловьевой. Но золочеными буквами на ней было выведено простое и прозаичное слово: «Продукты».