banner banner banner
За горизонт
За горизонт
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

За горизонт

скачать книгу бесплатно

– Наклейка с сувенирной тарелки, – пояснил он. – Из Кронштадта. Помнишь?

Бухта с остроносыми кораблями, гавань в огнях, городские кварталы… Этот панорамный вид сталкеру был отлично знаком, поскольку Глеб часто проводил вечера, подолгу разглядывая снимок из прошлого.

– Скажи, а ты когда-нибудь показывал ее Тертому? – вкрадчиво поинтересовался Таран.

Из глубин памяти всплыла отчетливая картинка – заваленный бумагами дощатый стол в пыльном кабинете, треснутый стакан с чаинками на дне, пластмассовая коробка таймера, который Глеб так неудачно приволок начальнику Сенной, спутав с настольными часами… А рядом… она! Наклейка…

«Ну точно! Мешалась, когда вытаскивал презент, – так и очутилась на столе! Терентьев еще вертел ее в руках, когда песочил за таймер!»

Глеб собрался было поделиться воспоминаниями, но Таран уже и так все понял по глазам сына.

– Ну что ж… Вот и сложилась головоломка. Теперь, по крайней мере, известно, где искать этот научный центр. А Тертый тоже хорош, конспиратор хренов! Не мог сразу сказать…

Члены отряда переводили взгляд с одного на другого, непонимающе хлопая глазами.

– Глеб, не вижу радости. Ты ведь мечтал… хоть одним глазком?… – сталкер кивнул на поблекшую фотографию.

Теперь на предмет разговора были устремлены взгляды всего экипажа. Успев за долгое время изучить каждый уголок, каждую деталь волшебного рисунка с пугающе красивой панорамой прибрежного города, мальчик с волнением посмотрел чуть ниже, где красовалась короткая, но овеянная тайной подпись – «ВЛАДИВОСТОК».

Глава 3

Облако

Снег, серый от бетонной пыли и копоти городских руин, здесь отливал белизной и искрился в лучах солнца, что изредка пробивалось сквозь пелену угрюмых туч. Непроницаемым пологом затянув пространство просеки от одного края леса до другого, он сгладил угловатые очертания притулившейся у обочины постройки, разровнял неровности рельефа, укрыл от глаз кюветы, насыпи, дорожные вешки, и лишь столбы ЛЭП с бахромой обледенелых проводов служили немым напоминанием о покоящемся под снежным настом шоссе. Нечастое в этих краях безветрие и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием веток на морозе, добавляли и без того идиллическому пейзажу безмятежности и спокойствия.

Правда, было в этой обманчивой красоте что-то неестественное. Нечто пугающее таилось за умиротворяющим безмолвием дивного места. Не доносился из чащи бодрый перестук дятлов, не шебуршали в корнях деревьев полевки, и даже расплодившиеся без меры мутоволки не оглашали окрестности заунывным воем. Отсутствие следов животных на нетронутом снежном полотне указывало на один неоспоримый факт – в воздухе притаилась невидимая смерть. Свирепый хищник, идеальный охотник нового мира, безраздельно властвующий на выжженных просторах планеты с момента исчезновения ее прежних хозяев…

Видоизменившись до неузнаваемости под действием высокого радиоактивного фона, местная флора уже мало чем напоминала деревья в классическом понимании этого слова. Скрученные, раздавшиеся вширь и ввысь стволы с шишковатыми наростами выглядели пугающе чуждыми, неземными, а переплетение шипастых веток, непроглядной стеной обступивших дорогу, скорее напоминало многорядное ограждение из колючей проволоки.

Что же касается фауны… Никто не отважился в это погожее декабрьское утро нарушить покой чарующе красивого, но гиблого места. Некому было наблюдать за приближавшейся с запада черной точкой, что росла и ширилась с каждым мгновением, наполняя пространство давно забытым механическим звуком – рычанием многосильного движка. Еще немного, и огромные колеса ревущего железного монстра вгрызлись в искрящееся полотно, клиновидный отвал на полном ходу протаранил цепочку сугробов. Поднимая в воздух тонны ледяной пыли, ракетовоз ходко прокатился мимо заметенного снегом придорожного кафе и уже спустя несколько минут исчез за поворотом. Когда рассеялась гарь выхлопов и перестало метаться вдоль просеки гулкое рокочущее эхо, лишь глубокая колея, безобразным рваным шрамом распахавшая пространство поляны из конца в конец, напоминала о недавнем визите людей.

* * *

– Вторые сутки на ногах! Я ему говорю: иди спать, моя очередь. А он знай себе баранку крутит. А у самого глаза на ходу слипаются. Того и гляди, в овраг сверзимся, и поминай, как звали!

Старик в сердцах бросил шлем на скамью, раздосадованный отлучением от любимой игрушки. Дым сочувственно покачал головой, аккуратно отжал Мигалыча с прохода.

– Ну-ка, батя, посторонись. Здесь с подходцей нужно. Деликатненько…

– Галстук не забудь, дипломат! – бросил путеец вслед.

Однако Геннадий, согнувшись в три погибели, уже полез по соединительному ходку в водительскую кабину.

Подростки, став невольными свидетелями разыгравшейся «драмы», лишь пожали плечами и вернулись к более интересному занятию – созерцанию проплывающих за оконцами окрестностей. Индеец был всецело поглощен разборкой доставшегося ему «винтореза», поэтому Мигалыч, все еще не утоливший жажду общения, присел на койку возле свернувшегося клубком Безбожника. В воздухе витал едва уловимый запах перегара. В обход всех запретов командира хирург умудрился-таки протащить на борт спиртное и под действием фирменного «снотворного» мирно почивал, отвернувшись к стене.

– Я говорю, каков фрукт! – с ходу заявил старик, для верности пнув врача локтем в бок. – Гонит без продыху. Угробит ведь транспорт! Как есть, угробит!

Безбожник шевельнулся. Продрал глаза, обвел пространство отсека мутным взглядом. Поняв, что бодрый старикан вряд ли отцепится, нехотя спустил ноги с кушетки, притулившись плечом к переборке, обстоятельно зевнул.

– Да не сможет он спать… Ты бы, отец, задрых после такого? По своим ведь палил. Не шутка… Эти жмуры приморские ему теперь долго во сне являться будут.

Глеб наконец заинтересовался беседой, отлип от бронестекла и навострил уши.

– А я-то думаю, что он заведенный такой? Волком смотрит, слова не скажи… – путеец принялся задумчиво мять в руках многострадальный шлем.

Хирург воровато оглянулся, подмигнул пацаненку и вытащил из-за пазухи плоскую фляжку с облупившейся по краям краской.

– Будешь? – предложил он старику.

– Ох, смотри, паря, застукает тебя командир за этим делом, да «снимет с поезда». Штрафом не отделаешься.

– Ну, как хочешь, – Безбожник запрокинул голову, шумно глотая.

Еще секунда, и фляга исчезла под полой ватника, словно карта из рук иллюзиониста.

– Я в свое время так же психовал, – продолжил он, утершись рукавом. – Когда пациент на моих глазах копыта откинул. Прямо на хирургическом столе.

– Бывает… – вздохнул Мигалыч.

– У меня не было. Ни разу. До того случая…

Теперь и Аврора повернулась в сторону собеседников, ловя каждое слово. Но врача уже понесло, и лишние уши не могли остановить поток рвущихся наружу признаний.

– Я ведь первое время и в подземке продолжал практиковать. Работы – непочатый край. Только успевай кромсать. Аппендициты, пулевые, переломы… Вскоре с обезболивающим проблемы начались. Сталкеры таскали кое-что с поверхности, но разве ж напасешься… Стакан браги вместо анестезии, кляп в зубы – и вперед… А как работать, когда он бьется перед тобой, надрывается, будто режут его?! Хотя, почему «будто»… Ну, я и сам стал на грудь принимать. Для храбрости. Чтобы не слышать их, болезных…

Глядя на постаревшего разом, осунувшегося рассказчика, Глеб вдруг остро осознал всю тяжесть груза, что взвалил на свои плечи Таран, открыв огонь по приморцам. В этот момент мальчику вдруг стало нестерпимо стыдно за брошенные в порыве гнева слова. Однако тихий надтреснутый голос вернул его в реальность.

– День тот отчетливо помню. Ровно год после Катастрофы… Растолкали меня, под белы рученьки – и в операционную. А они, родимые, пляшут с перепою! Пальцы не слушаются, хоть тресни! И ведь, как назло, медлить нельзя ни минуты… Мужика привезли с проломленной черепушкой. Можно сказать, повезло бедолаге. Осколок височной кости вытащить, и побегал бы еще по земле грешной…

Безбожник вдруг закрыл руками лицо, прерывая сбивчивый монолог, и принялся качаться взад-вперед. На виске рельефно проступила пульсирующая синяя жилка.

– Не сдюжил я, братцы… Подвели ручки-то… Вот этими самыми руками я его и угробил…

Врач с ненавистью уставился на дрожащие пальцы, сжал в кулаки до хруста и снова затих, теперь уже надолго.

Старик в знак утешения неловко похлопал Безбожника по плечу, уже не единожды пожалев о заведенном разговоре. А Глеб… Глеб впервые посмотрел на застывшего в позе мученика выпивоху без прежнего пренебрежения.

Неловкую тишину нарушил скрип тормозов. Качнувшись, «Малютка» остановился, а пассажиры запоздало ухватились за поручни и переборки. Подростки стремглав бросились в штурманскую кабину, однако Мигалыч, проявив удивительную для своего возраста прыть, занял место в «первом ряду» раньше других.

– Почему встали? – деловито выпалил старик, щелкнув тумблером внутренней связи.

Сквозь полуоткрытые бронешторки было видно, как Таран в соседней кабине указывает куда-то вперед. Геннадий, перегнувшись через спинку водительского кресла, тоже не отрывал глаз от зловещего облака, что маячило прямо по курсу. Зашуршала щетка стеклоочистителя, оставляя на стекле грязные, желтоватого оттенка, разводы. Вглядевшись в пейзаж за окном, Глеб наконец понял, что так насторожило отца.

Дымка испарений стелилась вдоль земли, сгущаясь и прибавляя в размерах, заполняя собой ложбины и ямы, и парой километров вниз по шоссе вырастала в непроницаемую стену туманного марева, эдакий грозовой фронт, циклопическим куполом накрывший огромную территорию. Открывшееся взорам явление поражало масштабами. Мальчику стоило больших усилий скрыть охватившую вдруг оторопь. Аврора, не сдержав удивления, ахнула и вопросительно посмотрела на напарника. Глеб лишь пожал плечами – подобного на поверхности встречать ему еще не приходилось.

Неожиданно зазвучавший из динамика голос Тарана заставил всех вздрогнуть.

– Череповец прямо по курсу. Мы, похоже, проскочили нужный поворот и вышли к городу с севера.

На мгновение в прорехе ватной пелены показался одинокий шпиль заводской трубы.

«Город! Первый крупный город, встретившийся на пути! – возликовал паренек. – Возможно, где-то там, за туманом, все еще теплится жизнь…»

Но потянувший из коридора запах гари разбил робкие мечты в пух и прах.

– Закрыть заслонки воздухозаборников! Это дым!

Герметизация жилого отсека не заняла много времени. После короткого совещания решили не тратить времени на объезд опасного места, а поскорее пересечь город насквозь и заодно узнать побольше о причине пожаров. Ведь огонь не мог появиться на пустом месте? Все-таки не хотелось расставаться с надеждой встретить людей…

Когда ракетовоз на малом ходу миновал границу серой клубящейся зыби, в иллюминаторы таращились уже все члены экипажа, пытаясь в окутавшем руины смоге отыскать признаки жизни. Но куда там… Повсюду поджидала одна и та же картина царящего повсюду запустения – брошенные посреди дорог автомобили, покосившиеся коробы складских построек…

Попасть в жилые кварталы напрямик не удалось. Дорогу преградил чадящий дымом Индустриальный район. Название вспомнил Мигалыч, в прошлой, довоенной, жизни побывавший в Череповце по каким-то служебным надобностям.

– Город металлургов и химиков… – с гордостью вещал старик, косясь на изрытую воронками взрывов промзону. – Крупнейший промышленный центр! Чего стоят только «Северсталь», «Азот», «Аммофос»! Как сейчас помню, подъезжаешь к станции на поезде, а за окном трубы, трубы, трубы… Много так, и все пыхтят, дымком курятся. Красота!

– Вот только с этой «красотой» в атмосферу столько гадости разной выходило, – блеснула эрудицией Аврора. – Диоксид азота и серы, оксид углерода, фенол, формальдегид… Половина таблицы Менделеева!

– Прибавь к этому конечный продукт – аммиак, азотную, фосфорную и серную кислоту, – подхватил Мигалыч. – Если удар пришелся по складам готовой продукции, то весь этот букет по всей округе разнесло.

– И дым, похоже, не от пожаров… – развил идею Таран. – Химия тлеет, как торфяники по осени.

– Под снегом? До сих пор? – Индеец с сомнением разглядывал исходящие паром руины.

– Ну, снег-то, он по верхам, – пояснил Мигалыч. – А заводские цеха, особливо под сложными технологическими линиями, могут на несколько этажей под землю уходить. Такая глубина, что и затеряться несложно. Настоящие катакомбы…

За неспешными разговорами прошла большая часть пути вдоль поражающей масштабами территории с проплешинами выжженной земли, разбитыми корпусами и искореженными железобетонными конструкциями. Выведенный на приборную панель дозиметр то и дело ворчливо пощелкивал, однако даже несведущему в ядерной физике Индейцу было понятно, что в Череповце обошлось без «большого огненного цветка», а заводы подверглись точечным авиационным ударам. Сделав изрядный крюк, тягач вырулил на уходивший вдаль пустырь, некогда – улицу Сталеваров. Видимость немного улучшилась, однако и здесь пейзаж оставался унылым и оптимизма не внушал – разбитые витрины магазинов, заросшие сорняком скверы… Дома хоть и выглядели ветхими, однако не несли на себе следов бомбежки. Не попадалось воронок от взрывов и на заснеженных проспектах опустевших жилых кварталов. Складывалось ощущение, что жители просто покинули город, причем делали это в спешке, спасаясь от последствий разразившейся экологической катастрофы.

– Ни людей, ни зверья… – подал голос Безбожник, отвлекшись наконец от горестных воспоминаний. – Сдается мне, отравы в здешнем воздухе столько, что даже мутанты не рискуют соваться. Ничего живого. Стерильно как в операционной… Правда, хм, не так чисто…

По мере удаления от окутанного смогом Индустриального района дозиметр наконец стих, а Таран даже рискнул активировать приточную вентиляцию, благо угольные фильтры позволяли отсеять значительную часть вредных примесей. Оставив жутковатое место позади, отряд достиг заснеженной низины, протянувшейся далеко на запад и восток. Мигалыч, отвоевав-таки водительское кресло, сверился с картой. Перед ними раскинулась закованная во льды река Шексна.

– Между прочим, первый в России вантовый мост, – не преминул козырнуть краеведческой эрудицией Мигалыч. – Октябрьский…

Исполинская конструкция с взметнувшимся ввысь треугольным пилоном посередине смотрелась гротескно, однако особого доверия не вызывала. Усталость металла – штука непредсказуемая. А если добавить к этому неприятному свойству два десятка лет без ремонтов и осмотров, то перспектива прогулки по мосту и вовсе не казалась хорошей идеей. Однако выезжать на декабрьский лед сталкер тоже боялся – многотонный ракетовоз мог в считаные секунды уйти под воду. В итоге все же решили попытать счастья и проскочить поверху, выслав в авангард разведчиков.

Когда «Малютка», вздрогнув, на малых оборотах покатил вдоль узорчатой решетки ограждения, Таран с Геннадием уже успели удалиться на приличное расстояние и теперь придирчиво осматривали дорожное полотно на предмет возможных трещин и разрывов. Глеб, увязавшись следом, вовсю таращился по сторонам, в немом восторге обозревая открывшиеся с высоты просторы. Скованная льдами громада сухогруза, что красовалась посреди реки метрах в трехстах правее, невольно притягивала взгляд. Какими маршрутами ходил этот гигант, где успел побывать перед тем, как застыть навечно ненужной грудой железа?

Зазевавшись, мальчик едва не налетел на отца. Вскинув автомат, сталкер всматривался в туманную мглу впереди. Дым уже снял с плеча излюбленный «Утес», затушил пальцами тлеющий огонек самокрутки и, приметив цель, пристроился рядом. Теперь уже и Глеб со своим росточком заметил движение метрах в двадцати прямо по курсу. Темное продолговатое пятно медленно, рывками, уползало прочь, извиваясь подобно отъевшемуся болотному гаду.

Подав знак остальным, Таран начал медленно сближаться с неведомым зверем. Паренек засеменил следом, не забывая изредка приглядывать за тылом. Гигант Геннадий взял левее, стараясь зайти на нежданного гостя с фланга. Учуяв преследователей, тот задергался, разом ускорившись, но соперничать с настырными двуногими явно был не в состоянии. Когда до цели оставалось не более нескольких метров, паренек с неподдельным изумлением признал в барахтающейся на снегу черной фигуре… человека!

Стоило подойти чуть ближе, и все сомнения рассеялись. Это действительно был самый что ни на есть реальный, живой человек. Неловко подволакивая ногу с разодранной до колена штаниной, незнакомец в затасканной до неузнаваемости химзе упорно полз к краю моста. Из-под маски противогаза доносилось нечленораздельное, с нотками паники, мычание.

– Эй! – окрикнул Таран. – Эй, диверсант! Да стой ты, холера! Стой, кому говорю!

Однако раненый не реагировал, продолжая с маниакальной настойчивостью штурмовать сугробы. И лишь когда в затылок уткнулось дуло автомата, человек затих, обессиленно опустив голову в снег.

– Ты откуда будешь, паря? Не бойся, не обидим! Чего молчишь-то?

Так и не дождавшись ответа, сталкер еле слышно выругался, обозрел окрестности, закинул «калаш» за спину.

– Ладно, мужики. Не будем отсвечивать. Гена, грузи гостя в транспорт. На месте разберемся, что за фрукт.

Мутант без видимых усилий поднял раненого с земли и взвалил на необъятную спину. Тот охнул еле слышно, но сопротивляться даже не пытался. И лишь оказавшись внутри «Малютки», проявил неожиданную прыть – сорвал опостылевший противогаз, забился в самый угол отсека и, судорожно втягивая теплый воздух, принялся затравленно озираться по сторонам.

Внешность незнакомца оказалась столь неприметной, что взгляд скользил по бледному испуганному лицу как по льду, не в силах зацепиться за что-либо, зафиксировать неуловимые, ускользающие черты. Запомнилась лишь густая, с проседью, борода и огромные черные глаза, в глубине которых прочно поселился страх.

Попытки наладить с чужаком контакт успехом не увенчались. Уговоры, расспросы, миролюбивый тон – ничто не помогало. Странный гость продолжал отмалчиваться и лишь предложенный радушными хозяевами чай выхлебал, обжигаясь, до дна. Досмотр личных вещей тоже не особо помог. Шмат вяленого мяса, плохенький «Вал» с горстью патронов, нож, соль, скрутка бинтов – стандартный сталкерский набор. Интерес вызывала разве что перевязанная бечевкой пачка потертых карт. На некоторых из них заметны были аккуратно выведенные грифелем пометки в виде непонятных символов, а иногда и цифр.

Стоило предъявить находку бородачу, как ситуация в корне изменилась. Доселе сохранявший молчание, незнакомец переменился в лице и принялся отчаянно жестикулировать, широко разевая при этом рот.

– Да он глухонемой, братцы! – осенило Безбожника. – Ну-ка, дайте я с ним потолкую. Доводилось раньше…

Так и не завершив туманное объяснение, врач подсел к чужаку. Дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Глебу стоило больших усилий дождаться, когда безмолвный диалог подойдет к концу. Каждый раз, усвоив смысл очередной серии жестов, Безбожник удивленно цокал языком и загадочно так косился на командира, мол, «ты погляди, что отчебучил, шельмец!»

Однако Таран оставался внешне спокоен, хотя желваки на лице уже ходили ходуном. Не смея больше испытывать терпение сталкера, хирург оторвался от занимательной беседы и повернулся к остальным.

– В общем, будьте знакомы, это Пешеход. Ни за что не поверите, откуда этот хлыщ залетный взялся! Я поначалу тоже засомневался, но вот эти бумаженции все по своим местам расставили. – Хирург с торжествующим видом, словно только что распутал сложнейшее преступление, постучал тонкими пальцами по стопке карт. – Наш новый знакомец выкрал их из «Ордена нефтяников». Есть, представьте себе, на поволжских просторах такая группировка. Моторизованный клан кочевников. Рыскают по пустошам в поисках остатков топлива и нефти. «Черное золото» нового мира, как-никак… Вот только не задалась у них дружба с нашим многоуважаемым любителем пеших прогулок. Не слюбилось, не срослось, как говорится. Я так понял, пацифистов в Ордене не жалуют. Но хохма не в этом. Пешеход нас за «нефтяников» принял, потому и драпал, болезный. А как понял, что мы карты эти первый раз видим, мигом успокоился.

В подтверждение слов Безбожника гость с энтузиазмом кивал невпопад, а на вопрос Тарана о полученной травме только глупо заулыбался и беспомощно перевел взгляд на красноглазого переводчика.

– Да типичный ушиб, – не стал витийствовать хирург. – Упал неловко. Я предложил осмотреть, а он отказывается. Говорит, сам управлюсь. Хозяин – барин…

– Расспроси про клан поподробнее. – Таран развернул одну из карт, внимательно разглядывая пририсованные от руки пометки. – Сколько душ, откуда ждать… У нас цистерна с горючкой на горбу – прознают, не отвяжутся.

– Уже спросил. Их временный лагерь восточнее, ближе к Вологде. Так что дальше прежней дорогой ехать опасно. Но Пешеход неплохую идею подкинул – чем в грязи да снегах вязнуть, проще по реке спуститься. До Рыбинского водохранилища рукой подать, а там и по Волге можно двинуть. Ни валежника, ни кочек – кати себе, пока горючка не кончится. Расход топлива, кстати, заметно снизится. Факт.

– Рискованно. А вдруг как лед не выдержит?

– Беглец наш утверждает, что ежели берега держаться, то все путем будет. Там вода до самого дна промерзла. То, что доктор прописал.

По едва заметному прищуру глаз и плотно сжатым губам было видно, что Тарана одолевают сомнения. Довериться первому встречному и изменить маршрут либо отмахнуться от глупых небылиц и снова идти напролом? Взгляд его в который раз остановился на хаотично разбросанных по карте значках.

– Что это? – спросил он, сунув лист Пешеходу.

Переводить вопрос не пришлось. Пальцы гостя уже замелькали перед носом Безбожника, брови которого секундой спустя взметнулись от изумления.

– Охренеть… – только и вымолвил он, «дослушав» до конца, и осоловело посмотрел на Тарана. – На карте обозначены схроны Ордена, командир. Нефтехранилища, железнодорожные составы с горючкой… Все, что удалось найти за долгие годы… Это же целое состояние! Клондайк, трепан меня задери!

– Ну, я бы так не радовался, – осадил наемник. – Еще неизвестно, в каком состоянии все это добро. Хотя пополнить запасы дизтоплива было бы не лишним. Так, глядишь, и до «Владика» дотянем.

Экипаж оживленно заголосил, взбодренный открывшимися перспективами. Что уж говорить, до сего момента никому не верилось в возможность пересечь весь материк, но с новым знакомцем шансы на благополучный исход мероприятия заметно возрастали.

– Значит, решено? – подытожил Мигалыч. – Вот и славно. Пойду, обмозгую новый маршрут. А вы пока дознайтесь у пройдохи этого, где его ссадить.

– Вот тут как раз еще одна закавыка, – ухмыльнулся врач. – Идти Пешеходу теперь вроде как некуда. Да и нычки с топливом мы без него вряд ли сыщем. В общем, в команду он хочет. На ПМЖ.

Пешеход словно понял, что решается его судьба, поскольку с мольбой во взгляде уставился на Тарана, безошибочно угадав в нем главного. Тот медлил, взвешивая все за и против. Ведь от каждого решения теперь во многом зависели судьбы доверившихся ему людей. Глеб с интересом наблюдал за внутренней борьбой, вопреки стараниям отца отразившейся на угрюмом лице. После инцидента с приморцами Таран стал заметно осторожнее, старался продумать последствия каждого действия на несколько ходов вперед. Того и гляди прозвище менять придется…