Анатомия одержимости.Пламя и Бетон

Диабло. Сита

Анатомия одержимости.Пламя и Бетон

Глава 1

Десять лет назад.

Запах раскаленного пластика и едкой гари намертво въелся в легкие. Пятнадцатилетняя Кира лежала на полу детской комнаты, прижав к лицу мокрое полотенце, но оно уже не спасало. За дверью раздавался страшный, голодный гул бушующего огня. Дом, который строил ее отец, умирал, унося с собой всё, что она любила.

«Папа… мама…» — пронеслось в угасающем сознании. Сил кричать больше не было. Пальцы соскользнули с обгоревшего паркета, и мир вокруг начал стремительно погружаться в ледяную темноту.

Вдруг оконное стекло с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков. В комнату ворвался поток свежего ночного воздуха, а вслед за ним — силуэт в черной куртке. Кира едва смогла приоткрыть глаза. Лицо незнакомца было скрыто плотной темной тканью, виднелись лишь глаза — пугающе темные, полные отчаянной решимости.

Он упал на колени рядом с ней, подхватил ее хрупкое тело на руки и сильно прижал к своей груди. Кира уткнулась носом в его плечо, уловив странную смесь запахов: дорогой табак, бензин и едкий, удушливый дым.

— Живи, слышишь? Только живи, — глухо, сквозь ткань, прохрипел парень. Его голос дрожал, но руки, державшие ее, были железными.

В следующую секунду он рванулся обратно к окну, за которым уже выли сирены пожарных машин. Больше Кира ничего не помнила.

Настоящее время. 2026 год.

— Поймите же вы, этот квартал — сердце нашего города! Здесь каждое здание — история! — голос Киры Леоновой сорвался на высокой ноте.

Она стояла за трибуной в душном конференц-зале мэрии, сжимая пальцами края деревянной кафедры так сильно, что побелели костяшки. Перед ней на огромном проекторе горели чертежи реставрации старинных кирпичных доходных домов.

Председатель комиссии, тучный мужчина в сером костюме, лениво перелистнул страницу лежащих перед ним документов и зевнул:

— Валерия Юрьевна, — обратился он к помощнице, даже не глядя на Киру. — Сколько у нас еще этих… защитников старины по регламенту? Время поджимает.

— Ваша макулатура, девушка, городу не нужна, — раздался холеный голос с первого ряда, где сидели представители инвесторов. — Историческая ценность этих развалюх сильно преувеличена. На их месте должен стоять современный деловой центр. Инвестор готов вложить миллиарды. А ваши чертежи — это просто детские рисунки.

По залу прошел смешок. Кира почувствовала, как к горлу подступает ярость. Она открыла рот, чтобы высказать чиновникам всё, что думает об их «честных» тендерах, как вдруг тяжелые дубовые двери в конце зала с грохотом распахнулись.

Разговоры мгновенно стихли. Чиновники в президиуме разом подобрались, а председатель комиссии даже привстал с кресла, поспешно натягивая на лицо угодливую улыбку.

В зал вошел Марк Демидов.

Вокруг него физически ощущалось поле абсолютной, непререкаемой власти. Идеально скроенный черный костюм-тройка, белоснежная рубашка, безупречная осанка. Но Киру поразило не это. Его лицо казалось высеченным из гранита — жесткие скулы, легкая щетина и глаза. Ледяные, расчетливые, не выражающие ни единой эмоции. Глаза человека, который привык отдавать приказы, не терпящие возражений. За его спиной тенью следовали двое массивных мужчин в строгих костюмах — охрана.

Марк не спеша прошел по проходу, не обращая внимания на шепотки. Он остановился прямо у трибуны, бросив короткий взгляд на экран с чертежами Киры, а затем посмотрел на нее саму. Сверху вниз. Будто на досадное препятствие под ногами.

— Продолжайте, председатель, — негромко произнес Демидов. Его голос, глубокий и бархатистый, разнесся по залу, заставив Киру внутренне вздрогнуть. — Я пришел лично посмотреть на того, кто так отчаянно пытается затормозить развитие моей компании.

Кира сделала глубокий вдох, сдерживая дрожь в руках.

— Развитие вашей компании, господин Демидов, больше похоже на варварство, — твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Вы хотите сровнять с землей архитектурное наследие ради очередного бездушного куска стекла и бетона. У этих зданий есть душа. А у вас есть только жажда наживы.

В зале повисла звенящая тишина. Никто в этом городе не смел разговаривать с Марком Демидовым в таком тоне.

Один из телохранителей шагнул вперед, но Марк слегка поднял руку, останавливая его. На его губах появилась едва заметная, циничная усмешка. Он сделал шаг к трибуне, сокращая дистанцию до опасного минимума. Кира почувствовала, как ее обдает волной его дорогого парфюма.

И в этот момент мир вокруг нее словно замедлился.

Сквозь верхние ноты элитного парфюма Демидова отчетливо пробивался едва уловимый шлейф. Горьковатый, резкий запах дорогого табака, смешанный с тонкими нотками… дыма. Будто этот человек только что стоял у костра. Или...

«Живи, слышишь? Только живи» — эхом пронеслось в ее голове.

Кира замерла, во все глаза уставившись на Марка. Сердце забилось в бешеном ритме. Этот голос. Этот запах. Взгляд этих темных, безжалостных глаз. Нет, это бред. Этого просто не может быть. Глава крупнейшего криминального синдиката города и ее спаситель из кошмара десятилетней давности — одно и то же лицо?

Марк тем временем оперся ладонями о кафедру, наклоняясь к ней так близко, что она могла разглядеть крошечную серебряную булавку на его галстуке.

— Прогресс не остановить сантиментами, Кира Александровна, — тихо, так, чтобы слышала только она, произнес он. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то странное — острое, изучающее, почти осязаемое. — Эти дома будут снесены. Завтра утром туда зайдет моя техника. И если вы не хотите пострадать под обломками своего идеализма… советую вам держаться от этого квартала подальше.

Марк выпрямился, развернулся и пошел к выходу из зала, бросив председателю короткое: «Оформляйте документы».

Кира осталась стоять у трибуны, тяжело дыша. Ее всю трясло — то ли от ярости, то ли от шокирующего осознания. Магнат думал, что запугал ее. Но он ошибся. Теперь, когда прошлое и настоящее столкнулись в одной точке, она ни за что не отступит.