Айва

Денни Фругман

Айва

«С вещами можно обращаться без

любви: можно рубить деревья,

делать кирпичи, ковать железо без

любви; но с людьми нельзя

обращаться без любви»

(из «Воскресение» — Л.Н. Толстой)

I.

— Мистер, подпишите вот здесь, пожалуйста. — сказала она.

Кто она? Она дама средних лет, невысокого роста, карие глаза и чуть темнее волосы; с вполне обычным, непримечательным, добрым лицом; зовут её Менни Б.; и работает она в Лондоне на Роуз стрит в доме номер 14. Что это за дом, спросите вы, а я скажу: это дом для детей-сирот, здесь они проводят довольно грустные, порой одинокие годы своей жизни, и не подумайте, что им тут плохо, наоборот — здесь о них заботятся и помогают; не оставляют одиноких без приюта с другими такими же одинокими.

Ну так вот. Я сидел на твёрдом деревянном стуле в небольшой комнате с серо-зеленоватыми обоями, освещённую светом из небольшого окна напротив меня и позади Менни Б. За окном было пасмурно; весь день стояла обычная для Лондона серая, тянучая погода, которая немного нагоняла тоски. Но света было достаточно, и в комнатушке всё было прекрасно видно, хотя и тускловато.

Я уже несколько недель, а может месяцев, приезжаю сюда поговорить, привезти что-нибудь, всё не решаясь спросить. А можно ли забрать всех? Но зачем же, если всё станет таким же. Думаю, взяв к себе только одного, огорчу других, как же можно выбирать?

— Это достаточно сложно и так просто одновременно, мисс. — ответил я.

— Я понимаю, что вы не хотите выбирать кого-то, но вы не обязаны. Просто я думаю, это поможет вам полюбить, и ей поможет, как сказать; заполнить пустоту внутри. Знаете, я думаю, могу помочь вам. — она взяла лист и написала на нём «Айва».

— Айва? Я думаю, я плохо знаю их по именам.

— Айва очень, так сказать, закрытая. В своей карьере я редко встречала настолько одинокий случай. За два года, что я знаю её, она не помню, чтобы сказала хоть слово, объясняется только кивками. И мне кажется, вы похожи с ней и сможете понять её.

— Думаю, я доверюсь вам, но всё равно не думаю, что смогу взять только её и простить это себе.

— Представьте, что вы не одиноки. Вы всё ещё тот человек? У вас большое сердце, раз вы здесь.

Спустя немного времени Мени Б. вернулась с девочкой, которая в руках крепко держала медведя. У неё были светлые длинные волосы, которые как бы укрывали пол-лица от света; большие светло-коричнево-серые глаза, чуть прищурено, не моргая смотрящие на меня из-под лобья глаза.

— Присаживайся, Айва. — Мени Б. рукой указала на кресло напротив меня. — Вы поговорите, а я ненадолго вас оставлю, позовите, я в соседней комнате за дверью. — Я кивнул, и она ушла. Я не любитель говорить, а особенно начинать разговор, но какая-то боль, как комок в горле, заставила говорить.

— Привет, тебя же Айва зовут? — Она кивнула. — Это твоя любимая игрушка? — Я указал на мишку. Она будто укрыла его сильнее, спрятав.

— Знаешь, я бы хотел рассказать историю из жизни интересную или смешную, но такой нет. У меня обычная работа, спокойно-серая лондонская жизнь. Ты знаешь, где Шотландия? — Айва кивнула.

— У меня бабушка оттуда, когда-нибудь хочу побывать там. Посмотреть, как жить в одинокой, заблудившейся, туманной, мокрой, солёной природе. — Айва уже не хмурилась и просто сидела, казалось, без эмоций, и смотрела куда-то в пустоту, выше меня и сквозь стену.

— Знаешь, куда я смотрю, когда ничего не понятно? — Она посмотрела на меня. — Я тоже не знаю, не видел ещё это место на земле. — Айва просто смотрела, выражая только изредка честь встретится взглядами. У нас они плыли по всей комнате.

Мы так просидели долго. Айва будто на лицо стала веселее. Всё та же кажущаяся серой кожа, тусклые тёмные сейчас глаза, не острый взгляд; о чём она думает? Что она видит сейчас? Холод, появившийся откуда-то, пробежал по коже. За окном погода наконец определилась и выпустила свой гнев сильным дождём. Светлый дождь.

Я встряхнул мысли.

— Айва, я позову мисс Мени, ты больше не хочешь что-то рассказать или спросить? — спросил я немного устало, не ожидая ответа. Его и не было, просто кто-то добавил его в тишину комнаты фразой;

— Вы заберёте меня? — Это произнесла Айва. Я посмотрел на неё. Она также не выражала никаких эмоций на лице, но в голосе был очень слабый оттенок чего-то. Она спросила, немного наклонив голову и сжавшись.

— Если тебе после ещё нескольких встреч захочется, тогда да. — Я попытался передать обратное той непонятной интонации.

Менни Б. вернулась и увела Айву, уходя она посмотрела на меня, и я почувствовал страх, который был мне знаком. Холодная волна прокатилась по телу и осталась в ногах. Пульсирующей болью охватило руки. Я думаю, её взгляд не был пугающим, просто это её страх.

Я долго не мог вернуться домой, хотя что и назвать домом? Маленькую однокомнатную квартиру с серыми обоями, скрипучим паркетом и мутным, и пыльным окном. Поэтому я долго собирался, гулял по набережной, по улицам красиво-печального Лондона. Кирпичные дома то казались страшными печами, где вечно горит огонь и жгут уголь; то неприступными стенами древней крепости.

Всё же вернувшись в дом, я принял душ, приготовил и поел обычный ужин с макаронами, и лёг в кровать. Кажется, я долго не мог заснуть, то ветер, дувший из какой-то невиданной щели, засвистит; то по улице проедет машина и вернёт меня из состояния дремоты и рассуждений, прервав мысль. Это была длинная ночь, хотя и вернулся я после одиннадцати часов. Как я заснул, наконец появился рождающийся полумесяц.

II.

«Во сне я шёл по мосту. Мост, мощёный в каменную брусчатку, был скользкий от недавнего дождя. На улице пахло сыростью и размокшей грязью. В окнах невысоких домов не было света, как будто весь город вымер. Я был там, смотрел вниз на мутную воду реки. Там, под водой, был какой-то свет, он неярко показывался и пропадал. Он становился всё ярче и ярче, и вот уже вся улица освещена жёлто-зелёным оттенком. Он уже окончательно заставил меня зажмуриться, и я не мог открыть глаз.

Я проснулся? Я резко поднялся с кровати. Солнце заливало комнату ярким светом. Казалось, было тепло. Я чувствовал, будто всё вдруг стало легче: руки, голова, движения совсем не ощущались. Я попробовал о чём-то подумать, но мысли были летучи и долго не оседали в голове.

Собравшись, я вышел в город. На улице было много людей. Они шли и веселились, смеялись. Вывески на магазинах мелькали и не были разборчивы. Я попробовал понять, где я, и остановился. Люди вокруг тоже остались, они смеялись всё громче. В голове начало звенеть, и всё пропадало. Я упал на дорогу. Люди обступили меня и продолжали хохотать. Я переставал что-либо видеть, какая-то слепота окружала меня.»

Всё пропало. Темнота, но я слышу гул холодильника, стук колёс на улице и звон в дверь. Быстро собравшись, я пошёл узнать, что там. За дверью на приходном чёрном коврике лежала сегодняшняя газета. Почтальон уже ушёл, не дождавшись меня. Я глянул в окно.

Обычная погода. Осеннее серое небо даже без облаков. Вроде бы говорили, будет вечером дождь. Я закрыл окно.

Я собрался, почистил зубы, оделся потеплее и вышел на улицу. Красные кирпичные дома в два этажа проходили мимо меня, а я смотрел и думал, что это с ними случилось? И вправду они какие-то странные! Может, помыты или солнце светит только на них? Казались они ярче прежнего.

В предвестие холодной зимы уже можно наблюдать на улицах куртки самых разных цветов: серые, чёрные, белые, тёмно-синие, зелёные и красная. Одна редкая красная куртка мелькала в толпе. Было похоже на то, что она двигалась в не том направлении, против движения, просачиваясь меж других курток, а поток относил её. Вскоре она пропала, и как будто ничего не изменилось?