Тень ветра

Денис Алексеев

Тень ветра

Глава 1. Ветер

Утро после шторма пахло озоном и гниющими водорослями. Лена вышла на крыльцо, сжимая в руке кружку с остывшим чаем. Небо над Прибрежным сопело серой ватой, но ветер не утихал – он ныл в проводах, срывал черепицу с домов, гнал по асфальту обрывки газет и птичьи перья. Городок, ещё вчера дремавший у подножия гор, теперь напоминал раненого зверя: вырванные с корнем сосны валялись у дороги, а в лужах плавали осколки стекла от разбитых окон.

– Лена! Помоги!

Голос соседа Ивана Петровича заставил её вздрогнуть. Старик стоял посреди улицы, сжимая в трясущихся руках ржавый велосипед. Его пальто было застёгнуто наизнанку, шапка съехала на один глаз.

– Куда мне ехать? – прохрипел он, глядя на Лену пустыми глазами. – Где мой дом?

Она подошла ближе, чувствуя, как ветер впивается в её шарф. На виске у Ивана пульсировала синяя жилка.

– Ваш дом там, за аптекой, – тихо сказала Лена, указывая на двухэтажное здание с облезлой вывеской «Химчистка». – Вы живёте на втором этаже, окна выходят в сад.

Старик моргнул. Ему понадобилось пять секунд, чтобы осознать слова.

– Голова… Словно ватой набили. Вчера ещё помнил, как внука провожал в армию. А сегодня…– Сад… Да, сад. Там жасмин цвёл этим летом. Он сел на велосипед, но спустя мгновение уронил его, схватившись за голову.

Лена подняла велосипед, чувствуя тяжесть в груди. Два дня назад Иван Петрович гордился фотографиями с приёма у губернатора. Сегодня он не узнавал улицу, где прожил сорок лет.

– Пойдёмте к нам, – предложила она. – Марк сейчас дома. Он врач, может, поможет.

Иван кивнул, но вдруг остановился, глядя в небо.

– Слышишь? – прошептал он. – Ветер говорит: «Забудь».

Лена прислушалась. Шум ветра сливался с гулом прибоя, но сквозь него проступало что-то иное – тонкий, почти музыкальный звон, будто тысячи стеклянных нитей колебались в воздухе.

Квартира Лены и Марка пахла кофе и старыми книгами. На стене висела карта горных троп, исписанная красными пометками. В углу жужжал микроскоп – Марк не расставался с ним даже в дни отдыха.

– Иван Петрович забыл дорогу домой, – сказала Лена, разливая чай по кружкам. – Он утверждает, что ветер шепчет ему.

Марк оторвался от окуляра. Его пальцы были в синяках от ночного дежурства в больнице.

– Это я собрал возле маяка. Споры. Но не обычные.– Не только он. За последние сутки трое пациентов с амнезией. Все после шторма. Он достал из холодильника пробирку с мутной жидкостью.

Лена подошла ближе. В пробирке плавали крошечные золотистые частицы, мерцающие при свете лампы.

– Где ты их взял?

– Послушай.– Воздух после шторма насыщен ими. Я проверил под микроскопом – их оболочка покрыта шипами, как у радиолярий. Такое не встречается в природе. Марк взял её руку, положил ладонью на стекло.

Она прикоснулась к холодной поверхности. В ушах зазвенело – тот же звук, что и на улице.

– Споры резонируют с низкочастотными волнами ветра. Они не просто стирают память, Лена. Они забирают её.

Лена отдернула руку.

– Это абсурд. Как споры могут…

– Помнишь эксперименты в университете? Наночастицы, которые проникали в мозг через обонятельные рецепторы? Здесь то же самое. Только эти споры – продукт мутации. Кто-то слил отходы с биолаборатории в океан, а шторм вынес их на берег.

За окном ветер ударил с новой силой. Стекло задрожало. Иван Петрович, сидевший на диване, вдруг вскочил:

– Надо бежать! Они придут за нами!

– Кто придет? – спросила Лена.

– Те, кто уже забыл себя. Они носятся в ветре, как сухие листья.

Марк схватил его за плечи.

– Иван Петрович, посмотрите на меня. Что вы видели сегодня утром?

Старик задрожал.

– Туман… Жёлтый туман над морем. А в нём – лица. Сотни лиц без имён. Они звали меня присоединиться.

Лена подошла к окну. Над волнами действительно стлался тонкий золотистый туман. Он полз вглубь городка, обвивая деревья и дома, как паутина.

– Это не туман, – прошептал Марк. – Это споры. Они концентрируются в атмосфере.

К полудню город ожил, но неправильно. Автобусы стояли на обочинах с открытыми дверями – водители исчезли. В магазине «Продукты» кассирша безучастно наблюдала, как покупатели брали товары, не оплачивая. На площади у фонтана толпа смотрела в небо, не реагируя на крики детей.

– Они все слышат ветер, – сказал Марк, пряча пробирку в карман. – Надо уезжать. Споры активируются при скорости ветра от 20 метров в секунду. А сейчас на побережье – 35.

– Куда?

– В горы. Там меньше ветра, больше пещер. Я нашёл в архивах данные: в 1986 году подобная вспышка была в Чёрном лесу. Выжили только те, кто спрятался под землёй.

Лена схватила рюкзак. В него поместились самое необходимое: бутылка воды, аптечка, фотография их с Марком у водопада, карандаш и блокнот – чтобы записывать воспоминания на случай, если забудет.

– Иван Петрович?

– Останется с медсестрой из поликлиники. Другого выхода нет.

На пороге Марк обернулся.

– Ты уверена, что готова? Там, куда мы идём, не будет телефонной связи. Не будет прошлого.

Лена сжала его ладонь.

– Пока ты помнишь моё имя, я никуда не исчезну.

Дорога в горы начиналась у старого маяка. Его лучи не работали с прошлого года, но башня всё ещё возвышалась над обрывом, как костяной палец, указывающий в небо. Ветер здесь рвал одежду на лоскуты, заставлял пригибаться к земле.

– Держись за мной! – крикнул Марк, продираясь сквозь кусты можжевельника.

Лена оглянулась. Прибрежный городок тонул в золотистой дымке. Споры стлались над крышами, проникали в открытые окна. Где-то вдалеке завыла сирена – возможно, пожарная машина, возможно, скорая. Звук быстро заглушил свист ветра.

– Смотри! – Марк указал на ствол сосны. На коре алела свежая надпись: «ЗАБУДЬТЕ МЕНЯ». Рядом валялся обломок зеркала – в нём отражалось лицо Лены, но глаза были чужими, пустыми.

– Это сделал кто-то из местных, – прохрипела она. – Они сдаются.

Марк стёр надпись рукавом.

– Не верь ветру. Он лжёт. Память – это не просто нейронные связи. Это то, что остаётся, когда всё остальное рушится.

Внезапно порыв ветра сбил Лену с ног. Она упала на камни, чувствуя, как споры впиваются в кожу сквозь одежду. В ушах зазвенело: «Забудь».

– Не слушай! – Марк рванул её за руку, поднимая. – Думай о чём-то важном! О нашей первой встрече!

Лена сжала зубы.

– Рынок… Ты продавал лекарства от укачивания. А я… купила их, чтобы поехать к бабушке.

– И что потом?

– Ты сказал, что я никогда не заболею, потому что улыбаюсь слишком широко.

Марк рассмеялся, хотя ветер хлестал ему в лицо.

– Помнишь это? Значит, споры не победили.

Он помог ей подняться. На ладони Лены кровоточила царапина. Марк вытер рану краем рубашки, оставляя розовую полосу на ткани.

– Это метка, – сказал он. – Чтобы, даже если забудешь меня, тело помнило.

К вечеру они добрались до горной тропы. Внизу, в долине, золотистый туман сгустился в плотную массу. Ветер стал реже, но в его свисте слышались голоса – шёпот, плач, смех.

– Ночевать будем здесь, – решил Марк, показывая на уступ под нависшей скалой. – Завтра доберёмся до пещеры.

Лена развернула спальный мешок. Её пальцы дрожали, но она достала блокнот и начала писать: «Марк. Глаза карие, но на свету кажутся золотыми. Любит чай с мятой. Боится пауков. Нашёл меня в шторм».

– Что пишешь? – спросил он, разжигая костёр.

– Правду. Чтобы ветер не унёс её.

Огонь трещал, отбрасывая на скалы их тени. Марк вытащил из кармана фотографию – их снимок у водопада. Лена на фото смеялась, запрокинув голову, а Марк смотрел на неё так, словно боялся, что она исчезнет.

– Забери, – сказал он. – Храни в самом надёжном месте.

Лена спрятала фото в бюстгальтер. Тепло бумаги касалось кожи.

– А если я забуду, где положила?

– Тогда я напомню тебе каждую деталь этого дня. Даже если придётся повторять её тысячу раз.

Над их головами загорелись звёзды. Ветер стих на миг, и в тишине Лена услышала, как Марк напевает старую песню – ту самую, что звучала по радио в их первую ночь вместе.

– Помнишь? – прошептала она.

– Помню всё.

Но в его голосе прозвучала ложь. Лена видела, как он теребил край куртки – нервная привычка, когда он скрывал страх. Споры уже в них. Они ползли под кожу, цеплялись за воспоминания, как репейник.

Костёр потрескивал. Где-то внизу, в долине, зазвучал женский плач. Или это был ветер, танцующий с пеплом?

Марк взял Лену за руку. Его пальцы были холодными.

– Спи. Я буду на страже.

Она закрыла глаза, но не уснула. В темноте за веками мелькали образы: Иван Петрович с велосипедом, золотистый туман, надпись на сосне. И главное – страх, что завтра проснётся и не узнает мужчину у костра.

Ветер снова поднялся. На этот раз он нес новые слова. Лена различила их сквозь шум:

«Кто он для тебя?»

Она сжала карандаш в кулаке, впиваясь ногтями в ладонь. Боль помогала держаться за реальность.

– Марк, – прошептала она в темноту. – Марк, Марк, Марк.

Каждый раз – словно выцарапывала имя из собственной памяти.

Где-то далеко, внизу, раздался звон разбитого стекла. Потом крик. Затем – тишина.

Марк не спал. Он смотрел в огонь и считал споры, танцующие в пламени.

Глава 2. Первый рывок

Рассвет пришёл без солнца. Горы висели над долиной серыми клыками, а ветер, будто устав от ночного буйства, дышал ровнее – но в его дыхании чувствовалась затаённая ярость. Лена открыла глаза от холода. Костёр погас, а Марк сидел на корточках у скалы, прислушиваясь к шелесту внизу.

– Они идут, – прошептал он, не оборачиваясь. – Люди из города. Или то, что от них осталось.

Лена сжала карандаш в кармане. Ладонь с царапиной ныла. Она потянулась к спальному мешку, но пальцы наткнулись на пустоту. Фотографии не было.

– Где снимок? – голос сорвался на хрип.

Марк обернулся. Его лицо покрыли синяки от усталости.

– Я спрятал его. Вчера ночью, когда ты уснула. Споры активнее в темноте. Не хотел, чтобы они коснулись единственного доказательства… того, что мы были.

– Где?

– В кармане куртки. Той, что висит на сосне.

Лена рванула вниз по тропе. Марк не последовал за ней – он смотрел в долину, где сквозь туман проступали силуэты. Сотни фигур брели вверх, спотыкаясь о камни, их одежда трепетала на ветру, как ободранное знамя.

Куртка висела на ветке, но карман был вывернут. Лена опустилась на колени, впиваясь ногтями в землю. Где-то рядом лежал клочок бумаги с обугленным краем – остатки фотографии. Споры сожгли её, превратив улыбки в пепел.

– Прости, – голос Марка прозвучал над ухом. – Я не уследил. Ветер… он залез в карман, как вор.

Лена сжала обгоревший лист. Остался только уголок – её глаз, размытый дождём или слезами.

– Теперь я не могу вспомнить цвет твоих глаз на этом фото.

– Карие. Всегда карие.

– Нет. Когда свет падал сбоку, они становились золотыми. Как у кошки.

Марк коснулся её запястья. На коже Лены красовались десятки надписей: «Марк – врач. Марк – любит чай. Марк – не бросает». Последняя строчка дрожала от слёз.

– Зачем ты это сделала?

– Чтобы помнить, если ветер заберёт тебя первым.

Внизу послышались крики. Фигуры приближались – их лица были пусты, рты шевелились в беззвучном повторении: «Забудь, забудь, забудь».

– Бежим, – Марк схватил рюкзак. – Тропа ведёт к перевалу. Там автобус. Может, заведётся.

Дорога сужалась между скал, превращаясь в тропу для коз. Ветер гнал за ними золотистую пыль. Лена оглядывалась – фигуры внизу не отставали. Их шаги сливались в один мерный стук, как барабаны на похоронах.

– Почему они идут за нами? – задыхаясь, спросила она.

– Споры связывают их. Это стая. А мы… мы помним слишком много. Для них мы – чужие.

Внезапно Марк резко остановился. Перед ними лежал обломок бетонной плиты – остатки дороги, размытой дождём. За пропастью виднелась другая тропа, а на ней – ржавый автобус. Его окна были выбиты, двери распахнуты, как пасть мертвого кита.

– Придётся прыгать, – сказал Марк. – Держись за меня.

Он прыгнул первым, приземлившись на груду камней. Лена последовала за ним, но её нога соскользнула с края. Марк поймал её за запястье, впиваясь пальцами в плоть.

– Не отпускай! – крикнул он сквозь вой ветра.

Когда она вскарабкалась на другую сторону, на рукаве Марка осталась полоса крови – Лена в порыве страха вцепилась в него ногтями.

– Прости…

– Это метка, – повторил он тоном первой главы. – Теперь я знаю, что ты помнишь, как держаться за жизнь.

Автобус пах плесенью и кислым потом. На сиденьях валялись пустые бутылки, обрывки карт, детская игрушка – плюшевый заяц с вырванным глазом. За рулём сидел скелет в форме дальнобойщика, его кости обвили корни можжевельника.

– Он ждал, пока споры дойдут до сердца, – тихо сказал Марк, проверяя бак. – Топливо есть. Достаточно, чтобы добраться до перевала.

Лена нашла в бардачке ключи. Их ждал сюрприз – на зеркале заднего вида висела записка: «Они боятся огня. Запомни». Буквы дрожали, будто писала их дрожащая рука.

– Это Вера из магазина, – узнала Лена почерк. – Она давала мне скидку на кофе.

– Она знала, что мы придём.

Марк завёл двигатель. Автобус чихнул дымом, но тронулся. Колёса скребли по камням, увозя их от толпы. В зеркале Лена видела, как фигуры поднимают головы – их рты открывались в безмолвном вопле.

Дорога вилась серпантином. Ветер бил в стёкла, и Лена заметила странное: споры не летели против движения. Они плыли следом за автобусом, будто привязанные к нему невидимой нитью.

– Они чувствуют наш страх, – объяснил Марк. – Адреналин делает споры агрессивнее. Это из отчётов биолаборатории – они мутируют в стрессе.

Внезапно автобус тряхнуло. Колесо соскочило с обочины, и машину понесло в кювет. Лена ударилась головой о стекло. Последнее, что она увидела перед темнотой – Марк тянулся к ней, а за окном, как жёлтые цветы, расцветали споры.

Очнулась она от холода. Автобус лежал на боку, крыша вмята камнем. Марка рядом не было. Она выбралась через разбитую дверь, кашляя от пыли.

– Марк!

Тишина отвечала ей эхом. У обочины валялся рюкзак, а рядом – следы крови. Свежие.

Лена схватила рюкзак. В нём осталась бутылка воды, аптечка и блокнот. На первой странице крупно было написано: «Марк. Имя. Запомни».

– Каждое утро читает стихи Набокова вслух.Она открыла следующую страницу. Там числились воспоминания: – Он боится пауков. – Царапина на левой руке от щенка.

Последняя строчка дрожала: «Он не бросит. Не бросит. Не бро…» – дальше текст обрывался.

Ветер засвистел в ушах: «Забудь его имя».

– Нет, – прошептала Лена, впиваясь ногтями в блокнот. – Марк. Марк. Марк.

Она шла три часа. Кровь на следах становилась всё гуще, пока не привела к пещере у водопада. Там, на камне, сидел Марк. Его рубашка была изодрана, а в руке он сжимал горящий факел.

– Споры боятся огня, – он улыбнулся, но в глазах читалась боль. – Я читал записку Веры.

Лена бросилась к нему.

– Ты ранен!

– Ничего страшного. Случайно порезался, когда вытаскивал тебя из автобуса.

Она разорвала рукав рубашки, обнажив рану на его плече. Кожа вокруг пореза покрылась золотистыми точками.

– Споры проникли в кровь.

– Значит, у меня есть несколько часов, пока они доберутся до мозга.

– Что? Нет! Мы найдём лекарство!

Марк потушил факел о камень. Огонь погас, оставив дрожащую тень на стенах пещеры.

– Слушай внимательно. Я запомнил карту. Через этот водопад – пещера, где учёные хранили образцы. Там есть лаборатория. Если мы успеем…