Дэн Абнетт.

Планета обезьян. Истории Запретной зоны (сборник)



скачать книгу бесплатно

Две волосатые обезьяны сшиблись грудью, размахивая и ударяя друг друга кулаками, стараясь вцепиться обнаженными клыками в пульсирующие яремные вены. Они уже походили не на почти цивилизованных существ, а на диких животных.

Апекс и Урко и сражались как дикие животные, вцепляясь друг в друга зубами и когтями, расцарапывая кожу и покрываясь алой кровью. Из их глоток вылетало гортанное рычание.

Кровь из оставленной томагавком раны ручейком стекала вниз, ослепляя один глаз. Горилла-офицер потряс головой, пытаясь стряхнуть капли солоноватой жидкости, но неудачно. Из раны потекло еще больше крови. Покрывая глазное яблоко, она сворачивалась и мешала видеть.

– Почувствуй горечь своего поражения! – воскликнул Апекс.

Вождь поторопился провозгласить свою победу. От этой насмешки Урко только удвоил усилия и с размаху ударил врага кулаком по носу. Вождь невольно подался назад; при этом боевой убор из перьев слетел с его головы, но Апекс устоял на ногах, только рассвирепев еще сильнее.

Зарычав, он бросился вперед. Косматые кулаки замелькали в воздухе, нанося один сокрушительный удар за другим. Затрещали костяшки пальцев. Могучие великаны то увертывались от кулаков, то принимали удары, пытаясь обхитрить соперника.

Человек на их месте давно бы сдался или упал бы в беспамятстве, если бы вообще не умер. Но ни одна из двух обезьян даже не споткнулась. Обе они отказывались признавать свое поражение.

Длинными, покрытыми волосами руками они били друг друга по глазам, ушам и горлу. Кулаки все чаще попадали в цель, посылая во все стороны алые брызги крови, но поединок не заканчивался.

Со временем их рычание и выкрики становились все тише, удары теряли свою мощь. Грудные клетки обезьян будто распирало тяжелым дыханием, и противники запыхтели, словно мучимые жаждой псы.

В конце концов руки их беспомощно повисли, ноги подкосились, и оба они рухнули на спины. Но и перекатываясь в пыли, гориллы продолжали рычать и бросаться друг в друга землей, пока не выдохлись полностью.

Наконец, звуки затихли, силы их покинули. Осталась одна лишь ненависть.

Через некоторое время Апекс содрогнулся и, пошатываясь, поднялся на ноги. Вправив себе рукой вывихнутую челюсть, он подковылял к другому тяжело дышащему примату, плюнул кровью на его запачканную грудь и процедил:

– Это научит тебя никогда не приходить больше в мою долину.

– Это еще не конец, отступник, – прохрипел Урко, едва поднимая руки и стуча ладонью по земле.

– Конец. Потому что я закончил. Когда отдышишься, ступай на юг. Если пойдешь на север, твой труп будет валяться проткнутый стрелами, а твой скальп будет висеть на моем поясе.

С этими словами Апекс подошел к охваченному дрожью коню Урко и от души хлопнул его по крупу, отчего тот заржал и поскакал прочь. Теперь поверженному врагу вождя придется унизительно покидать поле поединка на своих двоих.

Подобрав и водрузив на голову свое потрепанное украшение, Апекс подошел к своему аппалузскому жеребцу и не без труда взобрался на него.

Прищурив покрытый застывшей кровью глаз, он огляделся и отдал приказ ехать на север. За ним последовали воины Последнего племени, гордо подняв свои головы с перьями в волосах. В конце вереницы, как всегда, ехали Алан Вердон, Питер Берк и шимпанзе Гейлен.

С трудом вдыхая пыльный воздух, Урко лежал и изрыгал проклятья. Подняв косматую руку со сжатым кулаком к солнцу, он потряс ею в ярости.

– Я еще отомщу! Всем вам отомщу! Ты слышишь меня, предатель?

Но его произнесенную в сердцах клятву отомстить услышали только черные дрозды на деревьях. Рычание Урко переросло в хрипение, похожее на кваканье лягушек; с каждым словом из его рта толчками вытекала кровь вперемешку с пеной.


Вереница воинов почти час двигалась по сердцу долины, пока ноздри путников не защекотал приятный запах костров, горевших в Резе.

– Урко вернется с отрядом побольше, вождь, – заговорил Алан.

Апекс медленно покачал головой.

– Не вернется. Урко не станет убивать того, кого он ошибочно принимает за своего брата по крови. В этом его слабость. Вот почему я всегда побеждаю его. Он боится убить меня.

– Почему же ты тогда тоже не прикончил его? – спросил Пит. – Ты бы мог забрать его скальп.

– Я не мог, – отрезал Апекс. – Мой томагавк сломался.

Его ответ казался простой отговоркой, но никто не стал возражать. И так было понятно, что Апекс не хочет обсуждать эту тему.

– Так почему же Урко считает, что ты его брат? – спросил Алан.

Апекс ответил не сразу. Он долго молчал, и наконец прорычал:

– Потому что он глупая горилла. Вот и все.

Пит и Алан обменялись многозначительными взглядами.

– Урко иногда умен, а иногда на удивление не сообразителен, – услужливо предложил свое объяснение Гейлен. – Именно из-за этого своего качества ему и удалось стать предводителем среди горилл. Ведь, если не считать его звания, Урко просто солдат. Его работа – выполнять приказы, а не обсуждать их.

Апекс посмотрел на шимпанзе, беспокойно нахмурив брови.

– Ты умен, – проворчал он.

– Спасибо, вождь Апекс, – просиял Гейлен.

– Для шимпанзе, – добавил Апекс пренебрежительным тоном.

Взор Гейлена потух, плечи его поникли.

В молчании они ехали еще некоторое время. Доносившиеся из Реза ароматы пищи пробуждали их аппетит.

– После отдыха мы двинемся на север, – сообщил Алан Апексу свои планы.

Вождь даже не повернул к нему головы.

– Мое гостеприимство вас не устраивает?

– Твое гостеприимство превыше всяких похвал, – поспешил уверить его Пит. – Но у нас своя цель. Мы должны найти свое племя и вернуться к своим кострам.

Апекс кивнул.

– Я не понимаю вас, бледнолицых, но я знаю одно: вы воины, хоть и необычные. Я вас уважаю. Не забывайте – если вы вернетесь, мое гостеприимство будет прежним.

С этими словами вождь Апекс пришпорил своего аппалузского жеребца и поскакал вперед, очевидно желая побыть наедине со своими мыслями, ибо он явно казался чем-то опечаленным.

Оставшись позади, Алан, Пит и Гейлен обменялись тревожными взглядами.

– Попомните мои слова, Урко так просто это не оставит, – прошептал Гейлен. – Ему нанесли небывалое оскорбление, и их вражда усилилась. Теперь в нем кипит злость. Урко постарается отомстить за свое унижение. И ему даже не помешает тот факт, что Апекс – это потерянный сын советника Груда. Урко убьет Апекса, даже не сказав своему отцу, что его другой сын жив.

– Я знаю, – согласился Алан.

– И Апекс знает, – добавил Пит. – Сейчас он как раз осознает, что Урко был прав. Вы же видели, как его гложет мысль об этом, подтачивая его представление о себе, о своей личности. Вождь всегда верил в то, что он человек – по крайней мере, отчасти. Теперь, когда иллюзия дала трещину, Апекс готов пойти на что угодно, лишь бы восстановить ее. И, вероятно, прежде всего – уничтожить Урко.

Алан кивнул.

– Будем надеяться, что когда этот день настанет, мы окажемся далеко от этой долины.

– Можно было бы понадеяться и на что-то получше, – проворчал Пит.

Алан Вердон и Гейлен окинули Питера Берка вопросительными взглядами. Тот усмехнулся.

– Раз уж мы решили на что-то надеяться, то будем надеяться, что этот день настанет через тысячу лет в нашем будущем, потому что это будет означать, что мы вернулись домой.

Сказанного было довольно, и больше никто ничего не говорил. Они продолжили свой путь, держась позади колонны воинов Последнего племени, освещаемые лучами утреннего солнца, которое наполняло их надеждой…

Боб Майер
Место для хождения

Джордж Тейлор назвал своего первенца Адамом. Не слишком оригинальная мысль для выходца с прежней Земли, но совершенно уникальная для той Земли, на которой он оказался. Впрочем, первые несколько лет это не имело никакого значения, потому что никто больше в Форт-Уэйне не мог ни говорить, ни писать.

Позже Тейлор иногда даже сожалел об этом решении, принятом, когда он еще оставался тем человеком, который в порыве цинизма вызвался добровольцем в экспедицию ANSA.

Когда Нова родила Адама, прошло уже три года с тех пор, как Тейлор и его товарищи-астронавты вернулись на такую чужую для них Землю. К тому времени Форт-Уэйн насчитывал уже три дюжины жителей из местных людей, с трудом сводящих концы с концами в борьбе за существование.

Ребенка Тейлор не хотел, им двигали совершенно другие желания. Наблюдая за тем, как Нова нянчит малыша, он вдруг понял, что она решила все за него, ничего с ним не обсудив. На прежней Земле это имело бы значение, но здесь не имело никакого смысла, потому что они все равно не могли ничего обсуждать. Как он ни старался обучить Нову и других людей навыкам речи, произносить слова у них так и не получалось.

Когда Адаму исполнилось два года, он ухватил Тейлора за бороду и пробормотал «па-па». Адам заплакал, потому что это означало, что к людям возвращается язык.

* * *

Оставив позади развалины статуи Свободы на пляже, Тейлор стремительно поскакал прочь, не оглядываясь. Нова, обвив его руками, сидела позади. Так они довольно долго двигались вдоль побережья, пока наступающие волны, все сильнее обрушивавшиеся на подножия утесов, не заставили Тейлора отступить вглубь суши.

Дюны и кустарники сменились пустыней, простиравшейся далеко, насколько хватало взгляда. Тейлор сердился на себя за то, что в порыве безрассудства увез семью в такую бесплодную местность. Он быстро понял, почему обезьяны называли эту территорию Запретной зоной. Только глупец мог бы надеяться пройти через нее, а за то недолгое время, что Тейлор пробыл среди обезьян, он убедился, что те вовсе не дураки.

И зачем вообще кому-то пересекать эту территорию, если неизвестно, что находится по ту сторону пустыни? И существует ли та сторона? Тейлор имел некоторое представление о таких вещах, поэтому он задавал себе вопросы о радиации, о том, по какой же причине тут ничего не растет, и почему зона запретная.

Но у них с Новой не было выбора. Вернувшись в земли обезьян, они долго не проживут. Тейлор понимал, что он разжег настоящий пожар ненависти, и теперь обезьяны будут еще более враждебно относиться к людям, поскольку те представляют для них серьезную угрозу.

Он старался пока не задумываться об этом.

Что же касается Новы, то она, похоже, принимала любое его решение с внешне покорным безразличием, присущим каждому представителю человеческой расы на этой Земле.

За время странствия им пришлось несладко. Эгоистичная часть личности Тейлора радовалась, что Нова не умеет говорить и жаловаться. Но они двигались вперед наперекор всему. На вторые сутки пала лошадь. Тейлор перерезал ей артерию, и они выпили столько крови, сколько могли. Он отрезал и мяса, но немного, потому что у них не было возможности его сохранить. Кроме того, пройдя подготовку в ВВС, Тейлор знал, что их выживание во многом зависит от воды, потому что без еды человек может продержаться около трех недель.

Без воды они с Новой сейчас не продержатся и двух суток.

Через три дня на горизонте показалась полоска зелени. Потом она стала шире. И наконец они увидели пышную растительность и воду по ту сторону пустыни. Тейлор выбрал, на его взгляд, лучшее место в лесу возле реки.

Здесь водилось много дичи и рыбы, и Тейлор вернулся к первобытному образу жизни своих предков – охотников и собирателей. Для Новы же это был привычный образ жизни.

Вот так они и выжили.


Тейлор соорудил себе жилище высоко в ветвях старого дерева. Каждую ночь, когда он поднимал наверх самодельную лестницу из лиан, ему казалось, что он запирает двери дома и выключает свет. В темноте это место было самым безопасным.

Первая пара появилась через месяц. Насколько Тейлор мог догадываться, обезьяны устроили настоящую травлю людей. В результате самые умные догадались скрыться от преследования в Запретной зоне.

А куда им еще было идти?

Сколько их погибло в пустыне? Тейлору не хотелось этого знать, а те, кто дошел до них, не могли рассказать о пережитом. Они только жестами изображали нападения обезьян, отчего Тейлор еще больше укрепился в мысли, что его появление и его побег в Городе обезьян не остались без внимания, став причиной повышенной жестокости его обитателей.

Впервые за долгое время Тейлор понял, что теперь он несет ответственность не только за Нову, но и за других людей.

Так был основан Форт-Уэйн.


Рождение Адама многое изменило, даже если Тейлор сначала и не понял этого. Однажды ночью одну из женщин схватил горный лев, оставив после себя ведущий в чащу кровавый след. Теперь защиты одной лишь пустынной Запретной зоны для Форт-Уэйна было недостаточно. Тейлор решил возвести настоящие укрепления, защищавшие не только от обезьян.

Строительство Стены потребовало бы немало труда и времени, и Тейлор не мог одновременно добывать припасы, поэтому он постарался обучить других людей каким-то элементарным навыкам, которые освоил в далеком детстве в старом Форт-Уэйне – отсюда, кстати, и появилось название поселения. Порывшись в памяти, он вспомнил уроки истории и рассказы о том, как египтяне пользовались разливами Нила для орошения земли. Другим он показывал все действия на собственном примере.

Пусть путем метода проб и ошибок, но у него что-то получалось.

Так цивилизация начала зарождаться на новой Земле так же, как она некогда зародилась на старой. Помимо охоты и собирательства теперь жители поселения занимались еще и земледелием.

Стена окончательно окружила все поселение через полтора года. Пока Нова и другие женщины возделывали поля, Тейлор возглавлял охотничьи вылазки. Заодно он следил и за строительством, потому что большинство обитателей деревеньки решило теперь поселиться на земле внутри Стены.

Но Тейлор с Новой, а потом и с Адамом продолжали жить в своем доме на дереве. Он по-прежнему каждый вечер поднимал веревочную лестницу.

Нова так и не научилась произносить ничего, кроме отрывочных гортанных звуков, и Тейлор понял, что люди должны усваивать язык достаточно рано, или какой-то механизм в их мозгу остановится навсегда. Он страстно тосковал по звукам человеческой речи, слыша лишь собственную, пока Адам не произнес свои первые слова.

Первые несколько лет, когда постоянно прибывали новые люди, поодиночке или парами и даже небольшими группами, он махал им рукой и говорил «привет», но никогда не слышал приветствия в ответ. Через какое-то время, еще до рождения Адама, он сдался и перестал говорить, подражая жестам и гортанным звукам своих новых соседей. Они построили еще больше хижин, расширили поля и увеличили Стену.

Однажды вечером, когда Адаму было года полтора, люди – ныне племя – согласно устоявшемуся обычаю собрались вокруг костра. Тейлор не помнил, что именно побудило его заговорить – возможно, причиной тому послужили его воспоминания о бойскаутах, или ему просто было очень одиноко по вечерам в отсутствие собеседников.

Стояла весна – это он вспомнил позже – и тем вечером он наклонился поближе к пламени и сказал: «Расскажу-ка я вам одну историю…».

Позже ту ночь стали называть Первой ночью историй у костра. С тех пор Тейлор по вечерам постоянно рассказывал истории, какие только мог вспомнить. Он укорял себя за то, что пропускал уроки английского ради дополнительных занятий по моделированию ракет, потому что единственный предмет, в котором он хорошо разбирался, так и не пригодился им в этой нынешней жизни.

Когда закончились сказки и рассказы, Тейлор переключился на историю человечества, и рассказывал людям об их далеком прошлом и об их происхождении. Он никогда не знал, насколько слушатели понимали его, но, похоже, им никогда не бывало скучно. Глаза их всегда горели, рты были раскрыты в знак внимания. Тейлор, как любой хороший рассказчик, принимал эти признаки за проявление интереса.


Той ночью, когда родился Адам, Тейлор был очень благодарен другим женщинам за помощь. Ночь выдалась долгой, роды были трудными. Пока темные часы тянулись один за другим, он расхаживал взад-вперед у реки, стараясь не обращать внимания на животные крики Новы. Но незадолго до рассвета она родила крупного здорового мальчика, и Тейлор вдруг пожалел, что у него нет сигары.

Другие мужчины смотрели на него с вопросительным взглядом, какой обычно бывает у мужчин, не понимающих, как можно тревожиться из-за женщин. Для них роды были обычным делом – кто-то рождается, кто-то умирает. Способность переживать была утрачена несколько столетий назад в ходе примитивной борьбы за жизнь, способствующей общей апатии.

Несколько месяцев спустя, когда рожала другая женщина, произошел любопытный эпизод. Тейлор увидел, как отец расхаживает вдоль реки в том же самом месте, где расхаживал и он. Он понял, что основал некий ритуал, и пусть он пока не связан с эмоциями, но нужно же с чего-то начинать. Через несколько дней он заметил, что никто в этом месте уже не рыбачит и не купается. С тех пор каждые роды сопровождались таким ритуальным расхаживанием по берегу.

Еще через какое-то время трава в этом месте была вытоптана, а земля плотно утрамбована.

Когда Адам произнес слово «па-па», Форт-Уэйн был уже довольно велик, запасов еды хватало, так что Тейлор смог посвятить время обучению своего сына и других детей искусству речи. По вечерам он продолжал рассказывать истории у костра. Становясь старше, дети занимали места в первых рядах и прислушивались к каждому его слову с таким пристальным вниманием, какого не было заметно у их родителей.

Те, кто научился говорить, называли себя Молодыми. Своих родителей они называли Предками.


Годы шли.

У Тейлора с Новой родились еще два мальчика и одна девочка. Форт-Уэйн разросся и перекинулся на другой берег реки. Стена все еще окружала Старый город, как его называли Молодые, но людей теперь было так много, что дикие звери боялись подходить к поселению.

Однажды охотники вернулись из похода с убитым горным львом. Так хищник стал жертвой.

Через шесть лет уже никто не приходил из Запретной зоны. У Тейлора не было времени как следует подумать об этом. Их мир теперь находился здесь. Здесь и сейчас.

А что до обезьян, то Тейлор не думал, что они когда-нибудь попытаются пересечь Запретную зону. Вместе с тем, пройдя Вторую мировую и Корейскую войны, он не был таким наивным. Как только у них стало хватать людей, у края леса он поставил Дозор, в котором посменно дежурили двое часовых.

Так, на всякий случай.

Жизнь продолжалась.

Иногда мужчины приносили с охоты достаточно добычи, чтобы пировать несколько дней. Тейлор начал слышать смех, и тогда впервые осознал, что не слышал его несколько лет. Случались и более грустные эпизоды – например, разлившаяся река унесла с собой троих детей.

Тейлор понял, что помимо речи человечество утратило и другие полезные навыки. Он стал обучать Молодых плаванию, и к ним присоединились даже несколько Предков.


Через много лет Нова заболела. Тейлор перестал рассказывать истории и обучать Молодых, и все время проводил в заботах о ней. Он спускался по веревочной лестнице, только чтобы взять пищу и воду.

Люди продолжали собираться у костра, но так как историй больше не было, то эти посиделки называли просто Кругом костра. Однажды Тейлор отжимал пропитанное потом одеяло у дверей своего дома на дереве и увидел, как Молодые вместе Предками сидят вокруг костра и держатся за руки в полном молчании, как если бы речь нарушила святость этого места. Но Тейлора сейчас это мало заботило, так как почти все его мысли были заняты Новой.

Он подозревал, что у нее рак, но что он мог поделать? Разве название этой болезни вообще имело здесь какой-то смысл? Здесь не существовало ни врачей, ни больниц, никаких методов лечения. Нова воспринимала свою болезнь как и все остальное – с покорным смирением. Открывая глаза, она всякий раз улыбалась ему, и ее улыбка говорила ему больше всяких слов.

Тем утром, когда Нова не улыбнулась, Тейлор понял, что ее конец близок. Она умерла немного позже, тем же днем, в его объятьях. Тейлор заплакал; глубоко внутри него разгоралось отчаяние, невыразимое никакими словами. Он рыдал не как бывший герой войны, не как астронавт и не как основатель Форт-Уэйна, но как один из Предков. Как будто издалека до него доносились рыдания, отражаемые сотнями глоток Предков и Молодых, но он не обращал на них внимания, погруженный в свое горе.

Через несколько часов, незадолго до заката, он спустился по веревочной лестнице, без труда держа на плечах бездыханное тело Новы. Встав на землю и обернувшись, он увидел, как Адам, уже шестнадцатилетний юноша, вместе со своими младшими братьями расхаживает по Месту для хождения. С ними была даже их сестренка Звезда. На глазах Тейлора впервые по этому месту расхаживала женщина.

Но не в последний.

Остальные обитатели Форт-Уэйна выстроились между хижиной Тейлора и Местом для хождения. Никто из Молодых не говорил. По лицам тех, кто видел, как он держит Нову и как плачет, потекли слезы; вслед за ними заплакали и те, кто стоял подальше.

На Месте для хождения Адам бросился на колени и из его горла вырвался крик:

– Мама!

Его братья и сестра опустились рядом с ним, тоже плача и повторяя это слово.

Потом и другие Молодые принялись повторять хором: «Мама».

Предки всхлипывали молча.

В эту минуту глубочайшей печали Тейлор испытал особенно острое чувство единства со всеми людьми. Он уже не был тем разочаровавшимся во всем человеком, который вызвался добровольцем в экспедицию ANSA, чтобы оставить все человечество позади, как в пространстве, так и во времени. Казалось, его трагедия заставила всех сблизиться и ощутить себя единым целым.

В день смерти Новы к человечеству вернулись сострадание и сочувствие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8