Дэн Абнетт.

Планета обезьян. Истории Запретной зоны (сборник)



скачать книгу бесплатно

Ноги Пардела действительно оказались сломанными. Как и рука, торчавшая под неестественным углом. Вся его грязная одежда была перепачкана кровью, стекавшей на камни и застывавшей под палящим солнцем. Маска его во время падения порвалась, обнажив его внутреннюю сущность, и перед Таулом предстала бледная, сморщенная красота истинного лица Пардела.

Это было унизительным позором, это нарушало все заветы. Умереть так – с лицом, устремленным в небо, лицом, открытым для падальщиков. Человек должен открывать свое истинное лицо только для Бога.

– Я принесу веревку. Мы тебя поднимем, – сказал Таул.

– Нет, – отозвался Пардел едва слышным вздохом.

Падение лишило его всех сил, и он мог только шептать, хотя разгоравшийся в голове Таула огонь говорил о том, что старик на самом деле кричит.

– Тогда что? – спросил Таул.

– Покой, – прошептал Пардел. – А когда и ты успокоишься, напомни мое имя Богу.

Таул кивнул и осторожно стянул с лица старика порванную маску, стараясь не встречаться с ним взглядом. Поврежденный латекс, когда-то тщательно отлитый по заданной форме, уже не восстановить.

Потом Таул снял свою собственную маску. Он даже не понимал, почему продолжал носить ее, после того как старейшины сделали его необожженным. В этом не было смысла, потому что в Тауле не осталось внутренней сущности, и его истинное лицо не имело значения.

Он прикрепил свою маску к лицу старика. Тот должен умереть с достоинством.

– Как ты это сделаешь? – прохрипел Пардел.

Таул отличался большой силой. Отчасти именно из-за этого старейшины и выбрали его. Он просунул руки под спину Пардела и приподнял его, так чтобы старик сидел. Ноги Пардела задели друг друга, и тот поморщился.

Таул вынул свой нож и положил его на край выступа. Старик посмотрел на нож, решив, что это и есть орудие смерти, и надеясь, что Таул совершит все быстро и уверенно. Пока Пардел смотрел, Таул стремительным движением правой руки переломил ему шею, которая хрустнула, словно сухая ветка. Глаза Пардела тут же погасли.

Таул положил тело старика и подоткнул его рваные одежды, чтобы их не развевал постоянно дующий в каньоне ветер. Попрощавшись, он полез наверх, навстречу остальным.

Взобравшись на вершину и поднявшись на ноги, он заметил на себе взгляды Калио, Арнии и Котте. Котте протянул ему винтовку.

– Пардел затих, – сказал Калио.

– Он ушел, – сказал Таул. – Его путь закончен. Омега.

– Альфа и омега, – пропели все хором.

– Где твое лицо? – спросил Котте.

– Мне оно больше не нужно, – ответил Таул. – Но оно было нужно Парделу.

– Я и забыла, какой ты красивый, – произнесла Арния, разглядывая его.


Две недели они шли по дороге, петляющей между кратерами. Ночами вдали лаяли дикие собаки, и Таул держал винтовку наготове. Днем, в жару, они шли по краям широких кратеров. Солнце пекло настолько сильно, что воздух гудел и щелкал. На дне кратеров виднелись озера, состоящие из неизвестной жидкости, некоторые из них отливали ярко-бирюзовым или кроваво-красным цветом.

Ветер доносил запах серы. Иногда в озерах что-то шевелилось – из их глубин поднималось нечто темное и массивное, отливающее металлом, но расплывающееся в дымке, клубящейся над ядовитой жидкостью.

Три дня спустя они впервые увидели признаки долины. Дорога извивалась между спекшимися от жара развалинами, которые были настолько древними, что походили на природные камни, но Таул различал проемы на месте окон и впадины на месте дверей. Кое-где виднелись полосы металла – там, где когда-то проходили канализационные трубы. Разъеденные временем и кислотой они рассыпались при малейшем прикосновении. Земля между развалинами блестела – Бог превратил песок в сверкающее стекло.

«Или же, – подумал Таул, – когда-то стекло было в окнах древних домов». В мгновение яростного гнева стекла из окон дождем посыпались на землю, и эти осколки, должно быть, спеклись между собой.

– Остановимся здесь, – сказал он остальным.

– У нас осталось мало воды, – сказал Котте.

«И еды», – подумал Таул, хотя вслух этого не сказал.

– Потому мы и останавливаемся. Скоро ночь. Рано утром поднимемся до зари и пойдем по холоду.

Они зашли на первый этаж одного из бывших зданий и расположились в темном помещении. Сюда проникал скудный свет, и они сняли темные очки.

Все вокруг было покрыто пылью, за исключением помятой металлической миски, которая, по мнению Таула, когда-то была сковородкой. Калио вознес молитву, после чего они поели, стараясь не думать о том, как мало у них осталось припасов. Потом Котте лег, чтобы поспать, а Калио сел в углу. Он достал из своей сумки реликвию и принялся листать священные страницы, раздумывая над тем, что могли скрывать утраченные фрагменты или потускневшие до полной неразборчивости участки.

Снять с себя маску было ошибкой. Таул понял это, едва не прошло и дня с того момента, как они оставили Пардела на скалистом выступе. Открытая кожа лба, носа, щек и кончиков ушей горела на палящем солнце. Все они несли с собой мази и масла для ухода за кожей, и спутники Таула охотно делились с ним своими запасами, но их было недостаточно.

Все они привыкли жить в пещерах и подземных туннелях, служивших домом их общине. Дневной свет и воздух снаружи были для них чужими. Старейшины предупреждали, что пребывание под открытым небом представляет собой одну из главных опасностей для паломников.

Разгребая толстый слой пыли, Арния нашла голову куклы, лысую и безглазую. Таул подумал, что ее выцветший пластик когда-то был ярким и цветным. Этот материал был грубее того, из которого были сделаны их маски, и совсем не гнулся. Арния повертела голову в руках и заглянула внутрь через отверстие в шее, чтобы посмотреть, не спрятано ли там что-нибудь.

Таул взял винтовку и пошел на крышу развалины. Он осторожно поднимался по остаткам лестницы, проверяя ее прочность с каждым шагом. Там, где ступени не выдерживали нажима, они осыпались дождем из пыли и обломков.

Когда он вышел на крышу, солнце уже заходило, опускаясь за горизонт и гудя, словно рассерженный жук. Казалось, его красный диск плавится и превращается в растекшуюся лужу света там, где небо встречается с землей.

Таул оглядел другие развалины – древние могилы древних людей. Обращенные к солнцу стены до сих пор отражали яркий свет, а противоположные казались темно-лиловыми. Тени из синих превращались в фиолетовые, затем в черные как смоль.

Таул повернулся на восток, пытаясь разглядеть дорогу. В последних лучах солнца он заметил темно-зеленую полосу листвы там, где начиналась долина.


Они вышли в путь до зари. Таул рассказал остальным про зелень, чтобы приободрить их. От развалин они прошли мили две по голой местности, после чего началась сухая трава, с шипением шуршащая у них под ногами. Изменился и воздух. Теперь он не был таким сухим, и в нем ощущался запах влаги и чего-то живого.

– Деревья, – в восхищении произнесла Арния.

Таул кивнул.

Это и в самом деле оказались деревья. Перед ними постепенно открывалась долина с густым лесом и сочными тенями под изумрудно-зеленым покровом. Лес казался таким живым – живее всего, что они видели за свою жизнь. Казалось, что быть настолько живым даже неприлично.

Таул шел впереди, держа винтовку наготове. Они вошли в густые заросли кустов, над которыми плясали пятна солнечного света, проникавшего сквозь листву. Земля здесь была влажной и темной. В свежем воздухе пахло смолой и соком растений. Над их головами кружили и жужжали маленькие насекомые; каждый раз, когда мимо них деловито проносился жук, все, даже Котте, невольно улыбались.

Таул же ощущал, как внутри него с каждым шагом все сильнее нарастает напряжение. Уж слишком шумным оказался этот лес. Под дуновением ветра листья постоянно шелестели, словно перешептываясь между собой. Ветви скрипели. Время от времени что-то щелкало или раздавалось какое-то глухое постукивание. Таул предположил, что эти звуки издают роющие норы и строящие себе убежище насекомые или даже птицы, о которых он слышал, но которых никогда не видел.

Шум мешал ему оставаться настороже, и он вздрагивал при каждом постороннем звуке. Ему хотелось, чтобы лес замолчал, и чтобы можно было слышать только то, что действительно важно – звуки, говорящие о приближении угрозы.

А в том, что лес опасен, не оставалось сомнений. Об этом его предупреждали старейшины. Лес кишит жизнью. Здесь много ресурсов – пищи, воды, древесины, почвы. За эти ресурсы ведут борьбу все три расы. Вероятность встретить здесь чужаков гораздо выше, чем в любом другом месте.

– Не спешим, – обратился он к паломникам. – Не торопитесь, держитесь за мной.

С этими словами он проверил затворный механизм и магазин винтовки, что делал каждый день с тех пор, как они покинули западные земли, но теперь он понимал, что это не просто обычная мера предосторожности.

Около часа они шли молча. Потом Арния сказала:

– Кто-то говорит.

Остановившись, они прислушались. И в самом деле, издалека доносилась чья-то речь, но слов было не разобрать.

– Ждите тут, – приказал Таул.

Подняв винтовку, он двинулся дальше, в направлении звуков, используя деревья в качестве прикрытия. Трудно было сказать, что это за звуки – возможно, чьи-то голоса.

Потом он понял, что это вовсе не голоса. Это журчание текущей воды.

Перед ним протекал широкий и быстрый ручей, петлявший между деревьями и впадавший в спокойное мелкое озерцо или большую лужу. Посреди водной глади, словно острова, возвышались освещенные солнцем камни. Озерцо окружали деревья, но их листва не скрывала лучей яркого солнца, освещавших середину озера. На открытом пространстве на поверхности воды сновали какие-то букашки. Время от времени раздавался всплеск и по зеркальной поверхности расходились круги волн.

Таул опустился на колени возле самого края водоема и зачерпнул горстью воду.

Вода была холодной и горькой, с привкусом минералов и сорняков, но вместе с тем чистой и свежей.

Он вернулся к остальным.


Вылив затхлые остатки, они наполнили фляги свежей водой. Арния напела мелодию гимна и склонилась, восхваляя Бога за его доброту, альфу и омегу. Калио снял перчатки, промыл в воде свои руки с нарывами и отвернулся, чтобы снять маску и промыть свое истинное лицо. Котте нашел ягоды и орехи, которые казались съедобными, и принялся наполнять свой заплечный мешок.

Таул стоял на страже. Рядом с ним неожиданно выросла Арния.

– Кто-то приближается сюда, – сказала она.

Таул нахмурился.

– Я их чувствую, – дотронулась она до своего лба.

– Предупреди остальных, – сказал Таул.

С помощью своего внутреннего огня она предупредила Калио и Котте без слов. Все четверо поспешили скрыться в кустах под деревьями, сбившись в кучу. К ним вернулся страх.

Калио тяжело и взволнованно дышал. Ему пришлось в спешке бросить свои водные процедуры, и он до сих пор поправлял маску, чтобы не потерять достоинство. Руки его были мокрыми, с рукавов балахона капала вода.

На дальней стороне озера между деревьями показались какие-то существа. Дикие люди, грязные и замотанные в звериные шкуры. На западе таких людей странники видели нечасто. Говорили, что на востоке их гораздо больше. Это были остатки Первой расы, изначальные творцы, потерявшие разум. От них произошла Вторая раса, к которым принадлежал Таул с товарищами – те, кто обладал знаниями и памятью, кто сохранил способность мыслить и обрел дар огня, а благодаря ему и внутреннюю сущность, угодную Богу.

Дикие люди подошли к озеру. Трое мужчин и одна женщина. В руках они держали копья – простые заостренные палки. Никто из них не говорил, ни вслух, ни внутренне, потому что они не умели. Они были немыми. Ручей и то казался разговорчивее.

Люди крадучись прошли вдоль берега, а потом двое мужчин перепрыгнули на плоские камни в воде, вглядываясь в водную гладь.

– Что они делают? – прошептала Арния.

Таул пожал плечами.

– Спугнуть их? – спросил Котте.

Таул сразу понял, о чем идет речь. Представители Первой расы крайне восприимчивы к внушению. Сосредоточившись на своем внутреннем огне, Котте мог бы заставить их увидеть столб пламени, вспышку молнии, или что-то еще похуже. А воображения Котте было не занимать. Он бы точно сотворил видение, которое заставило бы диких существ в страхе броситься прочь сломя голову.

– Подожди, – сказал Таул.

Один из людей ткнул копьем в воду и вынул его с чем-то серебряным, бьющимся на конце. Поймал рыбу. Спутники мужчины одобрительно замычали и захлопали в ладоши.

– Они охотятся, – сказал Калио.

– Ты бы мог съесть рыбу? – поморщившись, спросила Арния.

– Наверное, да, – ответил Таул. – Они же едят.

Люди притихли и продолжили терпеливо высматривать добычу. Второй мужчина тем же резким движением поймал еще одну рыбу. Третий мужчина и женщина собирали ягоды и фрукты вдоль берега. Потом женщина что-то нашла и вскрикнула от неожиданности. Двое рыболовов соскользнули с камней в воду и пошли к ней.

– О нет, – пробормотал Калио. – О Боже, прости меня.

Таул увидел, что нашла женщина. Озаботившись своей маской, Калио в спешке оставил свою сумку на камнях возле озера. Сумку, в которой хранилась реликвия.

– Ах, Калио! – вырвалось у Арнии.

– Теперь их точно нужно напугать, – сказал Котте.

– Чтобы они убежали вместе с книгой? – спросил Таул.

Поднявшись, он прицелился. Его охватила тошнота, но если бы он попал в женщину с книгой, то она осталась бы на месте, а громкий звук выстрела заставил бы остальных сбежать. Таул был хорошим стрелком. Старейшины запада выдали ему четыре магазина для тренировки, прежде чем отряд вышел в путь. Таул усердно тренировался, чтобы потом, когда он станет необожженным, выполнить возложенную на него задачу. Его разум и глаза обучались убивать, после чего его мозг хирургическим образом нейтрализовали, освободив от запретов на убийство. Такова была жертва, которую ему пришлось принести ради служения Богу: лишиться священного статуса и стать невидимым для Бога, погасить свой внутренний огонь, чтобы служить Богу бескорыстнее, чем любой последователь до него.

Таул прицелился, наведя оружие прямо на голову женщины и сделав поправку на понижение, как научился. Тошнота усилилась. Ему уже доводилось убивать. Он убил Пардела. Но это было убийство из жалости. Теперь же ему предстояло совершить хладнокровное убийство.

А эти люди… необожженные, как и он, без внутренней сущности… Разве он теперь не более похож на представителей Первой расы, чем на представителей Второй? Эти люди ближе к нему, чем Калио, Котте и Арния.

Таул медлил. Он вспомнил, что способность к убийству – отличительная особенность Первой расы, ее губительный изъян. Способность Первой расы убивать сделала мир таким, каким он существует сейчас. То самодовольное удовлетворение, с каким представители Первой расы убивали, преобразило планету и, в конечном итоге, послужило толчком для появления Второй расы. Оно сотворило Бога, и Бог прекрасен, потому что Бог – это способность Первой расы убивать с широчайшим размахом, но под контролем. Высший потенциал, вечно сдерживаемый во имя славы, проявление великого могущества и великой любви.

Величайшее доказательство этого постулата – это их реликвия. Священное писание.

Тошнота стихла. Теперь Таула охватил праведный гнев. Первая раса впустила в мир насилие. Его представители заслужили, чтобы их убили за такое святотатство.

Его палец замер на спусковом крючке.

И тут посреди спокойствия леса раздался оглушительно громкий выстрел. Один из мужчин дернулся, словно туго натянутый канат с лопнувшей прядью. Правая сторона его лица превратилась в кровавое месиво. Покачнувшись, он плюхнулся в воду.

Распахнув глаза от изумления, Таул опустил винтовку – он так и не нажал на спусковой крючок.

На поляну выехали трое всадников. Их лошади на полном скаку устремились в воду, вздымая брызги.

Это были солдаты Третьей расы.

Обезьяны.

Мускулистые темные существа, покрытые черной шерстью, по цвету походившей на их черные кожаные доспехи. Грудь каждого пересекали патронташи, а один держал в руках винтовку, упиравшуюся прикладом в бедро. Из его пасти с острыми, похожими на кинжалы клыками, вылетали отрывистые приказы. Его спутники размахивали длинными дубинками.

Дикие люди пустились врассыпную. Один из мужчин попытался убежать через озеро, но всадник быстро догнал его и, ударив со всего размаха дубинкой, свалил с ног. Мужчина с разбитой головой полетел в воду, подняв брызги.

Женщина сбежала вместе с сумкой.

– Сидите здесь! – строго прошептал Таул остальным.

– Но как ты… – начала было Арния.

– Я сказал оставаться здесь! – отрезал Таул и повернулся, чтобы побежать, но застыл. Обезьяна с ружьем развернула своего коня и направила его в их сторону. Копыта животного заплескали по мелкому водоему. Всадник пристально всматривался в кусты, где прятались паломники, как будто услышал их голоса. Глаза его сузились, брови нахмурились.

Воин казался поистине огромным, с мощными руками и плечами. Глубоко посаженные глаза под нависшими бровями светились жестокостью. Таул никогда не видел обезьян вживую. В суровых пустошах запада представители Третьей расы встречались крайне редко. Они появились позднее других и находились ближе всех к животным, но при этом и отличались самой большой силой.

Разглядывая обезьяну сквозь листву, Таул вдруг поймал себя на мысли, что его невольно завораживает исходящая от этого существа угроза. Завораживают его лиловая униформа, кожаная броня, перчатки и переброшенные через грудь ленты с патронами. Завораживают уздечка и седло. Блестящие капли воды на гриве лошади и в волосах обезьяны.

И винтовка, зажатая в цепкой лапе. Особенно винтовка.

Она почти ничем не отличалась от той, что держал Таул. Вручая ему оружие, старейшины сказали, что нашли его и патроны возле трупа в пустыне. А как иначе? Как еще они могли раздобыть винтовку – не отнимать же ее у такого мощного существа?

Очевидно, удовлетворившись увиденным, всадник хлестнул поводьями по загривку свою лошадь и развернул ее. Вслед за остальными он проскакал галопом по мелкому озерцу, подняв тучу брызг.

Таул побежал между деревьев, стараясь держаться ближе к земле. Он слышал окрики и треск ветвей, топот копыт и отрывистую перекличку всадников. Раздался еще один выстрел. Третья раса охотилась на Первую. Старейшины рассказывали ему об этом. Обезьяны охотятся на людей, чтобы содержать их как рабов или убивать как вредителей. Чаще всего – убивать, как вредителей.

Третья раса охотилась на все.

Таул заметил, что вслед за ним бежит Котте.

– А ну вернись! – огрызнулся Таул.

– Нет, – решительно отозвался Котте. – Без меня ты ту самку не найдешь.

– Я…

– Здесь? – спросил Котте, показывая на густые заросли.

Таул нехотя признал его правоту. Без дара огня он вряд ли учует яркий, звериный разум дикой женщины.

– Сюда, – крикнул Котте.

Схватив Котте за шиворот, Таул резко потянул его на себя, в укрытие между кустов. Совсем близко от них проскакал всадник. В пылу погони Котте забыл, что у Третьей расы нет огня. Разум обезьян темен и невидим для внутренней сущности Второй расы. Чтобы учуять их приближение, нужно прислушиваться к внешним звукам, к топоту копыт.

Немного переждав, они побежали дальше. Котте указывал путь, сосредоточившись на своих внутренних ощущениях.

– Она побежала сюда!

И вот опять до них донеслись топот копыт и крики обезьян. Охотников было больше, чем трое, – здесь оказался целый отряд. Добежав до очередной прогалины, Таул с Котте снова спрятались в кустах. Мимо проскакали два воина из обезьян; один держал в руках тяжелую веревочную сеть. Чуть позже раздались крики. Животные крики. Котте поморщился от нахлынувших на него страха и ужаса.

– Она слишком далеко, – выдохнул он и взмахнул рукой. – Там, на дальней стороне…

– Сумка все еще у нее?

Котте пожал плечами, задыхаясь.

– Я приведу ее к нам.

– Что?

– Иначе не получится.

Котте напрягся. В висках у Таула застучало – его спутник выпустил свой огонь и направил его вдаль. Только один Бог знает, какие видения сейчас вызывает Котте.

Чуть позже раздался вой, эхом разлетевшийся по лесу. Женщина двигалась в их направлении, в ужасе сбегая от жуткого видения, нарисованного Котте в ее примитивном сознании.

Вот она показалась среди деревьев, по-прежнему крича. Сумка висела у нее на плече со скрученной и запутанной лямкой. Послав женщине мысленный приказ, Котте заставил ее остановиться и замереть на месте. Обессилев, она упала на землю. По всей видимости, ее неразвитый мозг не вынес жара внутреннего огня. Котте подбежал к ней и принялся распутывать лямку.

– Помоги! – крикнул он.

Таул поспешил к нему на помощь. Из кустов на дальнем концу поляны, ломая ветки и вздымая облако листвы, на полном скаку выскочила лошадь со всадником-обезьяной. Увидев их, всадник зарычал.

Таул даже не поморщился. Он остановился и поднял оружие. Согласно писанию, обезьяны не животные, поэтому запрет на убийство распространяется и на них.

Но Таул необожженный. Писание ему теперь не указ.

Обезьяна натянула поводья, и лошадь поднялась на дыбы. Человек? Человек в одежде и с оружием? Таул точно не понимал, какие мысли проносятся в голове у всадника, но тот явно не ожидал увидеть перед собой такое непонятное существо.

Впрочем, его замешательство длилось недолго. Испустив очередное глухое рычание, обезьяна подняла винтовку.

Таул выстрелил.

Прямо в центр массы, как его учили. Пуля пронзила туловище обезьяны, отчего та пошатнулась, но не слетела с седла. Покачиваясь, словно пьяный, всадник с недоумением посмотрел вниз, на рану на груди, откуда потекла кровь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное