Delicate Wind.

Очень Простые Мы. ищи себя всегда…



скачать книгу бесплатно

«Жизнь – часто полна бессмысленных моментов ожидания следующих моментов, в которых мы также чего-то ждем, надеемся и мечтаем, между тем как в будущем нет ничего, кроме смерти. И вся подсознательная тоска тогда, когда нам нечем занять себя, нечем обмануть, это бегство на волю от тщательно давимой ярким видеорядом ДЕЛ – ПРАВДЫ, о том, что усилия часто тщетны».

15 сентября 2004 года
Только бабочка знает ответ…

© Delicate Wind, 2016


ISBN 978-5-4483-0916-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Prologue…

Включаю компьютер. Слушаю, как нарастает с каждой секундой вращение кулера-вентилятора, а губы мои трогает легкая улыбка, наконец-то, сегодня, я открыл один из секретов творчества, быть чуточку простым. Просто писать о том, что происходит со мной каждую секунду. Попробую? Или нет?

Я задумчиво смотрю на мелькание приветствия системы и не торопясь создаю новый текстовый документ. Думаю над названием. Сейчас, секунду, миг, и вот наименование готово, оно на обложке, дело за вдохновением. Разворачиваю «doc» на весь экран и смотрю на девственно белое поле, сейчас. ОНО – Тут. Мысли потекут рекой, и реальность начнет переноситься на него, такое белоснежное, чистое, прекрасное, пока холодное, но я ведь согрею его теплотой слова? То, что еще миллиметр назад было жизнью, вольется в узкую колею букв. Итак…

Сегодня был необыкновенный день, я еще на шаг, миг, приблизился к свободе, еще раз осознал простоту в самом себе.…И понял – как я вроде бы люблю ее. Стоило вчера на два часа расстаться, и я почувствовал это. До этого Мы целую неделю провели в моей квартире, откуда уехали все родственники, но этот отрезок времени не ценился мной, и, к тому же, я находился в легкой депрессии, проживая очередное ложное состояние ума, одно из темных покрывал иллюзий, что скрывают от нас истинное наслаждение каждым мигом. Но – теперь я сдернул его.

Заметил полностью все, и ее и мир. Мы идем с ней по городу, недавно мы расстались с друзьями, пили «жигуль-пиво» у памятника Матери-Родине, нелепого колосса с указующей рукой-перстом, рождающем при взгляде слева ассоциацию, что это уже не Мать, а Отец, и вот одни. Я думаю о ней, она обо мне, наверное. «Слушай, я хочу еще более глубокого ощущения тебя со мной, мне мало», шепчу ей на ушко, целую шейку. «Да, я люблю тебя», улыбается она, мой Странный Ангел, и прижимается ко мне, ее глаза наполнены мягким светом полдня и сердца наши почти захвачены им. Это так просто.

Вдруг я замечаю, что во всем Городе Бледных Теней только ее глаза настолько полны сияния, пятьсот тысяч других глаз, черных бездн-пропастей, частей огромного Города – «Мега-Центра», «Европы-Сити», «Плазы-Понто-резки», чуть тускловаты, в них не отражается мир и они печальны. А иногда злы.

Я говорю об этом. «Да, спасибо, ты знаешь, твои глаза тоже. В них я вижу небо и море».

«Ты так дорога мне, завтра ты уедешь, и я не увижу тебя целых три дня. Я буду скучать. Но мы ведь будем звонить друг дружке, правда»?

«Правда», мы опять целуемся, нежно переплетая языки, и я смеюсь, потому что щекотно. «Слушай, я хочу написать рассказ о тебе», говорит она, «задай мне тему». Я останавливаюсь напротив вывески с надписью «Мир Детства» и, наклоняясь к ней, шепчу – «О нас… Просто о нас. А ты задай мне тоже. Мне как-то не приходит в голову». «Напиши про то как нам хорошо просыпаться вместе. Ты такой вредный когда просыпаешься и у тебя губы теплые, а у меня холодные». «Почему у меня теплые губы»? Удивляюсь я. Она хохочет: «дурачок, у всех спящих людей теплые губы, а когда мы встаем, умываемся, делаем себе завтрак и выкуриваем первую сигарету, они чуть холодеют. Это же все знают. Ты опять не в дружбе с реальностью, витаешь в облаках. Спустись на землю и посмотри вокруг, заметишь много прекрасных вещей. Все творчество находится тут, вокруг тебя».

«Да, знаешь, я тоже часто думал об этом. Помнишь ОДНУ Книгу? У автора как раз присутствует эта самая простота, которой мне не хватает. Интересный стиль, все понятно и одновременно просто». Она чуть сердится и игриво грозит пальчиком моему отражению в луже. «Ну, опять ты в книгах все ищешь, не слишком ищи мир там. Поищи в себе. Не забывай, что все гениальное очень просто». Мы, разжав пальцы, переходим через улицу, в зубах у нас по сигарете – и в этом движении мы, может, чуть отдалены от самих себя, хотя, наверное, мне кажется.

Но вот мы опять заглядываем в бездны наших глаз. Слова текут между нами, какие слова? Письменность, тонкая шумерская клинопись нежности, любви. Буквы исчезнут из памяти со временем, они не важны. Главное то, что мы вместе сейчас. Ощущаем то, что ощущаем. «Шуньята, у меня что-то в животе болит», жалуется Ангел, и я обнимаю ее, желая забрать всю боль. Автобуса, что отвезет ее в общагу, все нет, да и на остановке никого нет. «Странно», произносит она и гладит меня по щеке. Я опять ощущаю как дорога она мне. Почему? Или? Почему я на прошлой неделе этого не видел?

Сколько же этих черных покрывал в нас, покрывал, которые лишают ЭТОГО, что мы сейчас чувствуем? Хочу сорвать все!

Наконец мы устали ждать и решили уйти на другую остановку, где тоже бывает автобус, идущий в ее сторону. А в какую сторону идем мы? Наши отношения сегодня стали глубже. Только это я знаю точно. Идем по огромной темной площади к музыкальному магазину, красиво, как в психоделическом кино мерцающему огнями в вечернем воздухе, и наши пальцы в крепком замке страсти.

Скоро мы расстанемся и мне грустно. «Ты знаешь, я устала от всего, от мира от людей. Вокруг меня так много людей. Я хочу, чтобы на один день из города все исчезли, и я отдохнула». «И от меня и от этого»? Она сжимает влажные пальцы. «Просто всего этого слишком много, ценность этого стирается, а когда день всего не будет, я снова начну все ценить. Только тогда», (пауза). Мы умолкаем и опять закуриваем, потом делимся сигаретами, ведь деньги кончились и завтра будет нечего курить. Город кружится вокруг вселенных наших сердец, а мы начинаем детскую игру. Беремся за руки и кружимся, кружимся, до головокружения……Нам очень весело… Действительно весело. А иногда, правда, бывает очень странное состояние, когда тебе плохо, но ты все равно шутишь и смеешься. Кружишься, кружишься. Просто Так, как сегодня, в кругу «друзей», за парочкой бутылок пива и соленым анекдотом. Мне было плохо, но я смеялся и одновременно с депрессией любил ее… Кадры отмотались к началу действа и стоп.

Автобуса все нет, и она некрасиво хмурится. «Лаки, ну, у меня живот болит. Пусть он будет», и тут же желание исполняется, к остановке медленно подъезжает автобус, и она бежит к нему со всех ног, на прощание поцеловав в губы. (Долгая пауза, очень долгая).

Автобус быстро испаряется, а я иду домой, на душе у меня ощущение окончившегося праздника, как в детстве, когда день рождения закончился, подарки вручены, и на кухне мутно блестит гора немытой посуды. Но наверное она права, надо расстаться, чтобы больше ценить!

Прохожу мимо неоновой вывески и вытаскиваю из кармашка моей рыжей кофты-кенгурухи сломанную сигарету. В этом синем трупном свете я вытряхиваю табак из фильтра и втыкаю огрызок никотиновой палки в образовавшееся отверстие. Затягиваюсь и провожаю блудным взглядом ее автобус, на миг застрявший на повороте. Но вот он исчез в ночи и я один, без нее, наедине с этим городом. Мяууу!!

Мимо идут люди, тени их рубят стены и исчезают, я смотрю на них, некоторые из них курят, некоторые нет, и я думаю как странно, что мы так много видим раздельно друг от друга.

Она сейчас видит людей, которых я никогда не увижу. Она уже далеко. Далеко, пятьсот метров, шестьсот, восемьсот, километр, сигарета искурена, и я кидаю ее в лужу, мерцающую красным светом от фонарей ночного клуба, мимо которого я прохожу. Ангел так близко и так далеко от меня… (легкая грусть). Она едет в автобусе, я думаю о ней, она обо мне, и это успокаивает нас. Все просто. Подхожу к дому и поворачиваю ключ в замке.

Написать об этом? Я улыбаюсь и крадучись захожу внутрь, открываю обшарпанную дверь своей комнаты и сажусь за стол. Света нет, окно открыто и из него в комнату врываются звуки ночного города. Все темно, но на душе у меня теплый июльский полдень и я думаю, как необычно держать целый кусок жизни у себя в голове. Но вот я включаю компьютер, и комната наполняется белым светом, сейчас я начну писать……

Написать об этом? Я улыбаюсь и крадучись захожу внутрь, открываю обшарпанную дверь своей комнаты и сажусь за стол. Света нет, окно открыто и из него в комнату врываются звуки ночного города. Все темно, но на душе у меня теплый июльский полдень и я думаю, как необычно держать целый кусок жизни у себя в голове. Но вот я включаю компьютер, и комната наполняется белым светом, сейчас я начну писать……

Точка 2…Реверс. Перемотка…

«Йог не должен ожидать понимания от окружающих, ожидать это – безумие! Его задача восходить к высотам Духа, игнорируя боль и одиночество»!


Я решил сегодня написать что-нибудь еще. Вернуться к умершей неделе, например. Сейчас только пошарю уставшей рукой по полке воспоминаний. (Стук, шорох и звук падающих листьев-книг). Нашел! Прошлая неделя, она была как шторм на море и ощущения «нас вместе» – то поднимались вверх, то опускались вниз. Жалко, что так бывает – жизнь коротка. В первый день мы сделали уступку своей обычной усталости, и, радуясь возможности неограниченно тратить деньги, (я получил немаленькую зарплату), бросились во все тяжкие. «Амиго» и «Шейк», два коктейля, которые мы так любим, а еще сто тысяч молодых оболтусов Города. Она уверяла меня, что это не принижает нас, что выпить пару коктейлей, в общем, не очень страшно, но я думал по-другому в тот миг мира.

Мы просто тусовались как все «у фонтана» в центре города. На месте встречи так называемой «андерграунд-молодежи», к которой мы себя причисляли, если учитывать наш стиль одежды, довольно выделяющийся на фоне одинаковых клонированных с Запада «прикидов» и «дресс-кода» презирающих нас мажоров, в большинстве своем тоже раньше тупивших здесь, но теперь воображающих, что они элита. (Перебрались бухать с облезлых лавочек на крыши наскоро построенных «гастарбайтерами» пентхаусов).

Ее – длинное белое платье с ломаными пластиковыми розами. «Гады». Африканские косички. Кольца. Браслеты. Мое – километровые «клеша», на фоне невероятной расцветки майки с улыбающимся вечности Майклом. Лак. Мусс. Гель. (Самомнение). Претензии на стиль!

Что такое «андеграунд-молодежь» в нашем Кал-сити? Люди не как все? Те, с кем можно поговорить о чем-то отличном от обычных разговоров. Но на самом деле настоящей творческой молодежи в Городе Теней уже не было, она вымерла, или уехала, прожив желание революции и став послушной слугой Большого Города, и большинство из тех кто приходил сюда, просто играли себя как андеграунд, как роль в театре, причем не всегда успешно. Несколько тусовок, соответствующих какому-нибудь направлению в «музыке», «BLACK METAL», «Хард», «R-n-B», и прочие «рэперы-пофигисты», «нарядные Эму», и так далее. Многие заурядно опустились до банального желания одеваться «не как все». Банданы и черные кожаные «декольтес», белая пудра, штанга пирсинга в языке или широкие штаны. «Ты где такое кольцо купила»? «В „Акве“». «Ну, КлевО выглядишь»!

Много пива, денатурата, пустых разговоров, часто никуда не двигающаяся жизнь. Наркота. Драки. Тусовка. Мы отдельные! Мы отличные! Они забыли, настоящий андеграунд это творить внутри себя, выйти за рамки обычного творчества и… Мира. Открыть что-то новое. Так он, в общем, создателями движения и задумывался, но, подавляющее большинство здесь, хотя и были музыкантами, в реальности не создали ничего – что заслуживало внимания. Главное было сказать – я тоже состою в такой-то группе ГОРОДА. Сказать, многозначительно попивая портос «777» на сломанной скамейке и явно намекая, что те, кто не тасует жизнь тут – это не люди.

Впрочем, бывали и исключения. Очень «интересные люди», с кем можно поболтать о чем угодно за бутылкой пива, и увлекательно причем. Настолько интересно, что сам допинг-алкоголь, купленный для облегчения общения, становился не главным. Не нужным. В этот миг исчезало испытываемое большинством здесь, запрятанное глубоко внутрь, чувство одиночества. ТОГО одиночества, что есть у всех, что не утопишь в бутылке, не спрячешь в потоке ненужных торопливых фраз, что не уберешь даже наличием ЛИЧНОЙ жизни, даже любимым человеком РЯДОМ. Что есть и все! Как данность. Как рок, меч, гильотина, висит оно над головой. Разделение. Иногда отступает, все-таки отступает, после ОЧЕНЬ большой дозы, когда ты растворишься в массе, станешь плести частую сеть бреда. Но?

Фразы. Буквы. Слова. Фразы. Буквы. Слова. Разве, легче? Блестят глаза после пол-литра любимого «подвального» портвейна «три топора». Но вот все разошлись, исчезли… Улица, дом, смятая холодная постель, – и гильотина летит вниз и режет по живому, терзает плоть и душу, и тогда ты горько спрашиваешь себя: «И что, ты убежал от него? Вот оно, здесь, сейчас. И сколько можно бегать от того, что глубоко, что часть тебя. Не лучше ли прожить, смириться, рассмеяться сквозь горечь слез»? Ответа нет. И какая-то книга в ржавом бархате. И пустые бутылки под кроватью в паутине и пыли. Отвлечься. Не думать. Забыть о скуке. Ускользнуть от мысли о нем. Правда, это мое ощущение ТУСОВКИ, МИРА, ВСЕГО… (Это поправимся). Но. Почему все же мало тех, кто заставляет забыть о НЕМ? Как например она. И, ах, да. ОНА. Я прервал НАШЕ действо. Продолжим…

Мы приходили на этот фонтан, пили коктейли, нам было якобы весело, мы не были злыми, мы, а точнее я, искал простоту здесь, в который раз учился общаться с людьми. Но мне кажется мы переборщили с этим, слишком слившись с обычной тусой. В какой-то момент наши глаза залило темной тушью людского водоворота, на мгновение правда, но все же.

«Давайте сегодня вечером, у Лаки», весело кричит Ангел, и мы идем с небольшой компанией ко мне домой, хотя разве назовешь домом место которое тебе не принадлежит. Берем ящик дьявольски вкусного бразильского пива, и усаживаемся на полу перед компьютером, смотреть заграничное кино, какую-то там черно-белую комедию в стиле «тупой еще тупее». Мы смеемся. Затихаем. Сцена меняется, не так интересно. Лица осветились и снова тьма. Вот другой кадр. Опять смеемся. Свет. Над очередной шуткой в нашем Фильме… Серые тени отражений ходят по комнате, подхватывают нас, тащат за собой в сюжет, и становится жутко, как вроде это не мы сидим перед экраном, а манекены.

Я сижу рядом с ней, обнимаю, рассеянно глажу по косичкам, а по телу разливается приятное алкогольное тепло и мое отношение к любимой немного тускнеет. Или кажется? Вадим, Мирра, наши «друзья», которых мы подцепили в столь популярной соц-сети, сидят неподалеку, и Вадим, думая, что никто не видит, залезает к Мирре под юбку. Она сначала чуть смущенно улыбается, а потом зло отдергивает его руку.

«Шуньята, ты о чем думаешь»? Спрашивает Ангел, с беспокойством всматриваясь в мои глаза. «Так, ни о чем, я-то фильм смотрел, а вы нет. Дай покурить». Она протягивает сигарету, я закуриваю и смотрю в окно, она в экран. Мне как-то равнодушно и мутно, хочется спать, я наверное очень устал. Ничего не хочу. За окном, по темному небу, скользят, подсвеченные фосфорным пеплом луны, облака какой-то причудливой формы. Но мне нет дела до них. Я загадочно безучастно наблюдаю за их зарождением и разрушением на небесах, сегодня очень сильный ветер.

Вот одно облако приняло форму обезьяны, другое обернулось тигром, кстати, сейчас год обезьяны, мой год. Наконец по экрану ползут титры, и мы ложимся спать. «Ну, чувачки, счастливо вам чих-пых», скалится Вадим, уходя в другую комнату, и мы с Ангелом в один голос вскрикиваем: «Фуу, уйди противный». Сквозь тишину квартиры до нас долетают фразы типа: «Ты толстая дура, ненавижу тебя. Какого черта я вообще с тобой связался». Звуки торопливых поцелуев и………

Мы Гасим свет, гасим компьютер, гасим все, даже пламя свечи и – темнота. Только кран сам с собой разговаривает на кухне. Я отворачиваюсь и засыпаю, даже не обняв любимую. Я устал. Облака также текут по небу из бесконечности в бесконечность, луна заглядывает в окно, я лежу и наблюдаю это и внезапно поворачиваюсь к ней. «Прости меня. Сегодня я не хочу. Очень устал». Она лежит неподвижной массой, как выброшенная на берег рыба, и смотрит на меня своими темными карими глазами в которых мерцает свет луны и, вот изображение в них чуть смазывается. Появляется слеза. И мне становится нехорошо! Вечные женские штучки! Пытаюсь ее успокоить, но она отстраняет мои слова. «Я понимаю Шуньята, ты устал, я не обижаюсь. Просто у меня сегодня такое настроение». Молчание.

Я встаю с пола, где мы уютно расположились на старой, еще дедовской перине, из дыр в которой то и дело вылазят «щекотунчики» перьев, и снова включаю компьютер. Ищу в нем соответствующую состоянию наших душ музыку. И вот комнату обнимает голос «Pg Harvey», такой тихий и в тоже время буйный. Жесткий. Точно как наше настроение. Мы молча курим, следя как дым улетает под потолок, и сверкает там, тонкий, в лучах луны. Очень хочется остановить время, но оно безжалостно смазывает серебряное полотно неба чернотой туч. Засыпаем уже под вкрадчивый шепоток «Travis». *_*

Другой день. Пробуждение, ее ласковый поцелуй и мое недовольное ворчание, я не люблю просыпаться. Так печально осознавать насколько я бываю зол к ней по утрам. Эгоизм отдыха, сквозь сон я не понимаю, что это ОНА будит меня своей любовью, имея желание рассказать какой сегодня чудесный день и как она меня любит. Отталкиваю ее, прихожу в себя, сбрасываю оцепенение сна и залечиваю ее душевные раны своим поцелуем! Мысль остановилась. (Смазывание, зажеванная кассета сюжета). Фраза зависла в моем сознании, не знаю о чем писать дальше…

Надо вспомнить. Сворачиваю файл и смотрю на ее фотографию на рабочем столе. Большие карие глаза виновато взирают на меня, я отворачиваюсь и вижу смятую постель, хранящую ее запах. Сколько еще ночей мне предстоит так провести без нее? Основная проблема – отсутствие места (.^.) Но иной вопрос хочу я себе задать. Почему, когда она так уютно спала на этом одеяле, свернувшись в клубочек и сладко посапывая, я больше думал о творчестве, а сейчас, когда я больше предоставлен творчеству, я только и делаю, что думаю о ней? Жизнь дарует так много вопросов без ответа.

«Ага-га..га»? Поет Мумий Тролль в недрах советских колонок. Выключить, выбросить, я слишком привязался к нему, слишком привык извлекать глубокий смысл, радость из его песен. Все мы ищем радость, удовольствие, в ком-то или в чем-то. А надо бы из себя. Но так грустно понимать, все проходит, так и время Тролля прошло. Я ужасно сентиментален сейчас, пытаюсь выбросить это чувство. Безрезультатно. И чувствую себя наивным дураком. А он все поет. «Прошлых дней не вернуть, не придумали такого науки», (слушаю в торжественном молчании и ощущение такое, словно кто-то пытается вырвать из моей груди сердце, до того пронзительно бьет в уши-тело-душу эта мелодия.)

 
             «Новая луна апреля»
 
 
        Прошлый день как листва,
        Упавшая, увядшая в ночь.
        Она умерла навсегда,
        Никто не может ей помочь.
Прошлых дней не вернуть,
Не придумали такого науки.
Но мы не ищем неведомый путь,
А сидим, сложа дома руки.
Новая луна апреля
Осветила небосвод.
 
 
Но мы ей уже не верим,
Нам она ничего не несет.
Мы мечтали о заре,
О волшебных садах.
Но это все пришло к тебе
Лишь в прозрачных снах.
 
 
Мы искали место где
Нету у человека дел.
 
 
Это счастье на земле
Никто никогда не имел..
 

Он теперь просто память о глупых заблуждениях. Всему свое время, тогда, когда во мне впервые открылся свет, он был нужен, он соответствовал моему сознанию-моменту, помогал открывать еще…

В ту пору эта песня звучала как гимн против тьмы, против нежелания людей открывать себя настоящему, а теперь она просто – прошлое. Просто напоминание о «преходящести» бытия… Просто запись. Только запись. Голос смолк, и я остался один на один с равнодушным миром без царапающего сердце нежно-мяукающего голоса. Писать свое бесконечное кино одному? Стало страшно!

Верно, в его песнях много смыслов, они многомерны и каждый раз в них открывается что-то еще. Но – неужели придется искать новых песен, подходящих моменту жизни? Да и надо ли их? Решимся? Кассетный мальчик, кассетный мальчик, Грустно! А еще и больно! Как тяжко и хочется кричать!!!

Внутренний ребенок – он так раним, и его так легко потерять в гонке за смыслом, который здесь. Ведь когда ты один, ты острее осознаешь чудовищную мысль, что единственный, кто тебя понимает, это ОН – далекий кумир и ветер за окном. А они оба рядом и так далеко одновременно, нельзя потрогать, и на самом деле в глубине души ты постигаешь, как обманываешь себя сентиментальностью. Что надо жить как все и не заморачиваться, но ты не можешь жить как все и терзаешь себя.

Выключил. Тишина. Только кулер жужжит, и клавиатура трещит под пальцами. Так на чем я остановился?

В этот день волна взаимных ощущений взмывает вверх, и темное покрывало чуть соскальзывает с бриллианта наших душ. Мы купили диск с фильмом, который так давно хотели посмотреть. «Амели»…

День стремительно пролетает, как брошенная в убыстренную перемотку магнито-лента, и вот вечер обнимает нас теплым дыханием начинающейся осени. Идем по бульвару, пиная ногами разноцветные пряные листья, вдыхаем острые запахи увядания, улыбаемся, разделенные на вселенные образов, а в моей новой черной сумке лежит на дне заветный диск с улыбкой Одри! Он ждет своего часа, храня лето и поцелуи. Мы смотрим друг на друга и не смотрим, мысли наши витают отдельно от реальности. Где мы? И теплота осеннего солнца тоже не замечается нами. И люди скользят мимо, машинально отклоняясь от нас.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5