Цвета Реальности

Дарья Север

Цвета Реальности

Глава 1. Новый старт

Эмили в последний раз оглядела пустую квартиру. Голые стены, следы от картин, пыль на подоконнике. Здесь она выросла, здесь впервые взяла в руки кисть, здесь пережила и первые победы, и первые разочарования. Теперь – всё. Пора двигаться дальше.

– Паскаль, идём, – позвала она, застёгивая молнию на дорожном рюкзаке.

Корги, до этого с важным видом обнюхивавший угол, вскинул голову. Его пушистая рыже‑бежевая шубка слегка топорщилась после долгой поездки, но глаза блестели – он явно чувствовал: начинается что‑то новое.

Эмили улыбнулась. Паскаль всегда был её верным спутником – и в моменты творческого подъёма, и в часы сомнений. Теперь он ехал с ней в незнакомый город, где её ждала работа в студии «Кубы Микробеля».

На улице пахло дождём. Небо затянуло серой пеленой, но Эмили не обращала внимания. Она шла по тротуару, вдыхая влажный воздух, и чувствовала: вот он – момент, когда прошлое остаётся позади.

Студия «Кубы Микробеля» располагались в старом лофте на окраине города. Здание выглядело так, будто его построили в 1920‑е, а потом забыли перестроить: кирпичные стены, огромные окна, скрипучие лестницы. Но внутри царил хаос творческого безумия. По коридорам носились люди с планшетами, на стенах висели эскизы фантастических существ, в воздухе пахло кофе и акрилом. Эмили остановилась на пороге, чувствуя, как по спине пробежал лёгкий трепет.

– Ты Эмили? – раздался голос.

К ней подошла женщина лет сорока, в чёрном свитере и с пучком рыжих волос.

– Да, – кивнула Эмили. – Я… я только что приехала.

– Отлично! Я Лина, арт‑директор. Пройдём в студию.

Лина вела её по лабиринту коридоров, попутно бросая короткие фразы:

– Мы делаем игры, которые меняют восприятие. Не просто пиксели на экране – истории, которые живут. Ты читала бриф?

– Да, – сказала Эмили. – «Хроники Сумеречного рубежа». Главный герой – стрелок, который борется с тенями.

– Верно. Но у нас нет готового образа. Мы хотим, чтобы ты создала его. С нуля.

Эмили почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Ей доверяли самое важное – придумать лицо игры.

Студия оказалась просторной комнатой с панорамными окнами. На столе уже лежал планшет, рядом – чашка горячего шоколада и записка: «Добро пожаловать в семью. Удачи!»

– Вот твой рабочий уголок, – сказала Лина. – Начнёшь сегодня?

Эмили кивнула.

Она села, включила планшет, провела пальцем по экрану. Перед ней открылось чистое полотно – белое, безмолвное, ждущее.

– Так… – шёпотом проговорила она себе под нос. – Стрелок. Сильный, но не грубый. Красивый, но не идеальный. Кто же он?

Она начала рисовать. Сначала – контур лица. Высокие скулы, чуть насмешливый изгиб губ. Потом – глаза. Тёмные, глубокие, с отблеском чего‑то опасного. Волосы – чёрные, слегка растрёпанные. Одежда – кожаная куртка, на поясе – пистолет.

Эмили работала быстро, почти не задумываясь. Линии ложились легко, будто она уже знала этого человека.

И вдруг планшет слегка завибрировал. Она замерла.

На экране, прямо поверх её рисунка, мелькнула странная иконка – маленький символ, похожий на переплетённые линии. Что это?

Эмили коснулась иконки. Та исчезла. Она продолжила рисовать. Добавила детали: шрам над бровью, кольцо на пальце, татуировку на шее.

Когда она поставила последний штрих – тень под подбородком, – в комнате что‑то изменилось. Воздух словно сгустился.

Эмили подняла голову. У окна стоял мужчина.Тот самый, кого она только что нарисовала.

Чёрные волосы, тёмные глаза, кожаная куртка. Даже шрам над бровью – точно как на эскизе.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

– Привет, – сказал он. – Я Кейден. И, кажется, ты только что меня создала.

Эмили застыла. Её рука дрогнула. Планшет выпал на стол. Это… невозможно.

Но Кейден был здесь. Реальный. Дышащий. И он смотрел на неё так, будто знал что‑то, чего она пока не понимала.

– Что… что ты такое? – прошептала она.

Кейден сделал шаг вперёд.

– Я – твой герой, – сказал он. – И теперь мы связаны.

В этот момент Эмили поняла: её новая жизнь только что стала куда сложнее, чем она ожидала.

Она пыталась осмыслить происходящее. Её разум цеплялся за рациональные объяснения: может, это розыгрыш? Коллеги подстроили? Или у неё галлюцинации от переутомления? Она ведь почти не спала в дороге… А если это… магия? Но как такое возможно?

Кейден стоял неподвижно, наблюдая за ней. Его взгляд был спокойным, даже чуть ироничным, будто он привык к подобным реакциям.

– Ты… ты действительно из моего рисунка? – наконец произнесла Эмили.

– Да, – кивнул он. – Ты нарисовала меня. И теперь я здесь.

– Но как?!

– Не знаю. Знаю только, что ты – та, кто может это делать.

Эмили ощутила, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила странную иконку на экране, вибрацию планшета… «Это началось, когда я добавила детали. Шрам, кольцо, татуировку… Может, именно они „оживили“ его?»

– Почему именно я? – спросила она. – Почему не кто‑то другой?

Кейден пожал плечами.

– Не знаю. Но чувствую, что это только начало.

– Начало чего?

– Того, что ты нарисуешь дальше.

Эмили похолодела. Если её рисунки оживают… что будет, если она нарисует что‑то опасное? Что‑то, что не сможет контролировать?

– А если я сотру тебя? – выпалила она. – Если сотру рисунок?

Кейден усмехнулся.

– Попробуй.

Эмили потянулась к планшету, коснулась стилуса… и замерла.

Она не могла. Не могла стереть его.

Потому что в этот миг поняла: Кейден – не просто рисунок. Он – часть её воображения, её творчества. И в каком‑то смысле – часть её самой.

В этот момент дверь распахнулась.

– Эмили? – в комнату вошла Лина. – Ты уже начала? Отлично! Как продвигается образ героя?

Она оглядела студию… и замерла, увидев Кейдена.

– Кто это? – строго спросила она.

Эмили растерялась.

– Это… это…

Кейден шагнул вперёд, протягивая руку.

– Кейден, – представился он с безупречной вежливостью. – Новый консультант по дизайну персонажей.

Лина нахмурилась.

– Консультант? Я не помню, чтобы мы кого‑то нанимали.

Эмили сглотнула. Он лжёт. Но почему же?

Кейден улыбнулся.

– Конечно, вы не помните. Моё назначение – экспериментальный проект. Директор утвердил лично.

Лина явно колебалась.

– Хорошо… – наконец сказала она. – Но я хочу видеть прогресс по герою к концу недели.

С этими словами она вышла, оставив Эмили и Кейдена одних.

– Зачем ты это сделал? – прошептала Эмили.

Кейден повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что‑то тревожное.

– Потому что они не должны знать, – тихо ответил он. – Пока не должны.

Эмили почувствовала, как сердце забилось быстрее. «Что же я натворила?»

Вечером Эмили вернулась в съёмную квартиру. Паскаль тут же бросился к ней, радостно виляя хвостом.

– Всё хорошо, малыш, – пробормотала она, гладя его по голове. – Просто… просто всё слишком странно.

Она села на диван, глядя на планшет. Экран был тёмным, но она всё ещё видела тот символ – переплетённые линии.

Что‑то подсказывало ей: это только начало. И завтра всё станет ещё запутаннее.

Глава 2. Новые эскизы

Эмили проснулась от тихого постукивания. Сначала она подумала, что это дождь – вчера небо было тяжёлым, обещали ливень. Но звук был слишком ритмичным, слишком… намеренным.

Она села на кровати, протирая глаза. В комнате царил полумрак – шторы были задёрнуты, но сквозь щель пробивался бледный утренний свет. Паскаль, свернувшийся у её ног, лишь глухо буркнул и перевернулся на другой бок.

Постукивание повторилось. Эмили встала, подошла к окну и осторожно отодвинула штору. На подоконнике сидел воробей. Он стучал клювом по стеклу – раз, два, три, – будто отстукивал какой‑то код.

– Ты чего? – прошептала она.

Птица замерла, повернула голову и посмотрела на неё.

Слишком прямо. Слишком осознанно. Эмили отшатнулась. Вчерашний день всплыл в памяти: планшет, вибрация, иконка, Кейден…

Это не просто совпадение. Она это чувствовала каждой клеточкой своей души. Эмили открыла окно. Воробей взлетел, сделал круг над её головой и уселся на ветку ближайшего дерева. Там, на коре, она заметила что‑то странное – тонкий узор, будто процарапанный когтями: переплетённые линии. Точно такие же, как на экране планшета.

– Нет, – выдохнула Эмили. – Только не говори, что это…

Она закрыла окно, вернулась в комнату и схватила планшет. Экран был тёмным. Она включила его – перед ней вновь возникло чистое полотно. Если я нарисую что‑то сейчас… оно тоже оживёт?

Мысль пугала. Вчера она создала Кейдена – человека, личность, существо с волей. Что будет, если она нарисует что‑то… не такое дружелюбное?

Эмили провела пальцем по экрану, колеблясь. Потом решительно взяла стилус.

– Ладно, – пробубнила Эмили. – Проверим границы…

Она нарисовала простой цветок – ромашку с жёлтой сердцевиной и белыми лепестками. Линии легли легко, привычно. Когда она добавила последнюю тень, планшет снова завибрировал.

На столе, прямо рядом с чашкой остывшего чая, появился настоящий цветок. Свежий, с каплями росы на лепестках. Эмили замерла.

– Работает… – прошептала она. – Это действительно работает.

Но вместо восторга её охватил холод. Если она может создавать вещи из ничего, если её рисунки становятся реальностью… кто дал ей эту силу? И зачем?

В студии «Кубы Микробеля» было шумно, как всегда. Эмили вошла, чувствуя, как внутри всё напряжено. Она старалась не смотреть на место у окна, где вчера появился Кейден.

– А, Эмили! – Лина махнула ей из‑за стола. – Как продвигается герой?

– Почти готово, – соврала она, чувствуя, как горят щёки.

Лина кивнула, но в её взгляде мелькнуло что‑то настороженное.

– Хорошо. Только не затягивай. Директор хочет увидеть концепт до пятницы.

Эмили села за свой стол, включила планшет. Экран мигнул, и на нём снова появился символ – переплетённые линии. Он всегда здесь. Как водяной знак реальности.

Она открыла файл с Кейденом. Его портрет оставался неподвижным – просто изображение, как и должно быть. Но Эмили знала: стоит ей добавить деталь, провести ещё одну линию… и он снова станет реальным.

– Не думай об этом, – пробормотала она.

Но мысли крутились вокруг вчерашнего разговора. Как он сказал, что они не должны знать. Кто «они»? Почему Кейден так уверен, что правду нельзя раскрывать?

Дверь скрипнула.

– Привет, – раздался голос.

Эмили подняла голову. В дверях стоял Кейден.

Сегодня он выглядел иначе – не как персонаж из игры, а как обычный человек: джинсы, свитер, волосы аккуратно зачёсаны назад. Но глаза… в них всё ещё читалась та странная глубина, будто он видел больше, чем положено обычному человеку.

– Ты… ты пришёл, – произнесла Эмили, чувствуя, как пересохло в горле.

– Конечно, – он сел напротив, положив руки на стол. – Мы же связаны. Я чувствую, когда ты рисуешь. Когда ты думаешь обо мне.

Эмили вздрогнула.

– Это… странно.

– Да, – согласился он. – Но это правда. И нам нужно разобраться, как это работает.

Он наклонился ближе.

– Вчера ты создала меня. Сегодня – цветок. Что будет завтра?

Эмили сжала стилус.

– Я не хочу создавать что‑то опасное.

– А если это случится случайно? – Кейден посмотрел на её руку, на планшет. – Ты ведь понимаешь, что не можешь просто перестать рисовать?

Она молчала. Он был прав. Рисование – её жизнь. Она не сможет отказаться от этого.

– Тогда нам нужно установить правила, – сказала она твёрдо. – Никаких резких движений. Никаких экспериментов с тем, чего я не понимаю.

Кейден усмехнулся.

– Правила? В мире, где рисунки оживают?

– Да, – отрезала Эмили. – Иначе я сотру тебя.

Его улыбка дрогнула.

– Ты не сделаешь этого.

– Почему?

– Потому что ты уже знаешь: я не просто рисунок. Я – часть тебя.

Эмили почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он прав. Девушка создала его. Но теперь он… живой.

День тянулся медленно. Эмили пыталась работать – делала наброски пейзажей, эскизы костюмов, но каждый раз, проводя линию, она ощущала странное покалывание в пальцах. Как будто мир прислушивался к ней. После обеда Лина подозвала её к монитору.

– Посмотри на это, – сказала она, показывая рендер уровня игры. – Здесь что‑то не так.

Эмили вгляделась. На экране был изображён город – серые здания, пустые улицы, небо в трещинах. Но в углу, там, где должен был быть простой декоративный элемент, виднелся странный узор: переплетённые линии.

– Это… – начала она.

– Да, – перебила Лина. – Точно как на твоём эскизе. Ты что‑то добавляла в файл?

Эмили похолодела.

– Н‑нет… – запнулась она. – Я просто рисовала героя.

Лина прищурилась.

– Странно. Эти линии появляются везде. В текстурах, в моделях… будто кто‑то незаметно вплетает их в код.

Эмили сглотнула. Это она. Её рисунки… они проникают в игру. Они меняют её.

– Может, это баг? – предложила она неуверенно.

– Возможно, – согласилась Лина, но в её тоне звучало сомнение. – Но если это не так… нам нужно найти источник.

Эмили кивнула, чувствуя, как внутри растёт тревога. Никто даже не догадывается, что она сама является этим источником.

Вечером она вернулась домой. Паскаль радостно бросился к ней, но Эмили едва заметила его. Она села за стол, открыла планшет и снова нарисовала цветок. Он сразу же появился на столе – такой же свежий, как утром.

– Ладно, – прошептала она. – Попробуем что‑то сложнее.

Она начала рисовать бабочку. Крылья, узоры, тонкие лапки. Когда она поставила последнюю точку, бабочка зашевелилась. Подняла крылья, взлетела и села ей на палец.Эмили затаила дыхание.

– Ты… ты настоящая, – произнесла она.

Бабочка шевельнула усиками и взмыла к потолку.

– Но как? – Эмили повернулась к Кейдену, который стоял в дверях. – Почему это работает?

Он подошёл ближе, глядя на бабочку.

– Думаю, дело в том, как ты рисуешь, – сказал он тихо. – Не просто линии. Ты вкладываешь в них смысл. Чувства. Воспоминания.

– И это оживляет их?

– Да. Но есть и обратная сторона.

Он сел рядом, взял её руку.

– Если ты нарисуешь что‑то, что боишься… оно тоже станет реальным.

Эмили вздрогнула. Она вспомнила вчерашний эскиз – тень хищника, который едва не набросился на город. Тогда она стёрла его в панике, но теперь понимала: если бы она дорисовала детали, если бы вложила в линию страх… он бы ожил.

– Как мне это контролировать? – прошептала она. – Я не могу просто перестать рисовать. Это всё равно что перестать дышать.

Кейден наклонился ближе, его взгляд стал серьёзным.

– Значит, нужно научиться рисовать осознанно. Не импульсивно, не в порыве эмоций – а с чётким намерением.

– И как это сделать?

– Представь, что каждая линия – это слово. Ты можешь написать «свет» или «тьма». Выбор за тобой.

Эмили задумалась. В художественной школе её учили видеть форму, передавать объём, ловить настроение. Но никто не говорил, что рисунок может стать дверью в другой мир.

– А если я нарисую что‑то… нечеловеческое? – спросила она. – Что‑то, что не подчиняется правилам?

Кейден помолчал.

– Тогда нам придётся с этим разобраться. Вместе.

Его «вместе» отозвалось в ней теплом. Несмотря на весь хаос, она не была одна. На следующее утро Эмили пришла в студию раньше обычного. Ей нужно было проверить теорию Кейдена – научиться рисовать с намерением, а не на автомате.

Она открыла новый файл и решила начать с простого: чашка кофе. Ничего фантастического, ничего опасного. Только форма, свет и тень. На всякий случай она старалась проговаривать в своей голове, что рисует чашку. Что она будет стоять на столе. Она не оживёт. Она останется рисунком.

Она повторила эту мысль, как мантру, пока вела линии. Когда изображение было готово, планшет не завибрировал. Чашка осталась на экране – статичная, безопасная.

– Работает, – выдохнула Эмили.

Но едва она обрадовалась, как заметила кое‑что странное. В углу экрана мерцал тот же символ – переплетённые линии. Он был едва заметен, будто проступал сквозь слой пикселей.

– Уже экспериментируешь? – раздался голос.

Эмили обернулась. В дверях стоял Кейден. Сегодня на нём была тёмная рубашка, волосы слегка растрёпаны, будто он шёл быстро.

– Пытаюсь понять границы, – призналась она. – Но этот символ… он появляется везде.

Кейден подошёл ближе, вгляделся в экран.

– Он как след, – сказал он. – Как отпечаток твоей силы.

– Моей силы?

– Да. Ты не просто художница. Ты – связующее звено.

Эмили почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Связующее звено между чем?

– Между миром рисунков и миром реальности.

Она хотела спросить ещё, но в этот момент в студию вошла Лина.

– Эмили, – сказала она, и в её тоне прозвучало что‑то, чего Эмили раньше не слышала: напряжение. – Нам нужно поговорить.

Лина повела её в конференц‑зал. На столе лежали распечатки – скриншоты уровней игры, фрагменты кода, диаграммы.

– Смотри, – указала она на изображение города из «Хроник Сумеречного рубежа». – Здесь, здесь и здесь – эти линии. Они не должны быть в игре.

Эмили вгляделась. Да, это были они – переплетённые символы, будто вплетённые в архитектуру, в текстуру асфальта, даже в облака.

– Мы думали, это баг, – продолжала Лина. – Но код чист. Нет никаких следов внешнего вмешательства.

– А если… – Эмили запнулась. – А если это не баг?

Лина подняла брови.

– Что ты имеешь в виду?

Эмили заколебалась. Сказать правду? Но тогда ей придётся объяснить, как её рисунки оживают. Как она создала Кейдена. Как мир вокруг меняется от каждого её штриха.

– Я… я просто предположила, – выкрутилась она. – Может, это какой‑то художественный мотив?

Лина нахмурилась.

– Художественный мотив не меняет физику игры. Объекты начинают вести себя странно. Тени двигаются не по законам освещения. Иногда… иногда кажется, что они смотрят на нас.

Эмили похолодела. Они смотрят. Это было именно то, чего она боялась. Её сила выходила из‑под контроля.

После разговора с Линой Эмили вернулась к столу. Кейден ждал её.

– Ты им не сказала, – констатировал он.

– Не смогла, – призналась она. – Они не поймут.

– А если поймут слишком поздно?

Эмили сжала кулаки.

– Что ты предлагаешь? Кричать на всю студию: «Я волшебница, и мои рисунки оживают»?

Кейден усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

– Нет. Но нам нужно найти источник. Почему именно ты? Почему именно сейчас?