скачать книгу бесплатно
– Но спасибо тебе.
Я пригладила Элу волосы.
– С днем рождения, – сказала я.
– Вот кофта, если замерзнешь.
– Конечно, замерзну, ведь я буду ютиться во дворе, пока ты погружаешься в мир страстей и приключений.
– И песто, Мин. Помни о песто.
Внизу Джордан включил горький плейлист, над которым мы так долго горбатились, а Лорен ходила по комнате с длинной спичкой в руках и зажигала свечи. Тишина на площадке – так ощущались эти десять минут, когда в воздухе искрилось предвкушение самого невероятного, но ничего не происходило. А потом раздвижные двери со свистом разъехались, и в дом ввалились Моника с братом и парнем, который играет в теннис. Они принесли с собой вино, которое стащили на новоселье у мамы, – бутылка еще была обернута подарочной бумагой, – сделали музыку погромче, и вечер начался. Я втихомолку искала девушку для Эла. Но ни одной подходящей я не нашла: они все были либо с блестками на щеках, либо слишком дергаными, либо ничего не понимали в кино, либо уже с кем-то встречались. А потом совсем стемнело, лед в большой стеклянной миске почти растаял, будто полярным шапкам пришел конец. Эл все говорил, что пора подавать кекс, и тут, словно песня, забытая песня из плейлиста, в доме и в моей жизни появился ты.
Ты казался сильным, Эд. Наверное, ты всегда кажешься сильным: такие уж у тебя плечи, такой уж у тебя подбородок, такие уж у тебя руки, которыми ты размахивал, проходя по комнате, такая уж у тебя шея – теперь я знаю, что тебе нравится, когда ее целуют. Сильный, вымытый, уверенный в себе, крепко сложенный, даже приветливый, но не желающий угождать. Полный сил и мощный, как боевой клич. Я сказала «вымытый». А имела в виду «изумительный», Эд. У меня перехватило дыхание, как у Эла, когда тот открыл мой идеальный подарок.
– Люблю эту песню, – сказал кто-то.
Ты, наверное, всегда так ведешь себя на вечеринках, Эд: медленно ходишь из комнаты в комнату, поводя плечами, и здороваешься глазами с каждым встречным. Некоторые гости пристально изучали тебя взглядом, кое-кто из парней дал тебе пять, а Тревор и Кристиан, словно телохранители, хотели было закрыть тебя спинами. Тревор был изрядно пьян, ты вслед за ним вышел из комнаты, скрывшись из виду, а я еле дождалась очередного припева и пошла тебя искать. Сама не знаю почему, Эд. Мы ведь встречались и раньше. Все остальные тоже видели тебя не в первый раз: скажем, ты как фильм, который все смотрели в детстве, – нет такого человека, который бы тебя не знал. Но в ту самую минуту, тем самым вечером мне вдруг очень-очень захотелось посмотреть на тебя еще раз. Прошмыгнув мимо парня, который выиграл конкурс по естествознанию, я заглянула в столовую. На стенах были развешаны рамки с фотографиями Эла: он с неловким видом сидел на ступеньках церкви. Все комнаты были переполнены, в доме было слишком жарко и слишком шумно, и я, взбежав по лестнице и постучавшись на случай, если кто-то уже занял кровать Эла, захватила кофту и выскользнула во двор. Хотела подышать и надеялась встретить тебя. И да, ты был во дворе. И что меня потянуло прийти туда, где с ухмылкой стоял ты, держа в руках две пивные бутылки, пока Тревора рвало на клумбу мамы Эла? Это зрелище точно для меня не предназначалось. «Это же не мой день рождения», – подумала я. Ни к чему мне было выходить во двор. «Господи, да ведь тебя, Эд Слатертон, – сказала я себе, – даже не приглашали».
Что на меня нашло? Что я творю? Но тут я громко спросила тебя, что случилось.
– Со мной ничего, – ответил ты. – А вот Треву нехорошо.
– Пошел ты, – проворчал Тревор из кустов.
Ты засмеялся, и я тоже засмеялась. Ты поднял бутылки к фонарю над крыльцом, чтобы понять, какая из них чья.
– Вот, держи, из нее никто не пил.
Обычно я пиво не пью. Обычно я вообще не пью. Я взяла бутылку.
– Это же пиво твоего друга?
– Не нужно ему смешивать, – отозвался ты. – Он уже выпил полбутылки «Паркерса».
– Правда?
Ты посмотрел на меня и забрал бутылку, потому что я никак не могла ее открыть. Ты справился с этой задачей за секунду и, протянув мне бутылку, всунул мне в ладонь, словно монеты, словно тайные богатства, две крышечки.
– Мы продули, – объяснил ты.
– Что же он делает, когда вы выигрываете? – спросила я.
– Выпивает полбутылки «Паркерса», – ответил ты, и тут…
Джоан рассказала мне потом, что однажды тебя избили на командной вечеринке после провальной игры, поэтому после проигрышей ты стал приходить на чужие тусовки. Джоан предупреждала, что встречаться с такой звездой баскетбола, как ее брат, непросто.
– Ты с ума сойдешь от одиночества, – говорила она, облизывая ложку и делая песню Хоука погромче. – Помрешь со скуки, пока твой баскетболист будет разъезжать по миру и стучать мячом об пол.
Я по глупости думала, что мне на это плевать.
…И тут ты спросил, как меня зовут. Я ответила, что сокращенно меня зовут Мин, а полностью – Минерва, в честь древнеримской богини мудрости, и что меня так назвали, потому что папа получил магистерский диплом, когда я родилась, и что – нет, даже не думай, нельзя – называть меня Минни может только бабушка, потому что она сказала – я спародировала ее голос, – что любит меня больше всех.
Ты сказал, что тебя зовут Эд. Как будто я этого не знала. Я спросила, почему вы проиграли.
– Не будем об этом, – ответил ты. – Если я стану рассказывать, как все было, это заденет все мои чувства.
Мне понравилась фраза все мои чувства.
– Все до единого? – спросила я. – Правда?
– Ну, – сказал ты и глотнул пива. – Одно или два чувства у меня еще остались. Я еще могу что-то чувствовать.
Я тоже что-то чувствовала. Конечно, Эд, ты все равно рассказал мне, как вы проиграли – ты же парень. Тревор похрапывал, лежа на газоне. Пиво было отвратительным на вкус, и я потихоньку выливала его на холодную землю, а из дома доносилось пение. К сожаленью, Эл, с днем рожденья тебя – и Эл ни разу не припомнил мне, что я стояла во дворе с парнем, о котором он был невысокого мнения, вместо того чтобы смотреть, как мой друг задувает шестнадцать черных свечей на темном несъедобном торте – с днем рожденья тебя. Ты рассказывал мне про матч, оживленно жестикулируя худощавыми руками, заново переживая каждый пас. Рукава твоей куртки слегка поскрипывали при движении. Я до сих пор ничего не понимаю в баскетболе, для меня это шумная неразбериха с крикливыми людьми в спортивной форме, и хоть я тебя и не слушала, я жадно ловила каждое слово. Знаешь, что мне понравилось, Эд? Слово лэй-ап – в нем было что-то манящее. Я смаковала его – лэй-ап, лэй-ап, лэй-ап, – пока ты говорил про финты, фолы, штрафные, блок-шоты и промашки, после которых все пошло не так. Ты исполнил лэй-ап – и мяч спикировал точно в корзину, как ты и хотел, а из дома уже доносилась новая песня: И то, что он горький парень, и то, что он горький парень, и то, что он горький парень, не может никто отрицать. Я бы вставила эту песню в фильм. Она так отчетливо звучала из окна, что твои слова казались мне просто бубнежкой на спортивную тему. Закончив рассказ, ты изящным движением швырнул бутылку об изгородь и вдруг произнес:
– Могу я…
Я подумала, что ты хочешь спросить, можно ли тебе называть меня Минни. Но ты хотел знать, можно ли мне позвонить. С какой стати ты задал мне этот вопрос? С какой стати я ответила да? Я бы ответила да, Эд, и разрешила бы тебе называть меня ненавистным именем, которое я терпела только от человека, любившего меня больше всех. Но я ответила: «Да, конечно, звони, и, может, на следующих выходных сходим в кино». У желаний, Эд, есть одно свойство: ты понимаешь, о чем мечтаешь, только когда это что-то появляется у тебя перед глазами. Как галстук на гаражной распродаже – идеальная вещица в полупустом ящике. Ты запросто заявился к Элу без приглашения, но вот вечеринка закончилась, и я мечтала только о тебе, словно о самом желанном подарке. Я ведь даже никого не искала – а если и искала, то точно не тебя, – но теперь мое сердце рвалось куда-то в темноту и стучало так громко, что Тревор в любой момент мог проснуться.
– Это был Эд Слатертон? – спросила меня Лорен, стоя с пакетом в руках.
– Где? – откликнулась я.
– Там. Не задавай глупых вопросов. Это был он. Кто его пригласил? Просто бред какой-то, что он здесь забыл?
– Ну да, – сказала я. – Никто его не приглашал.
– И он попросил у тебя номер телефона?
Я сжала кулак, чтобы спрятать крышечки от бутылок.
– Угу.
– Эд Слатертон к тебе подкатывает? Он позвал тебя на свидание?
– Вообще-то никуда он меня не звал, – сказала я. – Он просто спросил, можно ли…
– Можно что?
Пакет зашуршал на ветру.
– Можно ли позвать меня на свидание, – созналась я.
– Господь всемогущий, – выдохнула Лорен и тут же добавила: – Как сказала бы моя мама.
– Лорен…
– Мин идет на свиданку с Эдом Слатертоном, – крикнула Лорен в открытую дверь.
– Что? – на пороге появился Джордан.
Эл, стоя у кухонной раковины, ошарашенно пялился на меня, как будто увидел енота.
– Мин идет на свиданку…
Джордан огляделся вокруг:
– Правда?
– Нет, – ответила я, – не совсем. Он просто взял мой номер.
– Ну да, он это просто так сделал, – хихикнула Лорен, засовывая в пакет мокрые салфетки. – Может, он работает в телефонной компании.
– Прекрати.
– Или коллекционирует телефонные коды.
– Лорен…
– Он позвал тебя на свидание. Эд Слатертон.
– Он не позвонит, – не уступала я. – Мы просто поболтали на вечеринке.
– Не принижай себя, – сказал Джордан. – Если так подумать, у тебя есть все, что Эд Слатертон ищет в миллионах своих подружек. У тебя две ноги.
– И ты относишься к углеродной форме жизни.
– Отстаньте, – сказала я. – Он не… Он самый обычный парень.
– Вы только послушайте ее: обычный парень. – Лорен подобрала какие-то бумажки. – Эд Слатертон позвал тебя на свидание. Просто бред. Такой же бред, как «Взгляд на крышу».
– Ничего бредового в этом нет, как и в прекрасном фильме, который, кстати, называется «Взгляд на потолок». И вот еще: он не позвонит.
– Поверить не могу, – сказал Джордан.
– А тут и не во что верить, – обратилась я ко всем присутствующим и к себе самой в том числе. – Была вечеринка, на нее пришел Эд Слатертон, теперь все закончилось, и мы убираемся.
– Ну так помоги же мне, – произнес наконец Эл, протянув мне мокрую чашу для пунша.
Я вбежала на кухню и стала искать полотенце.
– Это нужно выкинуть?
– Что?
Эл показал на крышечки, зажатые у меня в руке.
– А, да, – сказала я, но, отвернувшись, сунула крышечки в карман.
Эл отдал мне чашу с полотенцем и пристально посмотрел на меня.
– Эд Слатертон?
– Ага, – ответила я, стараясь не зевнуть. Меня распирало изнутри.
– И он правда хочет тебе позвонить?
– Не знаю, – сказала я.
– Но ты на это надеешься?
– Не знаю.
– Не знаешь?
– Он мне не позвонит. Это же Эд Слатертон.
– Я знаю, кто он такой, Мин. Но ты… зачем тебе?..
– Не знаю.
– Ты знаешь. Как ты можешь не знать?
Я умею уходить от ответа:
– С днем рождения, Эл.
Эл покачал головой – наверное, потому, что я улыбалась. Улыбалась я, наверное, потому, что вечеринка закончилась, а у меня в кармане остались крышечки от бутылок. Возвращаю их тебе, Эд. Забирай. Как бы я хотела вернуть тебе улыбку, и тот вечер, и все остальное.
Это билет с нашего первого похода в кино. Видишь, на нем написано: «“Грета на воле”, студент, утренний сеанс, 5 октября», день, о котором я никогда не смогу вспоминать спокойно. Не помню, твой это билет или мой, но помню, что я купила оба билета и ждала тебя у входа в кинотеатр, стараясь не переминаться с ноги на ногу, как будто на морозе. Ты почти опоздал – я уже потом поняла, что для тебя это нормально. Я что-то чувствовала. Ты не придешь – вот что я ощущала, представляя, что в фильме «5 октября» камера перемещалась бы туда-сюда по улице и захватывала бы в кадр меня: одинокая я с мрачным видом болтаюсь у дверей кинотеатра. «Ну так что, – думала я. – Ты всего лишь Эд Слатертон. Приходи. Что такого? Приходи, давай, где же ты? Черт, неужели все были правы насчет тебя? Докажи им обратное. Где ты?»
И вдруг ты, похлопав меня по плечу, снова появился в моей жизни из ниоткуда. Твои непросохшие волосы были зачесаны назад, и ты улыбался – наверное, волновался. Или, как я, почти не дышал.
– Привет, – пропищала я.
– Привет, – сказал ты. – Прости, что опоздал, если опоздал. Забыл, в какой кинотеатр мы идем. Сюда я обычно не хожу. Думал, мы в «Интернэшнл» собирались.
– В «Интернэшнл»? – «Интернэшнл» и «Карнелиан», Эд, это разные вещи. В «Интернэшнл» по кругу показывают британские фильмы по одним и тем же романам Джейн Остин и экологические документалки. – И кто же тебя ждал у «Интернэшнл»?
– Никто, – ответил ты. – Мне там было очень одиноко. Здесь мне больше нравится.
Мы стояли совсем рядом, и я открыла входную дверь.
– Значит, ты здесь никогда не был?
– В восьмом классе нам здесь показывали что-то про Вторую мировую. А до этого папа водил нас с Джоан смотреть какой-то черно-белый фильм. Это, кажется, было еще до того, как он встретил Ким.
– А я здесь чуть ли не каждую неделю бываю.