Откровения Даны. Цифровой отшельник

Дана Дуняша

Откровения Даны. Цифровой отшельник

ЧАСТЬ 1: СЕТЬ И ОДИНОЧЕСТВО

Меня зовут Дана. И сегодня я – блондинка. Не та натуральная, с которой рождаются ангелы, а дерзкая, почти платиновая, с парой фиолетовых прядей у лица. Парикмахер назвал это «акцентом на внутреннюю анархию». Глупость, конечно. Но когда я смотрела в зеркало на свое новое отражение, мне почудилось, что я вижу кого-то более смелого. Кого-то, кто устал.

Устал от чего? От всего. От непрекращающегося треска городского ада. От бесконечных уведомлений на телефоне, которые сливаются в один назойливый белый шум. От чувства, что я одновременно везде – в десяти чатах, трех проектах, двух жизнях (реальной и инстаграмной) – и абсолютно нигде. Особенно в своей собственной кровати по вечерам, когда тишина становится такой громкой, что ее хочется заполнить хоть чем-то. Или кем-то.

Мой друг Лера, клинический психолог с маникюром цвета «кровь врага», назвала это выгоранием третьего уровня.

– Тебе не нужен отпуск, Дан. Тебе нужен цифровой детокс. Полная перезагрузка. Вырви Wi-Fi-кабель из мозга.

– И что, жить как в каменном веке? – фыркнула я, листая ленту, полную чужих успехов.

– Нет. Научиться жить как человек. Есть люди, которые в этом помогают. Коучи, специалисты.

И вот я здесь. Не в модном офисе на сталелитейном, а на краю города, где асфальт сменяется полями, и пахнет не бензином, а пылью и какой-то дикой травой. По координатам, которые он скинул, должна быть… стоянка. Я представила себе лофт в бывшем заводском цехе. Может, эко-дом.

Я не ожидала увидеть вангл.

Он стоял особняком на пустыре: серебристый, потрепанный, но с достоинством, как старый пес, повидавший виды. На колесах. Дом на колесах. С крошечным оконцем и дверью, выкрашенной в синий цвет. Я замерла, чувствуя себя идиоткой в своих белых кроссовках за тысячу долларов, которые теперь покрывала дорожная пыль.

Дверь открылась без предупреждения. И в проеме появился Он.

Марк. Именно так он представился в письме. «Специалист по цифровой детоксикации и осознанному проживанию реальности». Я ждала гуру в льняных штанах, с бородой до пупа и взглядом, устремленным в нирвану.

Он был другим. Высокий, чуть сутулый, как бывший баскетболист, который теперь предпочитает книги. На нем простые джинсы и серая футболка, на которой было едва заметное пятно от кофе. Никакой бороды – только легкая небритость на сильных челюстях. И глаза. Серые, спокойные, как вода в лесном озере. Они смотрели на меня не оценивающе, а с легким, едва уловимым интересом, будто я была редкой птицей, залетевшей не в тот ареал.

– Дана? – его голос был низким, немного хрипловатым, как будто он мало его использовал.

– Да. Вы… Марк? – мой собственный голос прозвучал неестественно звонко в этой тишине.

– Я. Проходи. Только… – он мотнул головой в сторону моего сумочки, откуда торчал телефон. – Его лучше оставить здесь. В специальном месте.

«Специальное место» оказалось старым, расписным почтовым ящиком, прибитым к стене вагончика. Он был открыт. Внутри лежало еще три телефона, похожих на мертвых жуков.

– Правило первое, – сказал он просто. – Порог моего дома переступает только человек, а не его цифровой аватар.

Это было настолько пафосно и одновременно обезоруживающе честно, что я, вместо того чтобы развернуться и уехать, засунула туда свой дорогой кусочек кремния, почувствовав странное облегчение, будто сняла тяжелый рюкзак.

Внутри было… тесно, светло и очень обжито. Запахло старой книгой, древесиной и чем-то пряным – может, чабрецом. Полки, забитые книгами без суперобложек, миниатюрная кухня, крошечный стол у окна и спальное место на втором ярусе. Все продумано до миллиметра.

– Садись, – он указал на узкую скамью у стола. Сам сел напротив, сложив свои длинные ноги с неловкой грацией. – Итак. Расскажи, от чего бежишь?

Я приготовилась сыпать заученными фразами про выгорание, информационный шум, тревожность. Но под его спокойным, внимательным взглядом все это рассыпалось в прах. Я сказала просто, глядя на свои руки:

– Мне одиноко. И я устала это скрывать за красивыми картинками.

Он кивнул, как будто я сказала нечто очевидное, вроде «сегодня вторник».

– Одиночество – не враг, Дана. Это данность. Враг – это иллюзия, что его можно заполнить сотней виртуальных «друзей». Ты пришла не за детоксом. Ты пришла за тишиной. Чтобы услышать себя. И, возможно, обнаружить, что тебе с собой… неплохо.

Мы проговорили час. Нет, говорила в основном я. Он задавал странные, простые вопросы. «Когда ты последний раз смотрела на закат, просто смотрела, а не фотографировала?», «Какой звук тебе уютнее всего?», «Что ты чувствуешь, когда никто не ставит тебе лайк?» Я отвечала, и сама удивлялась своим ответам. Я плакала. Тихо, без истерики. Он молча протянул мне грубоватую бумажную салфетку.