Лебедь никогда не полюбит ромашку

Елена Чувилина

Лебедь никогда не полюбит ромашку

Глава 1 Закон первого столкновения

Сентябрьский воздух пах сладковатой смесью остывающего асфальта, дорогого парфюма и кофе из автоматов. Лике казалось, что здание Юридического университета — это огромный, пафосный улей, где у каждой пчелы уже было свое строго определенное место. У нее, как у новенькой, места пока не было.

Она крепче сжала лямку старого рюкзака и сверилась с экраном телефона. Аудитория 402. Четвертый этаж. До начала лекции по гражданскому праву оставалось ровно пять минут. Лика прибавила шаг, лавируя между стайками идеально одетых студенток, которые провожали ее оценивающими взглядами. Да, ее простые джинсы и оверсайз-худи явно выбивались из местного дресс-кода «тяжелого люкса».

— Эй, полегче! — донесся сзади возмущенный девичий голос, когда Лика случайно задела кого-то плечом.

— Извините, — бросила она, даже не оборачиваясь.

Лика взлетела по лестнице на четвертый этаж, завернула за угол и... со всего маху врезалась в чью-то грудь. Грудь оказалась каменной. Телефон выскочил из ее пальцев и с глухим стуком отлетел на паркет. Бумажные распечатки планов семинаров, которые она держала в руке, веером разлетелись по полу.

— Смотри, куда прешь, мышь, — раздался сверху ленивый, глубокий и до крайности высокомерный голос.

Лика замерла на секунду, чувствуя, как внутри закипает мгновенная злость. Она подняла глаза. Перед ней стоял парень. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящей черной кожаной куртке поверх белой футболки. Темные волосы были небрежно уложены, а на губах блуждала снисходительная, полупрезрительная усмешка. Вокруг него стояли еще трое парней, которые тут же негромко рассмеялись.

— Я «пру» в аудиторию, — резко ответила Лика, наклоняясь, чтобы собрать свои бумаги. — А вот стоять посреди узкого коридора всей толпой — верх глупости.

Коридор мгновенно затих. Несколько человек, стоявших неподалеку, обернулись. В их глазах читался шок вперемешку с жалостью.

Егор Лебедев медленно опустил взгляд на девчонку, которая посмела не просто ответить ему, но еще и оскорбить. Он лениво наступил носком своего дорогого кроссовка прямо на один из ее листов, не давая его поднять.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — тихо, с опасной мягкостью произнес он.

Лика дернула лист, но тот порвался. Она выпрямилась, оказавшись на целую голову ниже его, но ни на миллиметр не отступила. Ее серые глаза буквально горели от ярости.

— Я сказала, что ты мне мешаешь. Убери ногу и отойди с дороги, «король» местного значения.

Один из друзей Егора присвистнул.

— Ого, Лебедев, кажется, новенькая не знает, кто тут заправляет.

Егор сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Лика почувствовала тонкий аромат его парфюма — цитрус и дорогой табак. Он наклонился к самому ее уху, так что его дыхание обожгло кожу.

— Слушай сюда, деревенщина, — тихо, но отчетливо произнес Егор. — Я не знаю, из какого болота ты сюда перевелась. Но если ты еще раз откроешь в мою сторону свой рот, твоя учеба здесь закончится быстрее, чем начнется первая сессия. Ты меня поняла?

— Угрожаешь? — Лика вздернула подбородок, глядя прямо в его обжигающе-карие, почти черные глаза. — Какая дешевая классика. Сынок богатых родителей умеет только пугать?

Егор сузил глаза. На его скулах заиграли желваки. Он явно не привык к такому отпору. Все девчонки в этом вузе мечтали оказаться в его постели или хотя бы удостоиться взгляда, а эта пигалица смотрела на него так, словно он был грязью на ее подошве.

— Ты пожалеешь об этом, — пообещал он, отстраняясь. — Очень сильно пожалеешь.

— Жду с нетерпением, — отрезала Лика, переступила через обрывок бумажки, демонстративно задев его плечом, и толкнула тяжелую дверь аудитории 402.

Внутри все еще шумели студенты. Лика прошла к самым дальним рядам, чувствуя, как ее пальцы до сих пор мелко дрожат от адреналина.

«Ну и придурок», — подумала она, доставая ручку. — «Просто пафосный индюк».

Она еще не знала, что этот пафосный индюк — Егор Лебедев, капитан университетской сборной по хоккею, сын главного попечителя вуза и человек, который превращает жизнь неугодных ему людей в сущий ад. И она только что официально стала его врагом номер один.

Через две минуты прозвенел звонок. Дверь аудитории снова открылась, и в нее вальяжной походкой вошел Егор в сопровождении своей свиты. Он даже не взглянул на преподавателя. Его глаза сканировали ряды, пока не остановились на Лике.

Егор хищно улыбнулся и сел на противоположной стороне амфитеатра, продолжая сверлить ее тяжелым, обещающим неприятности взглядом.

Война была объявлена.