скачать книгу бесплатно
А если снова с чистого листа
Евгения Черноусова
Каждая женщина на определённом этапе жизни мечтает о принце, но чаще тот, кого она приняла за него, оказывается просто попутчиком, да ещё желающим проехаться на халяву. И в результате она превращается в лошадь, несущую этого жирного жокея. Лично она в первом браке стала лошадью даже не верховой, а ломовой. А можно ли перечеркнуть прошлое, сбежать от проблем и начать жизнь сначала?
Евгения Черноусова
А если снова с чистого листа
Глава первая. РАЗВОД БЕЗ ДЕВИЧЬЕЙ ФАМИЛИИ, ЗАМУЖЕСТВО С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ
Утром Альбина проснулась от визгливого бабьего смеха, шёпота мужа и хлопка входной двери. «Покончить с собой, что ли», – подумалось. А потом села на кровати, пощупала своё стянутое от отёков лицо и решила: всё! Кончилось её терпение! Надо как той лягушке сначала побарахтаться, а потом, если масло не собьётся, тогда уж в небытие погружаться.
Вышла в коридор, босиком прошлёпала до кабинета Артура. Толкнула дверь. Как ни странно, она была не заперта. Это что-то исключительное, в последние полгода Альбина такого случая не припомнит. А случаем надо воспользоваться.
Ого, мало того, что кабинет открыт, так ещё и сейф распахнут. Понятно, коллекцией своей хвастался. А деньги? От налички, что была полгода назад, едва ли четверть осталась. Ясно, всё на гулянки спустил. Кровь в голову ударила. Альбина схватила зелёный пакет с кроссовками, вывалила их на пол, подцепила пакетом деньги, прихватила ещё коробку с самыми ценными квадрумами, связала ручки пакета узлом и выкинула его в окно.
Вышла в коридор. От спешки затошнило. Едва добежала до туалета. В обнимку с белым другом провела несколько тягостных минут. С трудом поднялась потом, протянула руку, чтобы спустить воду, но слишком резко это сделала. И… всё…
Что-то вонзилось в нос. Зловоние какое-то… а, понятно, нашатырь. С трудом раскрыла глаза. Над ней какая-то женщина в синей пижаме. Так, понятно, Артур скорую помощь вызвал. Да нет, не Артур, в туалет мужик в чёрной форме заглядывает. Значит, Артур полицию вызвал, а уже полиция медиков позвала.
– Женщина, я вас не вытащу, вставайте сами, – недовольно говорит медичка.
– А мне и здесь неплохо, – с трудом разлепила губы Альбина. – Вот, всё под рукой, – тут её снова накрыла волна тошноты, и она обняла сиденье унитаза.
– Вы много выпили?
– Что? То есть вы решили, что я после пьянки? Да, у нас в доме вчера гости были. Но это у мужа. Я с ними не сидела, и не то что не пила, а даже и не ела. Можете кровь на алкоголь взять.
– Да ладно!
– А вот хамить не надо! Делайте тест, а потом извиняться будете.
Ей полицейский протянул какую-то трубочку и заставил в неё подышать. Пошептались, потом медичка сказала:
– Ох, простите бога ради! Давайте я помогу вам подняться.
– Да бросьте! Распахните дверь, я выползу сама.
И выползла. На четвереньках, да ещё задом. В коридоре прямо на полу ей померили давление.
– Восемьдесят на сорок – это ж такое обычно на операционном столе бывает, – пробормотала Альбина всё ещё онемевшим языком. – А у меня гипертония. И что полиция тут? Убили кого? Это не я, я только Смирнова убить готова, но его голос я слышу, бр-р, противный какой, как скрип сухого дерева!
Медичка хихикнула. Потом полицейский сказал, что в доме пропало нечто ценное.
– Ценное? Бранзулетки мои у мужа в сейфе… что там ещё… деньги! Там же налички на Крузер!
– Нет, извините, он сказал, что там было около полутора миллионов.
– О, господи! А остальные где?
– Аль, тебе приснилось…
Когда Альбину довели до спальни, её аж пошатнуло:
– Что? Что здесь искали грабители?
– Это не грабители, это ваш муж.
– То есть этот придурок, прежде чем подумать на гостей, обвинил в краже меня? Тогда я могу предположить, что он заранее спрятал самое ценное, чтобы при разводе не делиться. И моя версия куда как реальнее!
– Ты!
– Пошёл отсюда нафиг, Смирнов! А может, ты меня отравил, чтобы не делить бизнес?
Прибежала Лариса, проектировщица и одна из Артуркиных подстилок.
– Альбина Васильевна, не волнуйтесь вы так…
– Пожалуйста, перечислите тех, кто был у вас в гостях, – перебил её полицейский.
– Восемь человек, Смирнов перечислит. На ночь оставалась только Верочка, – не дала мужу ответить Альбина.
«Какая Верочка?» и «Неправда!» прозвучало из уст Ларисы и Артура одновременно. Обоим сразу Альбина и ответила:
– Лариса, ты всерьёз думаешь, что когда ты не с ним, он к жене под бочок лезет или один спит? Верочкин парень сейчас на сессии, так что Смирнов не в простое. Артур, не будь идиотом, отрицая очевидное. Сейчас полиция пройдёт по соседям, снимая записи камер. По времени я после потери сознания могу путаться, но поплелась я в туалет сразу после того, как они вышли из кабинета, и хлопнула входная дверь. Видеть я её, конечно, не могла, но смех её визгливый, Лариса подтвердит, ни с чьим не спутаешь. Всё, оставьте меня наедине с медиками, если спальня моя обыскана, и украденного у меня не обнаружено.
– Вы извините, но всё, что я могу, я уже сделала, – сказала медичка, когда они остались наедине. – Я пишу «гипертонический криз», но что его вызвало, надо выяснять. Почки надо проверять, к гинекологу обязательно. Сахар, опять же, вес-то у вас вон какой. Возраст у вас тоже… не обижайтесь.
– Переходный, – кивнула Альбина. – С этого на тот свет.
Медичка нервно хихикнула:
– Мне и самой сорок четыре, немногим вас старше. И приливы, и давление тоже скачет. Берегите себя! А к гинекологу обязательно!
На следующий день Альбина отправилась в поликлинику. Завтракать не стала, предполагая, что придётся сдавать анализы. Но на кухню перед выходом зашла, собираясь вынести объедки лохматому чёрному псу, очень деликатно побирающемуся на их улице. За два дня, что она не вставала, вся кухня провоняла от объедков и грязной посуды. Но почему-то на этот раз беспорядок её никак не задел. Поглядела на любимые тарелки с бледно-голубыми цветочками, к которым присохло пюре, забродившие салаты с окурками в них и подумала: от работы муж её отстранил, так что, ей теперь судомойкой век доживать? Сгребла мясные и хлебные объедки, добавила к ним кости из позавчерашнего супа: будет у лохматого праздник живота!
Была мысль вызвать такси, но вечная бережливость заставила повернуть к остановке. Что-то шевельнулось в буйной траве заброшенного в этом году палисадника. Ой-ёй, лохматый трепал вчерашний зелёный пакет. Альбина присела на корточки и приманила пса самой большой костью. Схватила ценный пакет, засунула его в другой, с зонтом и кофтой, вытряхнув при этом пакет с объедками, и пошла через дорогу к контейнерам. Пёс трусил сзади, сжимая зубами кость. Она положила пакет около контейнера, раскрыв его. Пёс лёг, хозяйски положив лапу на угощение, и захрустел костью.
По дороге Альбина зашла на почту, где у них был абонентский ящик. Присела рядом, повесив сумки на спинку стула и придвинув ногой поближе к себе мусорную корзину. Рекламу сбрасывала сразу в неё, письма просматривала. Кто-то подошёл сзади, поздоровался. Альбина оглянулась. Вчерашний полицейский. Он довольно неудачно сыграл в случайную встречу, скосив глаза в открытую ячейку, и тем навёл её на мысль оставить свёрток в ней.
Разговор с терапевтом шёл по той же схеме, что и с фельдшером скорой помощи. Сдав некоторые анализы, Альбина двинулась к дому, но по дороге внезапно вспомнила некоторые пункты этой схемы и свернула к аптеке.
Даже не подумав зайти на кухню, она поднялась в свою спальню и, не раздеваясь, легла. Передохнув, поплелась в туалет. Через некоторое время вышла из него с совершенно ошарашенным лицом и положительным тестом в кармане халата.
Вот скажите, как? Как можно было до тридцати двух фанатично предохраняться, чтобы не «плодить нищету» по выражению Артура, а потом несколько лет так же фанатично стараться забеременеть, а в последние годы пытаться хотя бы немного сбавить из тех ста двадцати килограммов, что набрались от всех этих стрессов и гормонов, чтобы потом залететь на пятом десятке от постороннего мужика с первого раза… да что там, скорее даже не раза, а так… неудачной попытки?
Она легла, бездумно уставившись в потолок. Сколько так лежала, неизвестно, но очнулась от тяжёлых шагов Артура. Вот он, бык-осеменитель с пустыми яйцами! Столько баб, а ведь никогда никто ей левого ребёнка не предъявил. Левых баб – сколько угодно. И в глаза говорили, и писали, и фото-видео присылали. Она гормоны колола, а он, небось, насмехался в душе. Пока они вкалывали, у них были нормальные отношения. А когда договорились о ребёнке, в его глазах появился холод, а со временем и ненависть. Эти его бьющие наотмашь слова о бабе-пустоцвете, брезгливость во взгляде на её бесформенную тушу… сволочь!
Артур заглянул в спальню:
– Так и будешь лежать?
– А, на спине? Нет, сейчас на бок перевернусь.
Он выругался и закрыл дверь. Супруги Смирновы никогда не скандалили. Он мог оскорбить, она никогда не начинала первой, но отбрить была в состоянии. В последнее время он мог ударить. Делал это исподтишка и как будто случайно.
Вот это её и остановило сейчас. Родить? В сорок один? С настолько испорченным здоровьем? А почему бы и нет? Попытаться-то можно! Только надо сбежать от этого козла. Если ему станет известно о её беременности, он выбьет этот плод одним ударом, на это его здоровья хватит. Значит, надо разводиться и начинать жизнь с чистого листа: с ребёнком, но без мужа.
Альбина встала и приоткрыла дверь, выглянув в коридор. Дверь его кабинета была распахнута. Она крикнула:
– Эй, Смирнов, давай разойдёмся!
– Да с радостью! Только уйдёшь ни с чем!
А может, он и не прогулял деньги, а постепенно припрятывает? При всём его выпрыгивании из штанов в желании показать себя гостеприимным хозяином он жаден до невозможности. Последнее его нападение на неё связано с тем, что Альбина отказалась готовить на позавчерашнюю их гулянку. Он в результате заказал всё в ресторане, а накрывала его Верочка.
Всё это промелькнуло в её голове, и ей хватило разума не продолжать разговора:
– Тогда будем жить вместе до конца!
И захлопнула дверь.
Пролежала до утра, только крекеры, завалявшиеся в тумбочке с незапамятных времён, грызла и кувшин водой наполняла из-под крана, когда в туалет выходила. А что, с него станется и отравить.
Так ничего и не решив, пришла в поликлинику. Было ещё направление к гинекологу, но идти туда категорически нельзя. О беременности пока никто знать не должен.
– Бережкова!
Альбина оглянулась. Она почти двадцать лет Смирнова, но на девичью фамилию продолжает реагировать. Медсестра. Маленькая, толстенькая, незнакомая.
– Алька, ну это же я, Катя!
– Клушина?
– Вообще-то Рясова. Но была Клушиной, ты ещё помнишь? Заходи в кабинет, поболтаем, мой доктор всё равно на больничном.
Мельком глянула на дверь: онколог. Вот в каком страшном кабинете Катька работает.
Они сидели за столами, стоящими впритык друг к другу: Катька за своим, Альбина на месте врача. Катерина, треща без умолку, успевала ещё и работать. Она подклеивала бланки анализов, принесённых ею только что из лаборатории, по карточкам. Альбина машинально взяла одну из карточек, полистала и вдруг её как обожгло. Вот оно!
– Катя, а ты можешь сделать такую карточку?
– Ты что?
– А что, мне именно такая нужна. Чтобы понятно стало тому, кто в неё заглянул, что жить мне осталось от силы год, и помру я в страшных мучениях.
– Алька, прекрати, это дело подсудное!
– Не выдумывай, где суд, а где мы. И не говори, что это трудно сделать, всего-то и надо в электронной карточке соответствующие графы заполнить, распечатать, а потом в компьютере не сохранять. Понимаешь, мне муж развода не даёт, как-то это с его статусом не сочетается. А вот если я ему такую карточку предъявлю, так он сразу на попятную пойдёт. Как представит себе, что я буду лежать, стонать, судно мне нужно будет подавать, тут он и согласится.
– Да не факт. Наоборот, добро не делить, а только немножко подождать, и всё ему достанется.
– Но это «немного» придётся ждать в провонявшем дерьмом доме!
– Ты никому кроме мужа эту карточку предъявлять не будешь?
– Чтобы спалиться? Ты меня за дуру не держи. И потом я, конечно, заплачу.
– Сто тысяч.
Альбина выпучила глаза.
– Да не пялься ты! Шоколадку купишь.
Альбина вынула из сумки бумажник и положила на стол две оранжевых бумажки:
– Аванс. Когда зайти?
– Ну… послезавтра.
По дороге зашла в свой банк, сняла с карточку солидную сумму, абонировала ячейку в хранилище, сложила наличку туда и отправилась домой. А дома её встретил порядок. Даже освежителем пахло. Неужели клининг вызывал? Да нет, запах знакомый. Похоже, этот жмот из их офиса уборщицу вызвал и вряд ли ей что-нибудь заплатил. Он до сих пор не решился на «безумную трату» на посудомоечную машину. На кой она, коль есть жена! Артур вышел, просматривая сообщения в телефоне:
– Ты куда такую уйму денег сняла?
– На медицину. Отчитаться? На часть квитанции есть, но кое-что в руки отдавала без формальности.
– Да уж не изображай сироту казанскую, – сразу отступил Артур. – Спросить уже нельзя!
Когда Катерина отдала ей больничную карточку, она села и внимательно её прочитала. Всё было очень убедительно и очень страшно. Медсестра дождалась, когда Альбина дойдёт до последней записи, и сказала:
– Когда карточку после всего в регистратуру возвращать будешь, вот здесь оторвёшь последние страницы с записями и анализами и чёрный стикер сорвёшь, а на его место наклеишь голубой.
– Поняла. Чёрный – онкология, голубой – гипертония. Знакомо.
– Аль, а что дальше-то? После развода он тебя не достанет?
– Как же не достанет? На край света убегу.
– Сейчас, знаешь ли, и на краю света найдут. По паспорту, по билетам на поезд и самолёт, по телефону. Я вот что подумала… фамилию тебе сменить надо.
– Фальшивые документы? Что за детсад, Катя!
– Проще, – выпалила Катя. – Фиктивный брак. Есть у меня знакомый. Он за приемлемую цену с тобой фамилией поделится.
– Договаривайся, – сухо кивнула Альбина. – Пусть огласит условия, а я пока подумаю.
Вернувшись домой, она прошла на кухню, где Артур подчёркнуто мрачно ковырялся в контейнере с ресторанной едой. Она скривила губы и сказала:
– Надо поговорить. Но с глазу на глаз у нас не получается. Поэтому пригласи, пожалуйста, своего Вельцмана. Говорить будем втроём.