banner banner banner
По дороге жизни. Сборник рассказов
По дороге жизни. Сборник рассказов
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

По дороге жизни. Сборник рассказов

скачать книгу бесплатно


Алик

Проходят, а, вернее, летят, годы. Возвращаюсь памятью во времена детства и юности. Вспоминаю близких мне людей. В этот раз – моего соседа Алика и его родителей. Они жили в соседнем бараке. Своего товарища мы звали Аликом, и он откликался на это имя, хотя отец и мать, которые работали врачами, называли его Олегом. Он намного старше меня, но это не мешало нашему общению. Алик был спортивным парнем. Здорово играл в футбол и хоккей, бегал на лыжах. На все у него хватало времени, даже на уроки, хотя никто не понимал, когда он их делал. А учился Алик очень прилично, по математике и физике был одним из первых. Шёл 1953 год. Я тогда учился в третьем классе. Стал чаще видеть Алика у своего барака в компании с Крестом. Через некоторое время узнал, что Алик сел в тюрьму по воровской статье. Срок отбывал в колонии для несовершеннолетних.

Однако вернёмся в 1952 год. В этот год в Советском Союзе началось «знаменитое» «дело врачей». Руководство страны в то время опасалось интеллигенции, которая, как оно считало, представляла опасность для советского строя, потому что многие из образованных и культурных людей «смотрят на запад и преклоняются перед его ценностями». Да и с недавно созданным государством Израиль отношения не складывались, хотя и Сталин, а в большей степени Лаврентий Берия способствовали его образованию в 1949 году. Среди врачей было много евреев. И закрутилось. Народ как всегда поддержал: «Карать врачей – вредителей и убийц!» В просторечье: «Бей жидов – спасай Россию!» Под эту кампанию попали и русские врачи. У Алика и отца, и мать посадили, хотя мама была русской. Через некоторое время арестовали и брата матери. Он был довольно известным профессором. Тут вспоминаются слова из песни Высоцкого:

«Мишку Шифмана не трожь,

С Мишкой – прочь сомнения:

У него евреи сплошь

В каждом поколении.

Дед параличом разбит, -

Бывший врач-вредитель…

А у меня – антисемит

На антисемите».

Мать Алика умерла на зоне. Отец выжил, впоследствии был реабилитирован и работал после освобождения в больнице имени Семашко, которая находилась в районе Ростокино, где я и родился. Рядом была железнодорожная станция Яуза. Брата матери с зоны отправили прямиком в могилу – туберкулёз.

Вернёмся к Алику. На зоне у него проблем не было, да и быть не могло. Он ведь из правильных парней. Ну и поддержка Саши Креста имела значение. Зашёл Алик на зону с незаконченными девятью классами. Там десятилетку окончил с отличием – в вечерней школе. Руководство колонии дало хорошую характеристику, и его освободили условно-досрочно. Разрешили поступать в институт. Алик, сдав на отлично вступительные экзамены, был зачислен в Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова на один из самых престижных факультетов – мехмат, диплом тоже защитил на отлично. Учась в МГУ, познакомился с девушкой с химфака, они расписались. Через некоторое время оба защитили кандидатские диссертации. Алик после защиты подъехал к нашему бараку на такси, вынес оттуда пакеты с выпивкой и закуской. Отмечали у Креста в сарае. Я тоже присутствовал и выпил портвейна. Затем Олег защитил докторскую диссертацию и преподавал на закрытом факультете ФЕСТе, который находился в лесотехническом институте. Факультет к лесному хозяйству никакого отношения не имел. Последний раз я видел Алика в 1971 году в лестехе, он был уже профессором и возглавлял кафедру. Встретились и пообщались как старые друзья. На прощание Алик сказал мне: «Если кто-то из наших, ростокинских, будет поступать, помогу!»

Часть вторая. Выбор есть всегда

От автора

Уважаемый читатель, напоминаю, что пишу от первого лица – так легче рассказывать о запавших в душу событиях. Во времена моей молодости, а затем и зрелости в нашей великой стране шла относительно размеренная, спокойная жизнь, связанная с моей активной деятельностью в спорте сначала в качестве спортсмена, потом тренера. Буду откровенен: как спортсмен и как тренер я состоялся. Это объективно. Объективность определяют спортивные звания. Они были достаточно высокими. Сознательно не хочу называть вид спорта, которым я занимался, потому как не это главное в моих воспоминаниях. Начав писать, я уже не мог остановиться, и после выхода первого издания, появилось еще несколько рассказов, основанных на реальных событиях, некоторые из них произошли в стране, изменившей своё название. Итак, продолжаю…

Заплыв

Эта история могла случиться с представителями любого вида спорта. Пришло время, и рухнул великий и победоносный Советский Союз. Пишу это без сарказма, скорее, с сожалением, а с ним рухнули надежды на светлое будущее миллионов людей, которых бросили на выживание. У моего героя было три дороги: в профессиональный спорт (но, увы, возраст, хотя умение и сила оставались); в модное для того времени бандитское направление; в телохранители. Выбор пал на крайнюю. Уверяю вас, это хлеб не из лёгких. За десять лет именно телохранителей легло немало. Я думаю, больше, чем охраняемых лиц. В то время, чтобы устроиться туда, была необходима рекомендация. Тот, кто ее давал, нёс ответственность. За меня поручились представители КГБ с высокими званиями. Человек, которого предстояло охранять, оказался из спортсменов, окончивших карьеру. Представление было коротким. Мы остались вдвоём. Охраняемое лицо назвалось: «Виктор!» И продолжило, назвав меня по имени и отчеству: «Дела предстоят серьёзные. У меня не всё хорошо, так что отчество могу не успеть произнести». Я понял и сказал: «Давай на ты». Виктор спросил: «Что предпочитаешь? Дядьку или тётку?» Я выбрал ТТ Попросил пару запасных обойм. Он позвонил кому-то, и через десять минут всё принесли. На оружие в тот момент разрешения у меня не было. Пришлось взять на свой риск, то есть статью, но, увы, выбора не было. Со временем оформил официальное разрешение на пистолет Макарова, но с «тёткой» не расставался до конца работы с Виктором: бережёного Бог бережёт.

Ну и пошло-поехало. Встречи, стрЕлки… За две недели познакомился со многими представителями организованных преступных групп (ОПГ) Москвы и Подмосковья. Чтобы описать все события того времени, моей жизни не хватит. Остановлюсь всего на одном случае.

Виктору порекомендовали на работу хорошего парня Николая из интеллигентной семьи. Отец его, преподаватель математики, умер. Николай проживал с матерью – инвалидом первой группы. Он учился в институте на дневном отделении, но перевёлся на заочное. Надо было зарабатывать деньги, чтобы помочь родительнице. Виктор попросил меня поговорить с Николаем. После разговора я дал юноше положительную характеристику. Виктор взял его для особых поручений. Надо сказать, что ни Виктора, ни наш дружный коллектив он не подвёл. Да, Николай был молодым, интересным и эрудированным. Познакомился с девушкой старше себя и увлёкся, как оказалось, взаимно. Было одно «НО», она оказалась бампершей. Отсюда всё и закрутилось. У неё было две или три квартиры. Николай с ней изредка там и встречался. Эти квартиры использовались девицами для встречи с клиентами. История эта непонятная до настоящего времени. Поэтому только факты.

Как-то поздно вечером к Николаю домой заходят четверо «быков» и предъявляют ему двадцатку зелени. Николай стоял, открыв рот, ничего не понимая. Они «ломят» дальше: «Ты с подругой вчера ночевал в квартире. Там под кроватью в сумке лежала двадцатка. Мы перед этим кувыркались с девицами и забыли её». Объявляют: «Двадцать плюс десять или через неделю отдашь квартиру». И ушли, ругаясь матом. Ему бы сразу мне позвонить, но было уже поздно. Думал, утром приедет в офис и всё расскажет. Спозаранку выходит из дома, а эти пацаны уже его встречают и говорят: «Мы у тебя в квартире видели два видака и телевизор, так что, давай, выноси и грузи». Николай отвечает, что один видак и телевизор – это подарок, который он должен передать. Ему стали угрожать: если не вынесет, то те удавят его мать. Николаю всё требуемое пришлось погрузить в машину. Бандиты сказали, что через три дня с него – тридцатка, а это не в счёт, и уехали. Николай пошёл к метро. Рядом была замороженная стройка. Проходя мимо забора, он получил сильный удар по спине. Кто-то схватил его за руки и втащил на стройку, а потом он услышал: «Это чтоб ты понял, что мы конкретные пацаны», – и назвали имя старшего. Николай приехал в офис и всё нам рассказал.

Виктор собрал коллектив, где решили дать «обратку» без представлений и стрелок. Старшего, с кем они работают, мы знали, но решили с ним не общаться, так как его люди не пробили, с кем работает Николай. Мы правы были по-любому, и они о содеянном скоро очень пожалели.

Договорились, что Николай им позвонит и скажет, что деньги собраны, и он готов их отдать завтра в двенадцать часов у себя дома. Он так и сделал. Вечером Коля приехал на свою квартиру. Наши на двух машинах страховали его у дома всю ночь. Я и Виктор приехали где-то около одиннадцати, и не напрасно. Бандиты появились в это же время на одной машине. Их было пять человек. Николай вышел с барсеткой, конечно, без денег. Бандиты подойти к нему не успели: наши без разговоров начали их метелить, и через пару минут они все легли. Спросили Колю, кто его бил. Он указал. Виктор молча врезал тому рукояткой «макара» по голове. Кровь брызнула. «Этого с собой! Остальных оставить». Так и сделали. Добивать не стали. Смею заметить, что я лично в экзекуции не участвовал, так как выполнял функции телохранителя. Мы с Виктором сели в их автомобиль, ключи были в зажигании, и все поехали в офис. Проехав пару минут, машина, в которой находился бандит, остановилась. Его вывели – парня рвало. Мы ехали сзади и тоже притормозили. Место было безлюдное, кругом овраги. Виктор мне говорит: «Уйдет. Если будет уходить – стреляй». Я ему говорю: «По ногам?» Он: «Нет. Конкретно». Но стрелять не пришлось. Тому, видно, было не до забега. Приехали в офис. Я пошёл в кафе обедать. Война войной, а обед по расписанию. Через полчаса выходит Виктор. Смотрю – у него слаксы до колен в кровавых пятнах. Я ему говорю: «Иди переоденься». Он отвечает: «Нет. У нас с тобой заплыв в бассейне на спор. Время своё пропустим». Поехали, проплыли тысячу метров. Ровно в касание – ничья. Виктор не знал, что я прилично плаваю, тем более, что он выбрал стиль брасс, где я плыл по первому разряду.

Через день поехали на стрелку к человеку, кем они закрылись. Отправились вдвоём с Виктором. Оказалось, это пожилой человек – в законе. Выслушал, затянулся папиросой, сказал: «Ладно, забыли. Ребята погорячились, я не знал, но для приличия подкиньте на лечение, он второй день встать не может (это о бандите)». Виктор вынул из кармана триста долларов. Законник сказал: «Краями. Проехали».

Вот и вся история. Долго размышлял: как же рассказ назвать. Придумалось: просто «Заплыв».

Возмездие

Служили два друга-товарища, как в известной песне, в московском уголовном розыске, в знаменитом МУРе. Были хорошими спортсменами. Пришли в милицию по путёвке комсомола. Хочу рассказать одну историю из их жизни. Дело было летом. Вышли пообедать. Да, надо назвать их имена и звания. Николай и Иван, оба старшие лейтенанты. Зашли в столовую, отстояли очередь, сели за стол. Николай отправился, извините за подробности, но без них нельзя, в туалет. Выходит из кабины и получает профессиональный удар прямо в голову, падает назад, и, на счастье, голова оказывается между унитазом и кафельной стенкой. Если бы затылком ударился об унитаз, исход мог быть летальным. В общем, оказался в нокдауне. Пришёл в себя от того, что кто-то вырывает из скрытки пистолет. Николай вырвал оружие у бандита и произвел два выстрела в грудь нападавшему.

Иван, услышав выстрелы, – бегом в туалет, и видит такую картину: бандит лежит в крови, но живой. Николай стоит, зажав в одной руке пистолет, а другой держится за голову. Голову, падая, всё-таки пробил. Приехала скорая. Николаю быстро обработали рану на голове. А бандита вместе повезли в институт Склифосовского. Он был в сознании и покрывал нецензурной бранью всю советскую милицию. Иван закрыл ему рот, чтобы не орал, и бандит быстро отошёл в мир иной. Приехали, сдали тело в морг.

Уважаемый читатель, вы, наверное, удивлены: с чего бандит напал на Николая, да ещё в столовой? А всё просто. Когда сыщик шёл с подносом – засветил оружие, а бандит знал, что здесь обедают «муровцы». Ему было необходимо оружие, как потом выяснилось, он являлся налётчиком и находился во всесоюзном розыске. Через две недели Николаю выдали премию, которую всем отделом дружно прогуляли.

Взлёт

Хочу рассказать историю о моей ускоренной парашютной подготовке. Дружил я с известным парашютистом Вячеславом Жариковым – многократным чемпионом СССР, Европы и мира. Как-то он мне говорит: «Поехали на чемпионат Европы по парашютному многоборью!» Этим предложением я был удивлён. Возникла пауза. Вячеслав, увидев моё смущение, продолжил: «Это новый вид спорта. Туда входят следующие дисциплины: кросс, стрельба, плавание и прыжки с парашютом на точность приземления. Меня назначили старшим тренером федерации в этом виде. Три вида у тебя – на железный зачёт, а если попрыгаешь, время есть, то и призы рядом. Ты извини, но я без твоего согласия внёс тебя в списки кандидатов сборной СССР. Чемпионат должен состояться в Венгрии». Я говорю: «Согласен. Когда летим и куда?» Слава отвечает: «Завтра. Аэропорт Тушино. Сбор в десять часов. В одиннадцать вылет в Узбекистан. Успеешь решить свои вопросы?» Я сказал: «Успею». Интересно было себя проверить.

На следующий день в назначенное время я был на аэродроме, познакомился с командой. Все члены сборной СССР. Летели на Ил-14. Приземлились на аэродроме с грунтовой дорожкой. Я вышел, осмотрелся и понял, что аэродром закрытый. С военизированной охраной. Разместились нормально – в казарме.

Вечером состоялось собрание сборной. Старшим тренером в те годы был Евгений Ткаченко – многократный чемпион мира. Команда готовилась к чемпионату мира. Среди многоборцев я один, но внимательно слушал главного тренера. Парашют и прыжки я видел только в кино. После окончания собрания ко мне подошли главный тренер и инструктор. Его представили мне Владимиром. Мы пожали друг другу руки. Владимир предложил: «Давай сразу на «ты». Я согласился. Инструктор сказал: «Пошли повторим отделение от кабины самолёта». Меня слово «повторим» насторожило, поскольку я ни разу не отделялся ни от макета кабины самолёта, ни во время прыжка, потому как я никогда не прыгал. Владимир продолжил: «У тебя три прыжка, но повторить необходимо для твоей же безопасности».

О моих прыжках ему сообщил главный тренер, а главному тренеру – Жариков, чтобы не возникло вопросов по безопасности. Я признался инструктору, что никогда не прыгал и парашют увидел только во время погрузки на аэродроме в Москве. Он удивился, улыбнулся и сказал: «Ну, пошли, покажу отделение от кабины. Завтра в десять – прыжки». Владимир залез в макет кабины и выполнил упражнение. Я повторил раз десять. Инструктор одобрил: «Нормально. Удачи тебе завтра. А складывать парашют тебе не надо учиться – времени нет. За тебя я сложу. Потом научишься. Будешь прыгать в два парашюта и в два самолёта Ан-2, но завтра – один прыжок с ручным открытием». Показал, как левой рукой выдёргивать трос, но предупредил, что правую с левой рукой надо выбрасывать симметрично для правильного положения тела во время падения, иначе развернёт потоком воздуха и закрутит.

На следующее утро – построение, инструктаж. Дисциплина, как в армии, и это правильно. Всё для безопасности самих спортсменов. Завтрак, медицинское обследование. Проверили давление перед прыжками – 120/80. Где-то после пяти-семи прыжков, точно не помню, у меня врач ещё раз проверил давление уже на аэродроме – снова 120/80. Это его очень удивило. Однако признаюсь, перед первым прыжком, в самолёте, меня так заколотило, что думал, сердце выскочит из груди. Тут услышал команду: «Пошёл!» – и прыгнул. Ощущений не помню. Думал только, как выдернуть трос, чтобы открыть парашют. Дёрнул так резко, что трос улетел, и таким образом я выбросил ещё три троса. Полёта я не ощутил. Сильно тряхнуло при открытии парашюта. Я прыгал с рацией, но связь была односторонней. Всё слышал, но отвечал о своём самочувствии во время полёта движением ног. Приземлился в двух метрах от зачётного круга. Мне сказали, что это приличный результат, но, если честно, это была чистая случайность, так как никакого круга я, конечно, не видел. Ну, а дальше пошло-поехало: по четыре-пять прыжков в день. Ещё тренировки: бег, стрельба, плавание. Прыгал я нормально. Где-то после десятого прыжка приземлялся всегда в круг. Все контрольные нормативы по видам спорта намного перевыполнил.