Пока растут клёны

Charles Genford

Пока растут клёны

Октябрь в этом году уходил неохотно. Он оставлял за собой сырой, промозглый след. Последняя неделя месяца выдалась по-осеннему жестокой. Свинцовые тучи днями напролёт висели над Джорджтауном, затмевая терракотовые фасады зданий и низкие скатные крыши. На узких улочках теснились старинные таунхаусы из красного кирпича с белыми рамами и каменными крыльцами. Чугунные ограды чернели от сырости, а за голыми ветвями деревьев едва угадывались колокольни старых церквей.

Днём моросил холодный дождь, от которого не спасали ни зонты, ни плотные шерстяные шарфы. Мокрая листва прилипала к тротуарам, забивалась в водостоки и темнела в щелях между камнями мостовой.

К вечеру тридцать первого октября погода изменилась. Тучи рассеялись, обнажив бледную убывающую луну. Вместе с ясным небом пришла прохлада. Воздух стал прозрачным. Он пропитался запахами влажной земли, дыма из каминных труб и речной воды. Порывистый ветер хлопал незапертыми ставнями.

С наступлением темноты старый район словно изменился. Дома, ещё днём казавшиеся уютными, теперь стояли вдоль переулков тёмными, безмолвными рядами. Свет в окнах горел редко, а за некоторыми стёклами колыхались тени.

Это была идеальная ночь для того, чтобы запереть двери и разжечь камин.

Ночь Самайна.

В «Эликсир Элиз» пахло уютом – небольшой островок в царстве непогоды. В воздухе смешивались насыщенный аромат свежеобжаренных кофейных зёрен, аромат цейлонской корицы, печёные яблоки и домашняя карамель. Лиза медленно, круговыми движениями, вытирала льняным полотенцем витрину. За стеклом, подмигивая золотистыми боками, томились свежие тыквенные тарты с воздушными шапками взбитых сливок.

Старинные настенные часы в тяжёлом дубовом корпусе мерно отсчитывали время.

«Без четверти одиннадцать вечера. Что-то я заработалась».

Город за панорамным окном окончательно затих. Редкие компании в карнавальных масках вампиров и ведьм направлялись к барам в центре города. Кофейня погрузилась в почти осязаемое молчание, которое бывает только раз в году. Ночь, когда мир застывает перед долгой зимой.

Дверной колокольчик звякнул, нарушив тишину. Ворвавшийся с улицы сквозняк пустил в пляс огоньки свечей, расставленных в маленьких декоративных тыквах на подоконниках, и с шорохом швырнул на деревянный пол горсть сухих кленовых листьев.

– Мы уже закрываемся, – тихо сказала Лиза, не оборачиваясь. – Латте «Дракула» и «Вампирский эспрессо» уже разобрали. «Поцелуя вампира» тоже нет.

– Даже для старых друзей? – отозвался хрипловатый голос.

Лиза замерла. Полотенце выскользнуло из пальцев и упало на прилавок. Сердце сначала замерло, а потом бешено заколотилось где-то в горле.

«Голос… Этот голос… Не может быть… Три года прошло с тех пор, как пропал Томас».

Девушка медленно повернулась, боясь спугнуть видение.

У двери, в полосе тусклого света уличного фонаря, стоял Томас.

«Боже… На нём то же серое драповое пальто с поднятым воротником… Вечно растрёпанные тёмно-каштановые волосы и голубые глаза… Но сейчас в них какая-то грусть».

Его лицо было необычайно бледным, почти прозрачным в полумраке. От одежды пахло не привычным крепким табаком, а сырым туманом, папоротником и костром.

«Но откуда? Как? Чудо? Так, стоп!»

Лиза упёрла руки в бока и громко произнесла:

– Кендра Стенфорд и Стейси Белтон! Если вы решили меня разыграть, ну держитесь у меня! Год не буду с вами разговаривать! Я не шучу!

В ответ – тишина. Она быстрым шагом подошла к двери и выглянула наружу. Там никого не было.

– Томас? – прошептала Лиза, переводя взгляд на мужчину. – Это и правда ты? Или всё-таки розыгрыш?

Томас улыбнулся краем губ. Он так и не шагнул навстречу, словно порог был чертой, за которую он не смел ступать.

– Нет, Элизабет. Это не шутка и не розыгрыш. Я просто… так сильно замёрз там в глуши. – Махнул он рукой в сторону входа. – Мне отчаянно захотелось снова выпить твоего фирменного кофе. С кардамоном, щепоткой жгучего перца и каплей липового мёда. Помнишь, как ты варила его мне перед моими поездками?