banner banner banner
Русские секты и их толки
Русские секты и их толки
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Русские секты и их толки

скачать книгу бесплатно


Одержать победу над греховною плотию и достигнуть высшего нравственного совершенства или – что то же – «духовно умереть» и «нравственно воскреснуть» («переродиться») хлысты надеются посредством воздержания от чувственных удовольствий, сурового поста, соблюдения заповедей Данилы Филипповича и «радений».

Основатель хлыстовства Данила Филиппович, как мы, видели, запретил своим последователям не только блуд, но даже супружеское сожительство, освященное законным браком. «Неженатые не женитесь, а женатые разженитесь; кто женат, живи с женою, как с сестрою» (заповедь 6-я). Нужно сказать, что и в настоящее время хлысты строго соблюдают эту заповедь своего «сударя-батюшки саваофа». Брак они признают открытым блудом и называют его тяжким грехом, за который Адам был изгнан из рая и который не может быть прощен ни в сей век, ни в будущий. Но природа предъявила свои требования, и хлысты должны были сделать ей большую уступку. С конца XVIII столетия их «христы» и «пророки» стали проповедовать о дозволительности «христовой любви», а в XIX веке уже вменили в обязанность каждому хлысту, бросив свою законную жену, иметь свою «духовницу» или «просфорку», а каждая хлыстовка – будь то женщина замужняя или девица – обязана иметь своего «духовника». При этом вовсе не считается грехом, когда эти «духовные» брат и сестра превращают свое «духовное» сожительство в плотское, разрушая свои семьи и делая несчастными своих детей, прижитых в законном браке. «То не есть блуд, – говорят хлысты, – когда брат с сестрой, по взаимной склонности, имеют плотскую любовь, а блуд и скверна есть брак законный, противный господу (то есть Даниле Филипповичу). Если их (хлыста и хлыстовку) Дух Святый чрез пророков не обличает, то как смеем мы обличать и осуждать их во грехах? Стало быть, они во грехах своих приносят Богу тайное покаяние. Сам Дух Святый указывает соединить и составить одно»[15 - Реутский. С. 50, 51; Тул. еп. вед. 1869. № 20. С. 247; Кутепов. С. 322–323.]. Мало того. Хлысты не считают грехом одновременное сожительство даже со многими «духовицами». У «саваофа» и лжехристов живут по 3–4 девицы, как бы посвященные родителями на служение Богу; они называются именами разных святых жен, а очень молодые и красивые – даже ангелами[16 - Мисс. обозр. 1898. I. С. 649, 928, 924; 1899. Май. С. 546–547.]. Арзамасский лжепророк Радаев, живший в 40-х годах прошлого века, имел целых 13 «духовниц», когда ему было 35 лет от роду, – и он говорил им: «Вы не думайте, что я блуд творю; я только вид делаю; а я плоть свою умерщвляю; гордость укрощаю. Не хочу, чтоб меня святым считали». Он же учил, что целомудрие девицы есть тяжкий грех, так как оно заставляет ее гордиться и превозноситься перед другими де вицами. Удивительно, что этот бесшабашный разгул по ловых страстей в хлыстовстве имеет какую-то демонически-притягательную силу, подавляющую все доводы разума. Один бывший хлыст, обратившийся потом в Православие, вот что сообщил православному миссионеру: «У меня была жена красивая, а когда я поступил в хлысты, мне дали некрасивую; свою я отпустил, позволил ей жить с другим, – и поверьте, г. миссионер, нечистая сила меня сильно тянула к незаконной, хотя и некрасивой, жене… к родственницам то же… Я полагаю, что здесь не иначе как бесовская сила действует. Теперь, слава Богу, все прошло»[17 - Мисс. обозр. 1905. № 1. С. 102.]. Отвергнув законный брак, хлысты допустили даже на своих «радениях» такие противонравственные и отвратительные действия, как «свальный грех», без разбора возраста и родства.

Основатель хлыстовства запретил своим последователям употребление спиртных напитков. «Ничего хмельного не пейте» (заповедь 5-я). И справедливость требует сказать, что хлысты вообще ведут жизнь трезвую и постоянно ставят в укор православным их пьянство и разгул. Позднейшие лжехристы и лжепророки пошли дальше своего первоучителя и запретили хлыстам даже пить чай и кофе, есть картофель и лук, курить и нюхать табак. Старики исполняют и это требование; о молодежи, впрочем, того же сказать нельзя. Молодые хлысты открыто в трактирах пьют чай, не отказываются от сахара, а иногда и от вина. «Без этого ныньче нельзя, – говорят они, – особенно когда дела с людьми делаешь, никак не обойдешься». Впрочем, в последнее время, по некоторым местностям, и старики-хлысты не всегда строго соблюдают заповедь Данилы Филипповича о неупотреблении хмельного. О саратовских хлыстах, например, пишут[18 - Сарат. епарх. вед. 1899. № 2.], что они очень много пьянствуют, приносят водку даже на свои «раденья» и там напиваются до потери сознания. Но пусть будет это исключением!

Данила Филиппович не дал хлыстам заповеди о неедении мясной нищи. Это заповедали позднейшие лжехристы и лжепророки, измыслившие учение о перевоплощении душ. Но старые хлысты все-таки мяса не едят. В некоторых толках запрещается есть только свинину.

Заповеди о посте также не были даны основателем хлыстовства. Но в последующее время в глазах хлыстов пост получил весьма важное значение: он признается не только подвигом вообще, но и одним из главных средств достижения высшего нравственного совершенства. Так о нем впервые стал учить тамбовский лжехристос Копылов, причем он советовал постящимся носить на себе и вериги. Тем не менее у хлыстов нет ни правил, ни определенных дней для поста. Ревностные хлысты сами добровольно назначают себе пост, когда пожелают и какой срок определят. И тогда они уже все время поста ничего не едят и ничего не пьют. Самый больший срок хлыстовского поста – неделя. Если до окончания этого срока хлыст осла беет, то он ложится в постель и лежит по целым суткам, но никакой пищи и питья не принимает, пока не окончится назначенный им срок. Иногда доходит до того, что постник не в силах бывает раскрыть рта и приходится с трудом протискивать ему чрез зубы чайную ложку теплой воды с медом, пока он получит способность правильного употребления пищи по окончании срока его поста. Ослабевающему постнику иногда за два-три дня до срока приходят на помощь «братья» (хлысты). Помощь эта довольно оригинальна и своеобразна. Она состоит в том, что несколько хлыстов решаются «потрудиться за него». Они думают, что обессиленному постнику будет легче до кончить свой обет, если и они на два-три дня откажутся «для него» от пищи и питья. Недельный пост у хлыстов считается не только великим подвигом, но и признаком редкого благочестия. В честь такого подвижника община обыкновенно устраивает даже особое богослужебное собрание, на котором он является настоящим героем дня: ему воздаются почти божеские почести[19 - Мисс. обозр. 1900. Июль – август. С. 73.].

Религиозный культ хлыстов

У хлыстов бывают по ночам свои богослужебные или молитвенные собрания, которые они называют чаще всего «радениями», «духовною беседою», «святою беседою», «христофщиною», а иногда и «тайною вечерею». Собрания эти обыкновенно устраиваются в доме «саваофа», «христа» или «кормщика», непосредственно управляющего всеми делами хлыстовского «корабля» или общины. В некоторых местностях, где проживает много хлыстов, можно встретить и особые «молитвенные дома», специально предназначенные для этих собраний. В них непременно находится большая, поместительная комната, называемая «собором», «сионскою горницею», «домом Давидовым», «Иерусалимом», «скиниею», «храмом Божиим» и т. п. В переднем углу этой комнаты или посредине ее стоит стол, покрытый белою скатертью; на нем лежат Евангелие и крест. Стены «моленной» украшаются различными символическими картинами, вроде «Излияния благодати» (на мальчика нисходит голубь с облаков), «Всевидящего ока» (внизу Адам и Ева, а вверху в трех кругах – ангелы, посредине глаз), «Истинного покаяния» (Пастырь с овцою на руках, вокруг Него ангелы, скачущие, пляшущие, плещущие руками, играющие на гуслях, скрипке, свирелях; внизу танцующий Давид с арфою, рукоплещущие апостолы, пророки, мученики, женщины и т. п.). В «красном» углу стоят иконы почти все обыкновенного церковного письма; перед ними висят лампадки. Мебели в комнате, кроме двух-трех стульев, – никакой.

Молитвенные собрания хлыстов происходят обыкновенно под воскресные дни и праздники Православной церкви. Своих праздников хлысты имеют немного: можно указать только на их «годовое» радение, совершаемое большею частью под Духов день и продолжающееся непременно 12 часов (6 часов до полуночи и 6 часов после полуночи) и на 26 июня, когда они празднуют память какой-то «св. мироносицы Анны», – должно быть, одной из «богородиц». Кроме этих двух дней у них бывают богомоления по частным случаям: например, по случаю избрания Христа, богородицы, пророков, освящения моленного дома и воды, погребения умерших, приема новых членов секты, приезда важных «братьев» и т. п.

Точно определенного богослужебного ритуала у хлыстов нет, да и не может быть, как не может быть у них и общепринятого катехизиса или даже Символа веры; а потому и все попытки исследователей (Барсова, Добротворского, Кутепова и др.) классифицировать хлыстовские молитвенные собрания и точно охарактеризовать виды хлыстовских богослужений должны быть признаны неудачными. Как верования хлыстов зависят от непосредственных откровений их лжехристов и лжепророков, так и их религиозные «радения» всегда носят случайный характер, так как все относящееся к ним – место, время, продолжительность, выбор кантов, их напевы, чтение книг Св. Писания, речи и виды «кружений» или «радений» в собственном смысле – зависит каждый раз от усмотрения лжехристов или лжепророков (общее название их в «корабле» – «старцы»). Основатель хлыстовщины дал своим последователям заповедь (12-ю): «верьте духу». В религиозной жизни хлыстов эта заповедь имеет чрезвычайно важное значение. От произвола этого-то «духа» каждый раз зависят как «чин», так и порядок радений. Кроме того, хлысты по-своему понимают слова Давида: «пойте Господу новую песнь». Однообразные радения им надоедают. По их мнению, тот пророк мало облагодатствован, который не способен разнообразить их. Даже одних и тех же песен хлысты не терпят на своих радениях; «петь одно и то же, – говорят они, – дело мертвое, Богу не угодное». В крайнем случае должны быть вводимы новые напевы кантов. Вот почему об определенном «чине» хлыстовских радений не может быть и речи. Но есть и другие причины, препятствующие точно изучить их и установить их виды. О своих радениях хлысты, в силу данной клятвы, никогда ничего не говорят посторонним лицам и даже своим «оглашаемым», еще формально не принятым в их общину: о них знают только хлыстовские «губы да зубы».

Проникнуть на их радения весьма трудно: они происходят, как сказано, по ночам и часто не в одних и тех же помещениях, которые всегда, однако же, тщательно охраняются надежными стражниками – «архангелами»[20 - Мисс. обозр. 1898. I. С. 652; Там же. 1899. Май.] и злыми собаками. При появлении посторонних хлысты тотчас же прекращают свои радения и скрывают все следы их. Поэтому о хлыстовских радениях известно лишь то, что добыто различными судебными и полицейскими расследованиями. Даже лица, оставившие хлыстовство, крайне неохотно говорят о том, что происходит у хлыстов на их радениях[21 - Там же. 1899. Июль – август.], и часто уносят с собою в могилу сокровенные тайны этой секты.

Несомненно только то, что составными частями хлыстовского богослужения являются: 1. некоторые церковные молитвословия (молитвы, акафисты, а иногда даже панихиды и молебствия), 2. чтение книг Св. Писания с толкованием, 3. пение специально хлыстовских кантов, 4. речи или проповеди, 5. пророчества и 6. радения; но радения бывают не всегда, а лишь в особых случаях. Случайно входят в состав хлыстовских богослужений: 1. ритуальный прием новых членов секты, 2. исповедь и причащение, 3. посвящение «пророков» и «коронование богородиц», 4. «духовное венчание» и 5. отпевание «живых мертвецов».

Насколько можно судить по полицейским дознаниям и некоторым рассказам очевидцев и покаявшихся хлыстов, наиболее общий порядок в хлыстовских молитвенных собраниях состоит в следующем. Часов около 5–7 вечера помещение, в котором предположено устроить «раденье» или «апостольское собрание», освещается особою люстрою в роде паникадила (в домах богачей) и множеством свеч или ламп (у крестьян), – и в него собираются «радельщики», или хлыстовские богомольцы. «Старец» (лжехристос или лжепророк) и «богородица» садятся на свои места, у красного угла, под иконами, за столом на котором лежат крест и Евангелие и стоят два подсвечника с зажженными восковыми свечами. По правую сторону от них становятся мужчины, по левую – женщины. При входе в моленную каждый хлыст осеняет себя крестным знамением, кланяется на три стороны и говорит: «Мир вашему дому и живущим в нем!» – на что ему отвечают: «С миром к нам». Потом он подходит к «старцу», кланяется ему трижды в ноги и целует его сначала в губы, а потом в правую руку; затем он здоровается со всеми присутствующими – мужчинами и женщинами – «по-христиански», то есть «братским целованием», а в некоторых кораблях вошедший кланяется в ноги и всем присутствующим, которые отвечают ему тем же. Когда все хлысты соберутся, «старец» уходит в другую комнату и облачается в радельную рубаху – белую, сшитую из холста или коленкора, с широкими рукавами, спущающуюся до самых ног, подпоясывается «золотым поясом», а на плечи кладет длинное, белое, по концам вышитое красными нитками полотенце, делая из него нечто в роде архиерейского омофора. Когда в таком костюме «старец» возвращается в моленную, ему подают кадило с ладаном или смирною, и он кадит присутствующих. Отдав прислужнику кадило, он преподает всем общее благословение. Так начинается хлыстовское богомоление. После этого все присутствующие поют: «Царю Небесный», а затем уже специальные хлыстовские песни: 1. «Свят, свят, свят, Творец наш! Свят, свят, свят, Искупитель наш! Свят Дух, отец наш, вся святая Троица, Тебе честь во веки, аминь»; 2. «Дай нам, Господи, Иису са Христа! Дай нам, сударь, Сына Божия»; 3. «Царство, ты царство, духовное царство»; 4. «Все упование»… Не всегда поются все эти песни; иногда ограничиваются только двумя или даже какою-либо одною. Во время пения этих кантов «старец» стоит за столом, держа в правой руке крест, а в левой – зажженную свечу, а по окончании пения осеняет присутствующих. За сим особый чтец, по указанию старца, читает отрывок из какой-либо книги Св. Писания – чаще всего из Евангелий или апостольских посланий, а «пророк» присовокупляет истолкование прочитанного, по обычаю иносказательное, согласное с хлыстовским вероучением. Выслушав чтение и толкование, хлысты, по указанию «старца», снова поют свои канты, число и напев которых опять-таки зависят от усмотрения «старца». По окончании пения «старец» поднимается с места и произносит «проповедь». Если присутствуют «оглашаемые», которых обыкновенно ставят на отдельном месте, то ради них эта «проповедь» всегда имеет «призывной» (апологетический или полемический) характер. «Вот, может быть, новичкам из братьев, не утвержденным еще в истине, покажется, – говорил один хлыстовский лжепророк[22 - Мисс. обозр. 1899. Апрель.], – что здесь беснуются; но это не должно отвращать их от истины: это есть наитие Духа Святого; то же самое было с апостолами, как свидетельствует о том Книга деяний апостольских… Было время, когда вы поклонялись этим деревянным богам, которые ничего вам не дали и не дадут, которым, напротив, надо нанимать сторожей и охранять их; теперь настало другое время: вы познали истину и должны покланяться живому и истинному богу. Не должны вы, братие. в церковь ходить, а должна в вас церковь войти; не должны зажигать лампад перед иконами, а должны зажечь их в сердце своем. То не церковь, что построена, а каждый из Вас составляет особую церковь, а собравшись вместе, мы составляем соборную апостольскую церковь[23 - Ср.: Отчет обер-прок. Св. синода за 1900. Мисс. обозр. 1904. № 3. С. 257.]. Есть, братие, истинные учители и пастыри у нас, в обществе духовных христиан; есть лжеучители, в овечьей шерсти волки хищные, книжники и фарисеи, это – лжеучители – попы. Не должно слушать этих лицемеров и брать у них благословение. То не благословение, что рукой машет, благословение должно быть духовным» и т. д. После произнесения «проповеди» присутствующие, по указанию «старца», поют опять кант, чаще других – начинающийся словами: «Заблудшую овцу». А так как перед радениями почти всегда бывают лица, желающие у «старца» исповедоваться, то обыкновенно хлысты в это время поют и передисповедальный кант:

Плачь, душе моя,
Протекает жизнь твоя;
Ангел твой тебя хранит,
Плакать о грехах велит…

В отдельной комнате «старец» исповедует мужчин, а потом «богородица» исповедует женщин. Если исповедь затягивается, то оставшиеся в моленной поют и другой «исповедальный» кант:

Господь гласом говорил,
Он темницу отворил, –
Душу грешну пробудил.
Встань, проснись! Он говорил…

По окончании пения этих кантов «старец» возвращается в собрание; перед ним зажигают две больших свечи, – и он произносит молитву о прощении грехов исповедавшимся и об обращении в хлыстовство всех неверующих, то есть всех православных христиан. Присутствующие слушают эту молитву стоя на коленях, со вздохами и слезами. Женщины даже искусственно вызывают у себя слезы, натирая глаза чесноком, луком или горчицею. В это время происходят явления чисто истерического характера: или лжехристы распинают себя на стенах[24 - Мисс. обозр. за 1898. II. С. 1184; 1900. Январь. С. 51; 1901. I. С. 193.] при общем крике, воплях и шуме, или лжепророк, спрыгнув с своего места, начинает бегать по комнате, производя те или другие странные действия и произнося бессвязные фразы, которые прыгающими и неистовствующими присутствующими принимаются за пророчество, или какая-нибудь женщина, вся в слезах и с растрепанными волосами, бросается перед «старцем» на пол, громко исповедуя грехи свои, другие начинают кликушествовать, появляются бесноватые с пеной у рта и нечеловеческими криками… Но необычайный шум, крики, прыганье и скаканья поднимаются тогда, когда оказывается, что все бесноватые и кликуши чудесно исцелены (до следующего, впрочем, радения) «старцем»… Успокоившись от этого неистовства, хлысты, по указанию «старца», снова начинают петь свои монотонные канты и затем совершается «причащение»…

Есть несомненные доказательства того, что в прежнее время хлысты причащались грудью живой девицы и телом заколотого младенца. Это подтверждается и судебными следствиями начиная с 1733 года (показание Алексея Трофимова и др.), и беспристрастными учеными: Кельсиевым[25 - Заря. 1869. № 10. С. 28–29.], Гакстгаузеном[26 - Исслед. внутр. отнош. нар. жизни русского народа. М. Т. I. С. 227.], Мель никовым[27 - Рус. вестн. 1869. № 3. С. 382.], Кутеповым[28 - Кутепов. С. 518–527.], Пеликаном[29 - Судеб. медиц. исслед. С. 120.]. Но допустим, что в настоящее время у хлыстов этого бесчеловечного обычая не существует. Теперь они причащаются большею частью только белым хлебом и водою, особенно годовою, взятою из колодца, находящегося на родине Данилы Филипповича, сухариками с изображенным на них крестом, изюмом и квасом, дымом и пламенем трех или семи зажженных восковых свеч, растертыми шишечками радельной годовой вербы, московскими пряниками, а чаще всего обряд этот ограничивается целованием колена или другой какой-либо части «пречистого и животворящего тела» сидящей в углу «богородицы», которой «причастники» поют предварительно гимн, оканчивающийся стихами:

Матушка, Пресвятая Богородица,
От тебя Христос народится;
Дай нам пречистым телом твоим причаститься…

Впрочем, есть много фактов, свидетельствующих о том, что «старцы» причащают своих «детушек» какими-то не совсем безвредными веществами. Так, свидетель – очевидец, заслуживающий полного доверия, рассказывает, что один хлыст, приняв причащение в виде конфекты, двенадцать дней болел, лишился даже сознания, не мог двигаться и получил отвращение к пище. Другой после причащения начал ломать у себя печь, а затем с криком «Всего мира князь, всего мира князь» прибежал к одной женщине и просил ее запереть дом, приговаривая: «Идут, идут». Третий – в состоянии исступления вспорол свою лошадь и вообразил, что на двор к нему забрались волки. Все эти лица были подвергнуты судебно-медицинскому осмотру и возбудили сильное подозрение в возможности отравы. Не нужно забывать, что, понося Православную церковь, хлыстовские «пророки» внушают мысль «радельщикам» об ощутительном действии благодати в их причащении. Вообще же, говорит очевидец[30 - Оренб. епарх. вед. 1899. № 2; Мисс. обозр. 1899. Март. С. 391.], после причастия у хлыстов бывает нечто вроде белой горячки.

Если вместо умершего «пророка» или «богородицы» община избрала новых лиц, то на радениях после «причащения» совершается их посвящение, для чего иногда из очень отдаленных мест приезжает сам «саваоф» или за отсутствием его какой-либо, пользующийся известностию, лжехристос. Посвящение «богородицы» называется ее «коронованием», а посвящение лжепророка – его «венчанием». Коронование богородицы состоит в том, что лжехристос свивает белый платок, связывает его концы и держит его в виде венка, подняв вверх, а «богородица» подходит под него. В это время хлысты поют:

Склонили веса
Душу в небеса,
Принимал отец,
Наклонял венец…

В этот момент «Христос» надевает «венец» на «богородицу». Посвящение «пророка» совершается подобным же образом. «Духовное венчание» состоит в том, что «брата» и «сестру», пожелавших жить в «христовой любви», ставят перед «старцем». «Старец» покрывает их большим белым платком и читает соответствующую случаю молитву, затем, при пении «частых» (то есть скорых и веселых) песен, обводит их трижды вокруг чана с водою, держа в руках крест и зажженную восковую свечу. Свечи в руках все время держат и венчающиеся. Обряд заканчивается окроплением водою из радельного чана повенчанных.

Так происходит первая часть хлыстовского «богослужения». В полночь начинаются уже радения в собственном смысле слова. Но если до полуночи еще не скоро, то в этот промежуток времени хлысты отправляют вечерню, панихиду, молебен или читают какой-либо акафист почти без изменения по чину Православной церкви. Около полуночи «старец» обращается к хозяину дома приблизительно с такими словами: «Ну-кась, сударь – хозяин, позволь нам порадеть для господа, с сударем – батюшкою повеселиться, небесною пищею его насладиться, богом – светом завладать и на святом кругу его похватать» (по другим: «покатать»)[31 - Кутепов. С. 508.]. После этого все присутствующие снимают свою обувь, оставаясь в одних нитяных чулках или даже босыми, и входят в особую более или менее просторную комнату, без всякой мебели, с закрытыми окнами, освещенную только немногими восковыми свечами, поставленными в переднем углу перед иконами. Здесь, по приглашению своего пророка, хлысты снимают с себя обычное платье и белье и надевают радельное: почти такую же рубаху, как и «старец», только несколько короче, подпоясываются белыми поясочками, а в левые руки берут белые платки и полотенца; последние они кладут на левые плечи на подобие диаконского ораря, платки же, обозначающие крылья ангелов и архангелов, они держат во время радений за углышек, а во время перерывов обыкновенно раскладывают их на своих коленах; ими же пользуются хлысты для отирания пота во время своих кружений и беганья. Женщины одеваются в такие же белые холщевые рубахи, как и мужчины, а сверх рубах они надевают еще белый сарафан или белую юбку; головы свои покрывают белыми платочками, завязанными на затылке; шеи завязывают белыми косыночками. Белый цвет есть вообще любимый цвет хлыстов; они избрали его по трем побуждениям: 1) они уподобляют себя тому «великому множеству людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен и народов и языков», и которое, по свидетельству Иоанна Богослова (Апок. 7. 9), «стояло перед престолом Бога и перед Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих». 2) По их преданию, как мы уже упоминали, белыми рубахами хлыстовок было обвито тело Суслова. 3) Белый цвет знаменует их душевную чистоту. Свои радельные рубахи хлысты обыкновенно называют «белыми ризами», «мантиями» и «парусами».

Среди радельной комнаты во многих (но не всех) хлыстовских «караблях» ставится большая кадка с водою. Этой водою во время радений хлысты часто примачивают свои головы или прихлебывают ее из рук.

Одевшись в радельный костюм, хлысты приступают к самым радениям. Нет никакой возможности в последовательном порядке изложить все то, что происходит на хлыстовских раденьях: прыганья, беганья, верчения, рукоплескания, пение песен, крик, вопли и т. п. Впрочем, исследователи хлыстовства нашли возможным все способы хлыстовского радения свести к следующим восьми видам:

1. Радение одиночное. Оно состоит в том, что каждый хлыст вертится, стоя только на пятке правой ноги, по солнцу, то есть слева направо; верчение это, вначале медленное, постепенно ускоряется, однако же, до такой степени, что нельзя даже ясно увидеть лица вертящегося хлыста, который превращается как бы в белую колонну. И когда таких вертящихся хлыстов набирается в одной, сравнительно небольшой, комнате от 100 до 300 человек, то получается зрелище, которым нельзя не поражаться. Вся комната наполняется вихрем и шумом; свечи тухнут. Тем не менее это радение имеет значение только подготовительного действия и потому бывает непродолжительно.

2. Раденье схваткою или в схватку. Это нечто вроде светского танца, называемого «галопом»: хлысты с хлыстовками, обнявшись, попарно вертятся по всей комнате.

3. Раденье стенкою или в стеночку. Хлысты становятся тесно друг с другом, образуя круг; они быстро скачут в такт одновременно обеими ногами и в то же время машут руками.

4. Раденье круговое или хороводное. Хлысты составляют круг; за их кругом образуется другой круг из хлыстовок. С пением песни «Богу порадейте, плотей не жалейте, Марфу (то есть плоть) не щадите, богу дослужите» и ударяя в такт ногами, хлысты начинают кружиться с неимоверною быстротою, мужчины – по солнцу, женщины – против солнца и, бросив песню, начинают уже в такт кричать: «Ой дух! ой дух! ой дух! ой бог! ой бог! ой бог! царь бог! царь бог! царь бог! царь дух! царь дух! царь дух! о Ега! о Ега! о Ега!» и т. д. Радение это хлысты называют еще Иезекиилевым «коло в колеси» и потому вспоминают «Егу» (то есть Иегову). Утомившись, «радельцы», ради отдыха, делают перерыв и выходят из круга; более ревностные, впрочем, продолжают вертеться сами по себе, в одиночку, мужчины – в правую сторону, женщины – в левую. После отдыха хлысты снова становятся в круг и начинают кружиться еще с большею ревностию, как бы желая показать свое особое послушание «старцу», который в это время вертится в центре круга и поет:

Уж вы, детушки мои,
Порадейте для меня.
Бога ради порадейте!
Не жалейте вы плотей –
Тех нечистых свиней!
Ради Бога порадейте,
Своим потом облейте
Матушку сыру землю!..
Вы Марию позовите,
Грешну Марфу прогоните…

А «богородица» в это время кричит одно: «Бейте Марфу, не желейте плоти». Хлысты схватывают свои полотенца, делают из них жгуты и начинают ими бить друг друга и себя самих, вполне веря, что этим они изгоняют из себя бесов. Рубахи на них становятся такими мокрыми, что их выжимают несколько раз; пол смачивается потом, как бы разлитою водою. По этой причине «круговое» радение хлысты называют иногда «банею возрождения». Радение продолжается до тех нор, пока участники его уже не смогут двигаться. Очевидец, наблюдавший лично круговое радение, замечает: «Если б можно было посторонним людям видеть сие религиозное богослужение сектантов, то каждый с удивлением и некоторым страхом сказал бы, что происходит какая-то странная и нелепая комедия диких народов, похожая более на бешенство, противное благочинию религии какой бы то ни было веры»[32 - Тул. еп. вес. 1867. № 20. С. 21; Кутепов. С. 471.].

5. Радение карательное или Давидово. Оно состоит в том, что хлысты, глядя друг другу в затылок, составляют продолговатый круг и начинают чрезвычайно быстро бегать друг за другом по солнцу с пением песен и сильным топаньем ногами в такт песен, стараются, как можно сильнее, дышать, произнося громко: «О дух! о дух!», затем прыгают на пальцах «ударяя в ладошки», а в заключение жестоко избивают сами себя кулаками, пушечными ядрами, завернутыми в платки, приговаривая: «Сокрушайся, моя плоть!» а некоторые даже рубят себя ножами[33 - Пеликан Судебно-медиц. исслед. след. С. 118; Кутепов. С. 469.].

6. Радение крестное или В расходку. Это радение называется еще Петровым крестом (?). Хлысты и хлыстовки становятся у четырех стен и перебегают одни на место других.

7. Радение – Андреев крест или угловое. Оно отличается от предшествующего лишь тем, что ради большего разгона начинается не от стен, а от углов.

8. Радение – тканье цветов и ленточек отличается от крестного тем, что хлысты становятся только у двух стен и перебегают на противоположную сторону промеж друг друга.

Какой бы из указанных здесь видов радения ни избрал «старец» (а он иногда избирает и два, и три из них), – все равно: вследствие насильственных и неестественных движений хлысты впадают в состояние сильнейшего нервного возбуждения или исступления и становятся способными к галлюцинациям. Они начинают болтать непонятные и бессмысленные слова, не употребляющиеся ни на каком языке. И это называется пророчеством. Чаще всего бывает, что кто-либо из присутствующих намеренно начинает болтать разный вздор вроде: та-ла-бара-ката-маза-гада-дики-гики-мара-гай… Но хлысты верят, что «просвещенный духом» говорит «новыми языками». Появление нового случайного, так сказать, экспромтового пророка обыкновенно происходит таким образом. Во время самого сильного неистовства радеющих вдруг где-то, среди них, раздается дикий голос: «Идет! Дух Святой идет!» Услышав эти слова, «старец» кричит в ответ: «Иди, дух божий! Иди, батюшка!» Все останавливаются и ищут среди себя пророка; а пророк уже в это время «глаголет новыми языки». Хлысты приходят в неописанный восторг. Оказывается, что Дух Святой сошел и на весь корабль. Все вскакивают со своих мест, начинают прыгать и вертеться – и чем дольше, тем оживленнее, пока не доходят до сильнейшего исступления и затем в бессилии падают в кучу друг на друга, мужчины на женщин, женщины на мужчин. После этого прислужники тушат свечи, а потом происходит то, примера чему, по словам одного немецкого ученого (профессора Геринга), мы напрасно стали бы искать в язычестве Древнего мира. Мужчины и женщины открыто при всех предаются ужасному проявлению половой разнузданности, которое народ обозвал «свальнею» или «свальным грехом». При этом не принимается во внимание ни родство, ни возраст.

Впрочем, справедливость требует сказать, что в последнее время хлысты сами начинают несколько стыдиться своего «свального греха» как составной части «богослужения» и он встречается на их радениях сравнительно реже, чем в прежние времена. Но разврат все-таки продолжается; только теперь, после радений, хлысты и хлыстовки, получив благословение от лжепророка, чаще всего вместе отправляются в баню, устроенную здесь же, при молельне, на чердак молельни, в сараи и амбары; в самой молельне остаются лишь привилегированные лица: лжехристы и лжебогородицы, лжепророки и лжепророцицы[34 - Мисс. обозр. 1898. I.]. Случайно рожденные от них дети считаются «зачатыми чрез излияние духа», называются «иисусиками» или «христосиками» и предназначаются в будущем на места лжехристов.

Лжехристы так оправдывают безобразия, происходящие на хлыстовских радениях. «Нас укоряют церковники, – говорил один лжехристос будущему лжехристу[35 - Там же.], – что мы на своих собраниях скачем и пляшем; но мы поступаем так, во-первых, по примеру царя Давида, который скакал перед ковчегом Господа; во-вторых, от духовной радости по случаю сошествия Св. Духа и, в-третьих, совершаем это для утомления своей плоти. Радениями мы изнуряем себя, умерщвляем свою плоть и смиряем свой дух… Говорят, что на этих собраниях у нас бывает грех с женщинами. Что же из этого? Радения наши служат как бы войной против исконного врага нашего – дьявола, а он орудием своей защиты берет женщину. Но нужно знать, важен ли этот грех, настолько чтобы он мог омрачать наше служение Богу? Нисколько. Грех вошел в человека чрез женщину, а потому в каждой из них есть семена, посеянные издревле дьяволом. Победить этот грех, а чрез него и дьявола нужно тем же, то есть грехом. Побеждая грех грехом, мы этим усмиряем плоть женщины и покоряем ее под свою пяту. Чем чаще совершается эта война между мужчиной и женщиной, тем скорее изнуряется и умерщвляется плоть и похоть обоих лиц». В последнее время половой разврат на радениях хлысты открыто называют своим «крестом».

Мы сказали, что в состав хлыстовского «богослужения» входит и ритуальный чиноприем Нового члена секты. Нужно вообще заметить, что хлысты принимают в свою общину новичков весьма осмотрительно, после продолжительного искуса и не иначе, как за поручительством «восприемников», каковыми могут быть только «братья», то есть хлысты, пользующиеся доверием и уважением общины. Прием в секту происходит обыкновенно во время самых многолюдных собраний. В первое свое посещение хлыстовского собрания новичок входит в моленную последним в сопрождении своего «духовного отца» и «матери». Вошедши в комнату и осенив себя крестным знамением, он падает на землю и кланяется в ноги пророку, пророчице и всем присутствующим. На поклоны ему никто не отвечает. Затем, став посредине комнаты, он произносит клятву – навсегда оставаться хлыстом, иметь радельную рубаху и никому ничего не говорить ни о хлыстовских верованиях, ни о том, что при нем будет происходить в моленной, хотя бы ему пришлось и пострадать «за веру». В Малороссии «присяга» хлыстовского неофита совершается в чрезвычайно кощунственной и возмутительной форме, однако же требуемой хлыстами для убеждения, что их новый собрат действительно порвал всякую связь с Православной церковью: в собрание хлыстов новопринима емый приносит две иконы – Спасителя и Божией Матери (преимущественно – данные ему умершими родителями в благословение), бросает их посреди комнаты на землю и, став на них ногами – правою на икону Спасителя, левою – на икону Богоматери, – произносит клятву на верность хлыстовству; затем он кладет их в небольшую пустую кадку, поставленную среди моленной, снимает с себя нижнее белье и открыто, при всех присутствующих, оскверняет их самым гнусным образом. После произнесения клятвы новичок подходит к «пророку», который надевает на него большой белый (серебряный) с лучами крест, за что он кланяется ему в ноги, целует его в щеку и руку, а «пророчицу» или «богородицу» – в обнаженное колено. Чиноприем заканчивается «братским целованием» принятого со всеми присутствующими – хлыстами и хлыстовками.

В некоторых хлыстовских кораблях церемониал приема в секту (по хлыстовскому выражению – «введения во святая святых») представляется более сложным. Принимаемый должен войти в собрание непременно босым, в длинной рубахе и таких же панталонах, с иконою в одной руке и с зажженною восковою свечою – в другой. После торжественной клятвы – в точности выполнять все требования хлыстовских заповедей – старец сначала постригает его, а потом водит его вокруг радельного чана с водою или делает с ним круг по комнате, причем присутствующие хлысты поют: «Елицы во Христа крестистеся» или «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи». Засим «старец» осеняет принимаемого в виде креста горящею свечею, то есть, по выражению хлыстов, крестит его Духом Святым и огнем, а потом трижды дует на него, говоря каждый раз: «Печать дара Духа Святого». Впрочем, способы дарования неофиту «Духа Святого» у хлыстов весьма различны: одни лжепророки дуют в рот ему, другие плюют в него, третьи дают ему сосать свой язык, четвертые ударяют его рукою в ухо, а иные ограничиваются обрызгиванием водою из радельной кадки. Прием новичка в секту у хлыстов обыкновенно называется его «перерождением». После всеобщего целования принятого брата иногда сажают между двух испытанных хлыстовок, которые щекочут его за ноги повыше колен[36 - Ср.: Мисс. обозр. 1899. Март. С. 389.] и из которых одну он должен избрать себе «духовницею» для «христовой любви».

Наконец, у хлыстов, как мы сказали выше, есть довольно странный обряд – «отпевание живого покойника». Оказывается, что хлыстовские лжепророки иногда «предсказывают» тому или другому брату предстоящую ему в скором времени смерть, – и предсказание их сбывается, почему хлысты и ввели в обычай заблаговременно, еще до смерти, отпевать обреченного в могилу, чтобы и он сам мог принять участие в общей молитве. По рассказам очевидцев[37 - Там же. 1896. Ноябрь. Кн. 1; Там же. 1898. Февраль.], это происходит таким образом. В полунощном собрании, обставленном таинственностью, пророк возвещает намеченной жертве: «Дух открыл мне, что ты, братец (или сестрица) ходишь к верху ногами; тебя, братец, зовет к себе государь-батюшка, сам саваоф; надо тебя, братец, приготовить»… Назначается ночь для отпевания. Корабль – в полном сборе; все хлысты в белом одеянии. Передний угол с иконами ярко освещен. Крестные, по хлыстовству, батюшка и матушка вводят обреченного на смерть в моленную и ставят его посреди нее. Царствует мертвая таинственная тишина. Все присутствующие находятся под тяжелым впечатлением предстоящей разлуки с живым мертвецом. Обреченный на смерть, в свою очередь, проливает обильные слезы. В руках у него зажженная свеча и «знамечко», то есть свиток из холста, с которым обыкновенно хлысты кладут в могилу своих мертвецов. С зажженными свечами стоят и прочие члены корабля. Пророк (или «кормщик») берет свое радельное полотенце, завязывает на конце его узел и, махая им наподобие священнического каждения около гроба, три раза обходит живого мертвеца. В это время присутствующие поют «весьма протяжным и печальным голосом»: «Дай нам, Господи, Иисуса Христа» и т. д. Затем поются также протяжно и заунывно: «Святый Боже», «Со святыми упокой» и «вечная намять». Пророк читает молитву, по содержанию очень близкую к заупокойной ектении. Отпевание оканчивается «последним целованием», причем «отпетый», сделав пророку и всем присутствующим земной поклон, просит их молитв о нем по смерти. После этого устраивается поминальная трапеза: на столе, покрытом белою скатертью, появляется канун с зажженною перед ним свечою и блины. Во время общей трапезы пророк ведет речь о том, что бывает с душою человека после его смерти. Один из очевидцев уверяет, что в течение десятилетнего пребывания его в хлыстовской секте таких отпеваний ему известно пять случаев, причем отпеваемые всегда казались ему людьми здоровыми, но затем действительно после отпевания, чрез некоторое время умирали и – большею частью скоропостижно. Так приобретается популярность хлыстовскими лжепророками.

Быт хлыстов и их внешние признаки

К какому бы гражданскому обществу хлысты ни принадлежали – к крестьянскому, мещанскому или купеческому, – к его интересам они относятся холодно и равнодушно. На сельских и волостных сходах, на мещанских и купеческих собраниях они почти никогда не бывают и непосредственного участия в общественном управлении не принимают, хотя от несения обязанностей должностных лиц, по выбору общества, не отказываются, особенно если при этом они надеются воспользоваться своим общественным положением, чтобы принести пользу секте и единоверцам. Но, холодно относясь к общественной жизни внешним образом, они умеют, при помощи интриг и подкупов, так поставить дело, что жизнь общества, к которому они принадлежат, находится в их руках и принимает во всех отношениях желательное им направление. Распоряжения начальства они выполняют старательно; подати платят всегда исправно; недоимок за ними никогда не бывает; в глазах властей они считаются самыми надежными и аккуратными людьми. Но такое поведение хлыстов объясняется не искренностью и сознанием долга, а интересами их секты. Гражданское общество и его жизнь для хлыстов не цель, а средство. Хлысты живут исключительно жизнью своего «корабля», жизнью своей сектантской общины, – и нет такой жертвы, которой бы они не принесли интересам «корабля».

«Кораблем» хлысты называют свою сектантскую общину. В каждом корабле есть своего рода иерархия: христы, богородицы, пророки и пророчицы; в больших кораблях к ним присоединяются еще евангелисты, апостолы, ангелы, архангелы, мироносицы, мудрые девы и т. д. Евангелистами называются хлыстовские «писатели», составляющие окружные послания, тенденциозные повести и т. п.; апостолы – это хлыстовские миссионеры, диспутанты на собеседованиях; архангелы – сторожа, охраняющие радельные собрания и исполняющие другие полицейские обязанности, ангелы – молодые, красивые девицы, составляющие свиту «саваофа», его прислужницы в доме и т. д. Но во главе хлыстовской иерархии и всего корабля стоит кормчий или кормщик. Он носит достоинство «саваофа» или «христа». Должность эта выборная; иногда выбор кормщика производится по указанию духа, возвещенному пророком во время радений. Во всяком случае, выбор должен быть единогласным. Но, раз выбранный, кормщик уже сохраняет свою должность до самой своей кончины и получает власть над всем кораблем неограниченную и бесконтрольную; за свои действия он отдает отчет только одному батюшке – Саваофу. Другие иерархические лица (пророки, пророчицы и т. п.) составляют его совет; но решающего голоса не имеют и подчиняются кормщику, наравне с другими, безусловно. Воля кормщика священна для всех членов общины, каких бы она средств и жертв ни требовала. Кормщик волен не только над имуществом, но и над жизнью «корабельщиков» (то есть членов хлыстовской общины); но и ни один корабельщик не задумается броситься и в огонь и в воду, если того потребует кормщик. Вот факт из недавнего времени (1898). Лжехристос Лардухин издал циркулярное приказание убить хлыста Щетинина, который не был изменником секте, а только показался лжехристу лицом подозрительным, так как на одном собрании сделал против хлыстовского лжеучения невинное возражение. И что же? На другой день хлыст-фанатик, пророк корабля, сделал покушение на его жизнь: пустил в него две пули[38 - Ср.: Похождения Алеши Щетинина, хлыстовского лжехриста // Мисс. обозр. за 1898. Февраль, апрель и июнь.]. Кормщик есть главный блюститель веры и нравственности в хлыстовской общине, распорядитель на радениях, а иногда и совершитель хлыстовских «богослужений». Он заведует общественными капиталами «корабля» и производит безаппелляционный суд над корабельщиками. Материальное положение его прекрасно обеспечивается общиною. Ближайшею помощницею кормщика является кормщица, или «богородица». Должность кормщицы также выборная и несменяемая. В кормщицы избирают всегда девушку молодую, красивую, отличающуюся умом и сметливостью. К сожалению, выбор кормщицы утверждается кормщиком гнуснейшим образом и соединяется с потерею невинности. Избрав кормщицу, хлысты оставляют ее на ночь с кормщиком, а утром выводят ее в общую комнату в белом одеянии, где встречает ее целое общество хлыстов, поют ей песни и уже приветствуют ее, как настоящую богородицу, целуют ей руки, лицо и даже ноги[39 - Ср.: Перм. епарх. вед. 1876. № 8; Кутепов. С. 440.]. Богородица часто заменяет кормщика по управлению делами корабля, но имеет особенно важное значение после его смерти; она же оказывает сильное влияние на выбор кормщика.

По внешнему своему быту хлысты резко отличаются от православного населения своим видимым довольством и материальным благостоянием. Их дома и усадьбы – лучшие во всей деревне. Но и на них сказывается сектантский отпечаток. Усадьбы их всегда бывают обнесены высоким плетнем или забором; ворота – глухие; калитки едва заметные. Дома свои хлысты строят подальше от улицы, в глубине двора; обсаживают их деревьями и кустарниками в виде садов или полисадников; любят держать злых собак. В доме хлыста всегда можно найти несколько комнат; они содержатся чисто и опрятно. В чистой комнате в переднем углу много икон, мало чем отличающихся от церковного письма; но все-таки сектантский отпечаток заметен и на них. Хлысты любят иметь у себя изображение Христа у Каиафы в белой одежде, Спасителя и Богоматери, стоящих в кругу ангелов в таких же одеждах, архистратига Михаила на белом коне, Богородицы с открытой грудью, держащей на обеих руках обнаженного младенца Христа, иконы трех девственников – Гурия, Самона, Авивы, а также Косьмы и Дамиана[40 - Кальнев М.А. Как опознавать хлыстов? Рязань, 1908.].

Хлысты одеваются чисто, опрятно, иногда даже щеголяют своими нарядами. Одежду носят довольно однообразного покроя ради распознавания своих единоверцев. Материи белого цвета предпочитают другим. Хлыстовки, как женщины, так и девушки, настолько заботятся о своей красоте, что не стесняются румяниться и белиться: дорогое мыло, помада, сильно пахнущие духи у них в большом употреблении. Но зато внутренняя и, в особенности, нравственная жизнь хлыстов весьма непривлекательна.

Семья хлыста представляет собою явление непривлекательное и возмутительное. Связь между супругами поддерживается только внешним образом, да и не везде и не всегда. Положение женщины у хлыстов весьма униженное, рабское. Вышеупомянутый лжехристос сказал правду, утверждая, что половым распутством своим хлысты «покорили женщин под свою пяту». Женщина, не согласившаяся бросить своих детей и своего супруга, чтобы в качестве «духовницы» вступить в незаконное сожительство с другим хлыстом, обращается в простую прислугу, в безответную рабу и безусловно подчиняется грубому деспотизму и прихотливым капризам своего мужа. Почетное положение занимают в доме его «духовницы». Христианская семья превращена в мусульманский гарем. Дети от законной жены называются не иначе как «щенками» (у малороссов – «цуцынятами»). Отец питает к ним отвращение, видя в них свои «грешки». Но зато и дети, даже взрослые, ставшие хлыстами, умеют отплачивать своим отцам, оправдывая свое поведение теми же хлыстовскими «религиозными» мотивами. Непочтительность детей к родителям у хлыстов возмутительна. Мы уже знаем, как одна дочь представляла свою мать под образом гадкой, безобразной и смердящей свиньи. Но вот как рассуждают и хлыстовские сыновья: «Не тот отец, кто родил, а кто к делу пристроил или кто имение нажил. А это – что за отец? Он вовсе не имел в виду лично меня, когда зачинал: он творил грех, наслаждался собственным удовольствием. За что же почитать его?»[41 - Мисс. обозр. 1900. Июль. С. 829–830.] Сам основатель хлыстовства проповедовал недоверие к родителям.

Говоря вообще, нужно сказать, что хлысты отличаются чрезмерною гордостью, высокомерием и тщеславием по отношению к иноверцам и в особенности к православному населению. Они гордятся не только своим богатством, трезвостью и трудолюбием, но и своим мнимым превосходством религиозным. Как пользующиеся непосредственными откровениями своих лжепророков, они будто бы выше стоят буквы Писания и православных обрядов и потому называют себя не иначе как «духовными христианами». «Вы поклоняетесь мертвым, бездушным, деревянным богам, – говорят они православным, – а мы поклоняемся живым богам»…

У хлыстов обыкновенно восхваляют их трезвость и трудолюбие, благодаря чему они и пользуются сравнительно материальным благосостоянием. Что хлысты ведут трезвую и трудолюбивую жизнь, это, как мы видели, отчасти верно. Но материальное благосостояние их нельзя объяснить только трезвостию и трудолюбием их. Хлысты представляют твердо сплоченную общину и материально поддерживают друг друга всеми дозволенными и недозволенными средствами, часто – во вред всему населению. Кроме того, они чрезвычайно скупы, жадны к наживе, корыстолюбивы и бессердечны, что совершенно понятно в людях, презирающих семейную жизнь и не имеющих детей, то есть опоры в старости. Они не знают или – точнее – не хотят знать заповеди Христа о любви к ближним; для них «братьями» являются только их единоверцы, но они разрывают всякую связь даже со своими православными родственниками – отцом, матерью, братьями и сестрами. Особенно развито среди хлыстов ростовщичество, кулачество и мироедство. Они дают взаймы деньги только под верное обеспечение и за чрезвычайно большие проценты, закабаляя иногда целое население деревни. Их любимое занятие – торговля в селениях и деревнях, подряды и маклерство. Это – деревенские конкуренты пронырливых евреев. В имениях помещиков и купцов они обыкновенно арендуют самые доходные статьи: сады, мельницы, огороды, заводы, постоялые дворы. Что касается хлыстов, занимающихся хлебопашеством, то не нужно забывать, что их дети, прижитые в законном браке, приняв, по принуждению отцов, хлыстовство, уже не женятся и не выходят замуж, а навсегда остаются работниками и работницами отца. Любовь хлыстов к сутяжничеству общеизвестна; а их злоба вошла даже в пословицу: «Православные злы до кабака, а хлысты по самый гроб, на вечные века».

В отношении к Православной церкви хлысты отличаются крайнею враждебностью. В своих песнях и псалмах они называют православных не иначе, как «злым миром», «неверным народом», «свиным стадом», «татями», «злыми людьми», «злым князем мира», «царством тьмы», а православное духовенство – «черными вранами», «зверями кровожадными», «волками злыми», «безбожными иудеями», «злыми фарисеями» и т. п. Они кощунственно издеваются не только над обрядами, но и над таинствами Православной церкви. В одном своем «божьем слове» они поют на своих радениях вот что:

Здравствовал батюшка,
Ликовался Сын Божий,
Гость богатый, царь небесный,
Судья милосердный,
В Московском царстве,
В святом своем Риме Иерусалиме,
В дому Божьем Давидовом,
С своими верными и праведными;
Изволил батюшка покатить
С верными в путь-дороженьку,
И катил он батюшка
Селом мимо приходской церкви,
Сравнялся с церковью,
И шапочку не скинул,
А на церковь плюнул И покатил дальше…

Даже в своем «слове божьем», которым хлысты обыкновенно начинают свои радения, они не забывают проявить свою враждебность к Православной церкви и ее чадам, называя их «свининским стадом», «черною грязью» и «темным лесом»:

Дай нам Господа, дай Иисуса,
Сын Божий, помилуй нас.
Как бы знал я про то, ведал, –
Я про батюшкино, про успение,
Про его святое вознесение,
Я бы с батюшкой насиделся,
Я бы с батюшкой наговорился.
Я бы наплакался с ним и навопился.
А на том ему свету, спасибо,
Что он вывел-то нас, кормилец,
Он из темного нас из леса,
Он из черной нас из грязи,
Из свининского нас из стада,
Он поставил же нас, наша надеждинька,
На дороженьку, на прямую,
На Христовую, столбовую.
Уж вы стойте, мои други.
Уж вы стойте, не шатайтесь,
В уме-разуме не мешайтесь…

До сих пор, сохраняя, по чисто практическим побуждениям, наружное общение с Православной церковью, хлысты отличались неимоверною скрытностью, лукавством, хитростью и крайним лицемерием. По своему внешнему поведению они могут быть названы самими благочестивыми православными христианами и самыми верными чадами Православной церкви. Хлысты, особенно не опознанные и не обнаруженные судебным следствием, почти всегда первыми являются в храм Божий на церковные богослужения и вечерние собеседования. Когда в проповеди или на собеседовании приходский священник заводит речь о мерзостях хлыстовства, то хлысты первые начинают вздыхать и возмущаться этими мерзостями. В обществе хлысты в особенности любят осуждать половой разврат и распутство. Будучи по внешности благочестивыми, хлысты чаще других становятся друзьями дома своих приходских священников, – и последние нередко только на судебном следствии узнают, кто были их друзья, кого они уважали за благочестие и считали лучшими христианами в приходе. Богатые хлысты часто бывают щедрыми благотворителями храмов Божиих. Иногда они занимают должности церковных попечителей, строителей, старост, – и священники восхваляют их усердие и заботливость. Одна из пропагандисток хлыстовства в Орловской губернии, обладавшая довольно значительными средствами, для большего успеха пропаганды прибегла даже к следующему средству. На своем участке земли, находящемся в четырех верстах от приходского храма, она построила на свои средства церковь; прикрываясь благочестивым намерением открыть при ней монашескую общину, она набрала к себе детей и девушек-сирот и деятельно повела пропаганду хлыстовства[42 - Отч. обер-прок. Св. синода за 1900; ср.: Мисс. обозр. 1904. № 3.]. Хлысты интересуются званием сотрудников Православного миссионерского общества; но бывали случаи, когда они принимали на себя обязанности и православных противоштундовых миссионеров; так, например, в Оренбургской епархии противоштундовым миссионером был известный хлыстовский лжепророк Осип Дурманов, сосланный потом на поселение. Только судебное следствие, производившееся над ним в 1892 году, обнаружило этот прискорбный факт[43 - Ср.: Мисс. обозр. 1897. 1; Там же. 1898. I.].

Лицемерно относятся хлысты также к богослужению, таинствам и обрядам Православной церкви. Они чаще православных посещают богослужения; но в душе относятся к нему с презрением и кощунственно. Когда заблаговестят в церковные колокола, хлысты с насмешкою говорят, что медь не знает, за что ее бьют. В храме, во время богослужения, говорят хлысты, делают то же, что и в театре: туда ходят только на свидание или мотают головой. Хлысты, по-видимому, почитают св. иконы, имеют их в своих домах и даже во время своих радений возжигают перед ними свечи и лампадки. Но не нужно забывать, что хлысты почитают иконы по-своему и держат в своих домах лишь те иконы, почитание которых они умеют примирить с своими верованиями; так, например, под изображениями Божией Матери они разумеют не Пресвятую Деву Марию, а своих лжебогородиц: Казанскую икону Божией Матери они считают за изображение своей Аграфены Китаевны; смоленскую зовут Дарьей Ефремовной, Тихвинскую – Устиньюшкой, Грузинскую – Евфросинией Степановной. В таком же смысле почитают они иконы Божией Матери – Владимирскую, «Троеручицу» и «Взыскание погибших». Нерукотворный образ Спасителя, находящийся в военной часовне у ворот Казанского кремля, они считают за своего лжехриста Китая Лукьяновича. О других хлыстовских иконах нами было сказано раньше.

Хлысты принимают таинство крещения Православной церкви, но – только ради метрической записи родившихся детей; на самом же деле они признают лишь свое «крещение Духом Святым». «Миропомазание и елеосвящение они называют «печатью антихриста»: иногда они причащаются в церкви, но, вый дя из церкви, выплевывают Св. Дары на землю и топчут их ногами, брак и священство отрицают совершенно; исповедуются у священника, говоря только одно: «Грешен, батюшка»[44 - Мисс. обозр. 1900. Январь; Кальнев М.А. Как опознавать хлыстов?]; лжепророки, впрочем, позволили им и нагло лгать на исповеди, ссылаясь на слова Христа: «Лжуще Мене ради»[45 - Мисс. обозр. 1699. Март.].

Интересен отзыв немецкого протестантского ученого, профессора Геринга о русских хлыстах. «Хлысты, – говорит он[46 - Die Secten tier russ. Kirche. 189.], – ничуть не представляют собою той безвредной секты, какою иногда ее признавали; напротив, это – самый гибельный Яд, который вконец разрушает жизнь и силы народа. Но как ловко они умеют скрывать свои мерзости, доказывает следственная комиссия, назначенная Александром I в 1818 году, которая засвидетельствовала, что «Православная церковь должна признать хлыстов своими вернейшими и благочестивейшими чадами, в веровании которых нет ничего заслуживающего порицания». Иначе – замечает немецкий ученый – и быть не могло. Ведь к этой секте принадлежали и бывший с 1808 года обер-прокурором Святейшего синода Алексей Голицын, и министр внутренних дел граф Кочубей».

В заключение сказанного мы кратко укажем здесь те внешние признаки, по которым можно опознавать хлыстов и которые были установлены на Третьем Всероссийском миссионерском съезде. Вот эти признаки: 1) народная молва, обстоятельно проверенная; 2) самочинные собрания по ночам; 3) легкость половых отношений, сопровождающаяся нередко разрушением семейных уз и нескрываемыми прелюбодейными связями; 4) воздержание от мясной пищи, и особенно свинины; 5) неупотребление спиртных напитков; 6) внешний облик хлыста – истомленное, изжелта-бледное лицо, с тусклым, почти неподвижным взглядом, гладко причесанная и обильно умащенная маслом голова у мужчин, белый платок на голове – у женщин; вкрадчивая, проникнутая притворным смирением речь, постоянные вздохи, порывистые движения, нервные подергивания тела, своеобразная, как у солдат, походка; 7) присутствие в домах хлыстов картин мистического содержания (например, «Укрощение бури на озере Иисусом Христом», картина Страшного суда, рая с птицами и т. п.); 8) отсутствие на крестинах и на свадьбах, брезгливое чувство к акту рождения детей и к самим новорожденным; 9) хлысты почти повсеместно называют друг друга уменьшительными именами; 10) особенная любовь к сластям[47 - Подробнее см.: Кальнев. Указ. соч.].

Разбор хлыстовского лжеучения

Не подлежит сомнению прискорбное свидетельство опытных миссионеров, что кто раз попал в секту хлыстов, тот редко возвращается из нее[48 - Ср.: Мисс. обозр, 1896. I; Там же. 1899. Июль – август.]. Это зависит, с одной стороны, от того, что хлыстовские лжеучители с чрезвычайною хитростью втягивают доверчивых людей в свою секту, подготовляя их совращение с величайшим, чисто иезуитским, искусством и с замечательною последовательностью; кроме того, по единодушному уверению лиц, бывших членами хлыстовской секты и потом оставивших ее, самые радения хлыстов отличаются какою-то особою демоническою заразительностью и соблазнительностью, а клятвы, при вступлении в секту, производят такое сильное и потрясающее впечатление, которое не изглаживается в памяти никогда[49 - Там же. 1905. № 1.]. С другой стороны, каждому очевидно, что вести борьбу с хлыстовством для православного миссионера чрезвычайно тяжело. На Третьем Всероссийском миссионерском съезде, происходившем в Казани в 1897 году, был поставлен даже роковой вопрос: возможно ли вообще вести борьбу с хлыстами? Выслушав сообщения своих членов по этому вопросу, съезд признал, что вести борьбу с хлыстами возможно, хотя и весьма затруднительно, и что существенные вопросы, о которых следует вести беседы с хлыстами, – это вопросы: о лице Иисуса Христа как единственного Искупителя мира, о браке, о мясной пище, о радениях и проч.[50 - Там же. 1897. Сентябрь – октябрь. Кн. 1.] Не возражая против этого постановления съезда, мы, однако же, должны заметить, что вопрос этот требует более серьезного разрешения: чтобы уничтожить на Божьей ниве плевелы, нужно вырвать их с корнями, а не обрывать только листья; заключение в силлогизме падает само собою, когда разрушены его посылки. Учение о многократных воплощениях Христа, отрицание брава, неедение мяса и т. п. – это не основные начала хлыстовского лжеучения, а только выводы из них; а опровержение чего бы ни было, в том числе и хлыстовского лжеучения, нужно начинать не с конца, а с начала, с корня.

Не нужно забывать, что хлысты отличаются крайнею скрытностию, лицемерием, двоедушием и неискренностию. Они, как мы видели уже, любят говорить библейским языком, ссылаться на учение Христа и послания апостолов, но в свои речи вкладывают совершенно иной смысл, чем какой содержит учение Божественного Откровения. Нужно помнить, что для хлыстов Библия излишня; каждый из них готов забросить ее в любую реку. Хлысты пользуются Библией только по лицемерию, чтобы совсем не быть исключенными из христианского мира, а отчасти – для более облегченного совращения православных в их секту. Поэтому опровергнуть лжеучение хлыстов только на основании Божественного Откровения еще не значит привести их к сознанию неправоты своих верований. По словам лжехриста Радаева, хлысты сами хорошо знают, что их учение несогласно с Библией. Источник хлыстовских лжеучений – не Библия, хотя бы то и неправильно понятая, а своего рода метафизика, ложно направленная похотливостью для их оправдания. В сознании этого заключается весь центр тяжести миссионерской борьбы.

Хлыстовство, по своей сущности, вовсе не христианское, а чисто языческое сектантство. Отвергнув учение Божественного Откровения и обосновав свое лжеучение на философских языческих теориях, хлыстовство не оставило никаких существенных связей с Православной церковью для возможности воздействия на него со стороны православного миссионера, и последний, если хочет вести с ним борьбу, временно должен превратиться из миссионера в метафизика. Основная ложь хлыстовства состоит в понятии о Боге как духе, который, однако, не может быть мыслим вне материи. Это – первый пункт, на который православные миссионеры должны обратить свое особенное внимание, вступая в борьбу с хлыстовством. Хлысты из крестьян и мещан – люди простые и невежественные; они не имеют ясного представления о чистом духовном бытии; духа они, как мы видели, сравнивают даже с водою и думают, что без «перегородок», то есть без телесной формы он может разлиться по вселенной. Задача миссии должна состоять в том, чтобы, при помощи наглядных бесед, довести их до сознания противоположности между духом и матерью, выяснив им все существенные признаки того и другого бытия и убедив их этим путем в том, что духовное бытие есть бытие самостоятельное.

Но так как, по своей умственной неразвитости, хлысты не способны к отвлеченному мышлению, то миссионерская беседа с ними всегда должна быть конкретною и должна отличаться ясностью и точностью. Пример. Хлысты утверждают, что Бог Саваоф вселился в тело Данилы Филипповича на горе Городине, близ реки Вязьмы, в Егорьевском приходе и т. д. Зачем Он вселился в него? Затем, – отвечают хлысты, – что Бог – дух, а дух без тела существовать не может. А как же Бог существовал тогда, когда Данилы Филипповича еще не было на свете? Значит, Он не вечен? Если Бог не мог существовать без тела человеческого; значит, не человек нуждается в Боге, а Бог – в человеке? Значит, по-вашему, человек важнее Бога? Как ни велик ваш Данила Филиппович, но пока на горе Городине Саваоф не вселился в него, он был ведь простым человеком; да он и умер и погребен – говорите – в селе Криушине; а Бог, и по-вашему, вечен, бессмертен, всемогущ и вездесущ; как же Он может нуждаться в человеке для Своего существования? Тело человека – говорите – создал сатана; а так как, по-вашему, Бог без тела существовать не может; значит, и без сатаны Бог существовать не мог бы? Значит, вы уже и сатану ставите выше Бога? Вот к чему ведет ваше лжеучение и т. д. Так как хлысты признают основателя своей секты первым воплотившимся «Саваофом» и в то же время лицом историческим, то вопросами, подобными поставленным, легко потрясти их метафизическое положение, что Бог, как дух вне тела, существовать будто бы не может. Кроме того, хлысты веруют, что Бог есть Творец мира и человека. Здесь опять уместен целый ряд неразрешимых для хлыстовства вопросов о том: как мог Бог существовать без тела, когда еще не было этого видимого, то есть телесного или материального, мира, когда еще не было никакого человека? Разве до творения мира Бог не был духом и т. д. Самое худшее, к чему может привести разрушение первого пункта хлыстовской метафизики, при упорном нежелании хлыстов возвратиться к чистому учению Божественного Откровения, это – отрицание самого бытия Божия, атеизм, безбожие. Этим путем, как мы видели, идут уже многие хлысты, убедившиеся в несостоятельности самого основного положения своей метафизики. В этом случае задача миссии, естественно, сводится к тому, чтобы вступить в борьбу с безбожием. Полемика и метафизика должны уступить свое место апологетике с ее основными доводами, доказывающими человеческому разуму необходимость веры в бытие Божие, – с доводами – онтологическими, космологическими, телеологическими, моральными, историческими, антропологическими и т. п. Конечно, миссионеру предстоит труд чрезвычайно тяжелый; но что же делать? Возложивший руку свою на плуг не должен озираться назад; иначе он окажется неблагонадежным для Царствия Божия (Лк. 9, 62).


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 21 форматов)