скачать книгу бесплатно
– Главное – не стрелять! Ни в каком случае! Ты понял, Фрике?? Вы слышали, Барбантон?
– Понял, – отвечал молодой человек.
– Есть, – отозвался старый солдат.
Охотник прицелился. Он уже собирался спустить курок, чтобы опередить нападение львицы, как вдруг та – не то из каприза, не то из любопытства – выпрямилась и тихо повернула голову в противоположную от охотников сторону.
Этим движением она подставила себя под выстрел. Но охотник невозмутимо, словно перед ним был безобидный кролик, опустил винтовку и сам стал смотреть в ту же сторону, куда повернулась львица. Очевидно, он был непоколебимо уверен в себе.
Львица вздрогнула всем телом. Справа и слева послышался рев. Точно два громовых раската прокатились по лесу.
Заколыхались лианы и кусты, и на поляну выскочили два огромных льва. С первого взгляда они признали друг в друге врага. Более чем врага – соперника.
Сверкая глазами, ощетинив шерсть, они с вызывающим видом стояли друг против друга и рвали когтями землю. Охотников, находившихся от них шагах в тридцати, они не удостоили даже взглядом.
Наконец оба льва разом испустили короткий сдавленный крик и, подпрыгнув метра на три вверх, бросились друг на друга. Так, в воздухе, они и сшиблись. Послышался хруст костей, противный звук разрываемого мяса – и оба зверя тяжко рухнули наземь.
– Недурно причесали друг друга! – тихо сказал своему соседу, господину Андре, молодой человек, которого звали Фрике?.
– Этак они и впрямь растерзают друг друга, а жаль.
– Шкуры жаль?
– Да, и шкуры. Разве ты не находишь, что три таких великолепных шкуры были бы недурным началом для нашей будущей коллекции?
– Согласен. Но помешать этим дурням терзать друг друга мы сможем только одним способом: застрелив их теперь же.
– И вправду дурни! – вставил свое слово солдат. – Дерутся из-за самки!
– Вы не очень галантны, дружище Барбантон, – перебил Фрике?. – А мне так даже нравится эта битва. Я видал львов в цирках Биделя, Пезоне. В сравнении с этими экземплярами те просто набитые чучела. Эти же – настоящие молодцы.
– Не спорю. Но это лишний раз доказывает, что можно быть молодцом и в то же время дураком. Не проще ли было бы им поделить между собой свою мамзель, чем откусывать друг другу носы и рвать шкуры ей же на потеху. Взгляните: ведь она прямо смеется над ними.
– Служивый, вы очень жестоки. Но не беспокойтесь: Андре скоро положит этому конец. Все трое будут наши – и эта молодая особа, и ее воздыхатели.
Во время этой беседы борьба шла своим чередом. Львица, присев на задние лапы, томно следила за ожесточенной дуэлью, сузив глаза и позевывая.
Андре снова поднял винтовку и прицелился. Он взял на прицел движущуюся группу, рассчитывая, что борцы хоть на секунду приостановятся или хотя бы замрут на мгновение в какой-то статичной позе. Надежда не оправдалась. Львы продолжали безостановочно грызться. Стрелять было нельзя.
Раздосадованный охотник обратился к Фрике?:
– Ты сейчас говорил о том, чтобы их застрелить. Что может быть лучше, но я боюсь, что рана не будет смертельной.
– Хотите, я заставлю их на минутку остановиться? Времени будет достаточно, чтобы уложить одного из них.
– Ну, попробуй.
– Идет. Вы готовы?
– Готов.
– Начинаю.
Молодой человек поднес к губам два пальца и издал свист, очень похожий на паровоз. Создалось впечатление, что идёт поезд. Дерущиеся львы замерли и приостановили бой.
– Вот бы сделать моментальный снимок! – вскричал Фрике?.
Слова его были заглушены грянувшим выстрелом. Андре воспользовался коротким мигом. Один из львов, получив пулю в висок, привскочил на задние лапы, взмахнул в воздухе передними и упал бездыханный, даже не простонав.
Другой лев, не разбирая, откуда прогремел выстрел, сваливший его противника, приписал победу себе единолично и громко прорычал в знак своего торжества. Он гордо выпрямился над трупом врага и бросил на львицу победоносный взгляд.
– Ах, ты, болван! – пробормотал Фрике?.
Даже не дожидаясь, пока рассеется дым, Андре снова прицелился и выстрелил во второго льва, представлявшего в этот момент отличную мишень.
– Великолепный двойной выстрел! – с восторгом вскричал Фрике?.
– Чисто сработано, – похвалил Барбантон.
– Винтовку мне, – коротко произнес Андре, протягивая товарищам свое разряженное ружье.
Увидев поверженным и второго своего поклонника, львица, наконец, вышла из состояния беззаботности.
Во время драки соперников, не замечавших окружающего, она видела, как сверкнули две молнии сквозь облачко беловатого дымка. Она слышала и выстрелы и уяснила, что все это сделали те самые люди, на которых до сих пор не обращалось никакого внимания.
Смутно предчувствуя опасность, она решилась идти ей прямо навстречу. Уверенная в своей силе, смелая, ловкая и хищная, львица понимала, что лучший способ защититься – это напасть самой, и немедленно.
Быстро решившись, она отпрянула в сторону, сделав вид, что хочет обратиться в бегство, и в тот же миг, совершив боковой прыжок, устремилась прямо на охотников.
Новичок был бы сбит с толку этим неожиданным маневром, тем более, что была дорога каждая минута: львица находилась от охотников метрах в двадцати. Два-три прыжка, то есть семь-восемь секунд, – и она могла навалиться на них. Но Андре не так-то легко было провести. Он выстрелил в тот самый момент, когда зверь собирался прыгнуть.
Пуля попала львице в бедро и перебила его. Она упала на землю в пятнадцати метрах от охотника. Прыгнуть уже не могла, но была еще очень опасна. Она могла ползти с помощью передних лап и в последнюю минуту даже броситься на своих врагов.
Львица громко рычала от боли и ярости. Андре подпустил ее к себе на восемь шагов и разрядил винтовку ей в самую пасть.
Она упала с совершенно раздробленной головой. Андре не мог понять, отчего действие выстрела было так сокрушительно? Череп был буквально раскрошен, глаза вывалились, зубы вылетели, язык оказался изорванным в клочки.
– Чем вы зарядили свое ружье? – спросил он Барбантона.
Солдат в первый раз засмеялся, отчего его морщинистое лицо еще больше сморщилось.
– Разрывной пулей, только и всего. А разве плохо?
– Напротив, очень хорошо. Без этого не знаю, как бы я справился с львицей.
– Раз речь шла о самке, тут нужна особая осторожность. Я знал, что она доставит нам хлопот. Таков женский пол! Самцы погибли честно, благородно, без всяких фокусов, а она не могла и тут обойтись без хитростей. Я это предвидел и принял свои меры предосторожности. Берите с меня пример, monsieur Андре, и никогда не доверяйте женскому полу – ни у людей, ни у животных. Прислушайтесь к моему совету – совету старого жандарма и обманутого мужа.
Молодой человек только улыбнулся на эту тираду и произнес, указывая на мертвых львов:
– За работу, друзья! Освежуем каждый по одному, а тем временем подойдут наши негры и отнесут шкуры в лагерь.
Охотники сейчас же принялись за дело. Работа у них спорилась и не мешала оживленно болтать между собой. В их беседе заметна была большая фамильярность и самое искреннее товарищество, несмотря на разницу в их общественном положении.
– Черт возьми! – говорил Фрике?. – Для начала недурно! Как вы находите, monsieur Андре? Я полагаю, вы довольны.
– Я в восторге и считаю себя счастливейшим охотником.
– Вы теперь вознаграждены за неудачное открытие сезона охоты в Босе. 1-го сентября воротиться в Париж с пустым ягдташем! Это был для вас удар.
– Немудрено, когда как раз перед тем на моей территории несколько дней орудовали браконьеры.
– Неужели браконьерство еще процветает?
– Теперь в особенности, потому что жандармы им все спускают, только что не потворствуют. Слышите, Барбантон? Это в ваш огород.
– Нет, monsieur Андре, не в мой! Я на континенте никогда не служил в жандармерии. Я был жандармом в колониях, а там браконьерствуют канаки, дичью же служат люди. Там охота – источник пропитания.
– Как же, помним! – засмеялся Фрике?. – Нас двоих и еще доктора Ламперьера вы чуть не с вертела стащили.
– Ну, это пустяки. Я хотел только сказать, что жандармы бывают разные и что браконьеры тоже не все одинаковы. А скажите, monsieur Андре, в этой стране, где мы находимся, существует людоедство или нет?
– Здесь, в ста километрах от Сьерра-Леонского берега, – могу положительно сказать, что нет. К тому же здесь британские владения, а англичане очень суровы с неграми.
За беседой работа быстро подвигалась. Охотники работали усердно и старательно, несмотря на жару и духоту в лесу. Через час все три шкуры были содраны с искусством, которому мог бы позавидовать всякий натуралист, и аккуратно свернуты в ожидании негров-носильщиков, которые что-то долго не шли.
Андре в третий раз прислушался к смутному лесному гулу, среди которого он различил вдали нестройные крики.
– Наконец-то! Идут наши горланы.
На поляну выбежали человек двенадцать негров с копьями и ружьями. Они кричали, выли, размахивали руками, точно обезьяны.
– Масса!.. Несчастье!..
– Масса!.. Иди скорей!..
– Ах, какое несчастье…
– О! Бедная мадам!..
– Где мадам? Какое несчастье? – спросил с неудовольствием Андре.
Негры кричали все вместе, так что нельзя было ничего разобрать. Андре приказал им замолчать. Выбрав одного из них, который с виду казался смышленее остальных, он спросил его, в чем дело.
– Масса, там белая женщина.
– Какая?
– Не знаю.
– Нечего сказать – объяснил. Дальше?
– Горилла…
– Какая горилла?
– Из леса…
– Правильно. Верю, что из леса, живая, а не чучело из музея. Ну?
– Она похитила белую мадам… Понимаете?
Андре невольно вздрогнул. Негр, по-видимому, говорил правду, хотя какими судьбами могла попасть сюда, в африканский лес в двадцати милях от Фритауна[2 - Здесь и далее сохранены географические названия, принятые в конце XIX – начале XX вв.], белая женщина?
Но гориллы часто похищают женщин, и Андре решил проверить этот факт. Крикнув товарищей и зарядив оружие, он во главе своего небольшого отрядика кинулся в погоню.
Глава II
Через лес. – По следам гориллы. – Бывший жандарм действует без всякого одушевления. – Беда от брака с «зверинцем». – Растерзанные люди. – Труп майора. – Крик гориллы. – На баобабе. – Отчаянное сопротивление, – Помогите! – Выстрел. – Смертельно ранен. – Агония. – Спасена! – Удивление Андре. – Изумление Фрике?. – Жандарм просто поражен.
Идти девственным лесом всегда трудно, а в особенности опушкой или около лесных полян.
В середине леса, под деревьями, высокая трава расти не может, потому что солнце под деревья совсем никогда не заглядывает. Там нет и лиан, один только гладкий мох устилает старую девственную почву, покрытую растительным перегноем. Путнику тут нужно остерегаться не только скрытых трясин, невидимых болот, предательских оврагов и неожиданных бугров, но и стараться не запнуться о сваленное дерево. И все-таки путь по такому лесу не очень труден. Но вот истинное мучение – когда приходится идти лесами, наполовину выгоревшими от тропических гроз, что бывает далеко нередко. Новые деревья с громадными прическами из лиан с необычайной быстротой вырастают на месте погибших, а внизу из девственной, жирной почвы с силой тянутся густая, высокая трава и древовидные растения.
От такого буйства зелени ботаник придет в неописуемый восторг, а путешественник и исследователь – только в ярость, потому что продвигаться вперед тут можно лишь с большим трудом, с каждым шагом расчищая себе дорогу тесаком или топором. Со всех сторон его будут опутывать лианы, начнут спотыкаться ноги о корни, колючки впиваться в тело, задыхаясь от жары, обливаясь по?том, весь искусанный насекомыми, путник измучится вконец и проклянет тот час, когда он забрался в эти непроходимые дебри.
В таком именно положении оказались три европейца, когда покинули лесную поляну, услыхав от испуганных негров весть о похищении гориллой неизвестной белой женщины.
Андре и Фрике?, движимые благородством и великодушием, беспокойно рвались вперед, прокладывая себе дорогу тесаками; старый солдат не отставал от них и тоже энергично работал тесаком, но при этом вспоминал всех чертей и проклинал вместе с гориллами все то, что не принадлежало к сильному полу.
– Женщина – в девственном лесу! Занесет же нелегкая! Если бы не моя преданность к вам, monsieur Андре, и этому мальчишке Фрике?, ни за что бы я не пошел выручать эту особу. Пусть бы общалась со своей обезьяной, как сама знает.
– И это говорит Барбантон, старый солдат, верой и правдой служивший столько лет Венере и Беллоне!
– Верой и правдой, monsieur Андре, в том-то и дело.
– Так неужели же вы оставили бы несчастную женщину в таком ужасном положении?
– А за каким рожном она сюда забралась? Кто ее звал?
– Спасем ее сперва, а разнос ей сделаем уже потом.
– Знаете, monsieur Андре, я не чувствую ни малейшего воодушевления.
– Тем лучше! Хладнокровие – первое дело на войне.
– Я не то совсем хочу сказать! Я хочу сказать, что иду с вами против воли, как бы по принуждению.
– Барбантон, у вас нет сердца.