скачать книгу бесплатно
– И не подумаю, – ответил с достоинством пришелец. – Если вам нужны деньги, возьмите, сколько нужно. У меня скромные запросы.
Он попытался вытащить свои новенькие червонцы, но Удалов жестом остановил его.
– Мы не грабители. Вы не так поняли.
– Мы не грабители, – сказал Коля. – От нас не откупишься. Мы тебя раскололи. Ты к нам из будущего явился. Сознавайся.
Удалов взглянул на Колю с укоризной. Прямота могла все испортить.
– Это неправда, – возразил пришелец. – Вы этого никогда не докажете.
– А нам доказывать не надо, – сказал Коля. – Сейчас тебя осмотрим и найдем при тебе фальшивые документы.
– У меня нет с собой документов. Они в гостинице остались.
– Они с собой документов не берут, – согласился Удалов. – Это вполне даже разумно. А может, тогда и не будет документов.
– Все? – спросил пришелец. – Я могу идти?
– Сознаешься – пойдешь, – сказал Коля.
– В конце концов, – убеждал Удалов, – мы тратим время, вы тратите время. А у нас к вам только научный интерес. Никакого другого.
– Точно, – сказал Коля. – Нас тугриками не подкупишь.
Пришелец нахмурился, размышляя. Видно, понял, что ему уже не скрыться и лучше на самом деле покаяться. И уйти восвояси.
– Ну, – торопил его Удалов. – Из какого вы века?
Пришелец глубоко вздохнул. Под очками блеснули слезы.
И в этот момент две девушки в брючках и разноцветных кофточках возникли на ступенях собора.
– Ах, – сказала одна из них, не замечая драматической сцены. – Какие изумительные фрески семнадцатого века. Какая экспрессия!
– А изразцовая печь? Ты видела, Нелли, изразцовую печь?
– Видела. Смотри, кто там, внизу?
Девушки сбежали по ступеням и устремились к мужчинам.
– Сергей Петрович! – верещали они наперебой. – Вы были совершенно, абсолютно правы! Страшный суд расположен не канонически! Гуслярская школа существовала! Рапопорт посрамлен!
«Вызвал подкрепление с помощью телепатии, – подумал Удалов. – Теперь их трое, а нас только двое. И эти девушки, может, даже не девушки, а будущие милиционеры».
– Какое счастье! – воскликнул пришелец. – А я уж не надеялся вас увидеть!
– Вам угрожают? – спросила подозрительно одна из девушек, обжигая взглядом Удалова.
– Ни в коем случае, – сказал шофер Коля и потянул Удалова за рукав.
– Сейчас все наши придут, – пригрозила девушка.
«Сколько их здесь? – подумал Удалов. – Ведь меня могут ликвидировать, если покажусь опасным».
И в самом деле, словно услышав девушку, в дверях храма показалось человек десять, с фотоаппаратами, блокнотами и кинокамерами, высокие и низкие, молодые и старые, с ними Елена Сергеевна из городского музея.
– А, вот и вы, профессор! – воскликнул один из них. – Сектор истории искусств рад приветствовать своего шефа у этих древних стен.
– Сергей Петрович!
– Сергей Петрович! – неслись возгласы.
– Уважаете своего профессора? – поинтересовался Коля.
– Еще бы, – ответила девушка. – Он нас всех воспитал! Его весь мир знает!
Уходя в окружении учеников и сотрудников, профессор оглянулся и подмигнул Удалову. Доволен был, что отделался от психов.
Корнелий опустился на скамейку, понурив голову. Коля сел рядом, снова закурил и сказал:
– Не повезло нам, друг Корнелий. Хоть идея у тебя была богатая!
– Забыть бы о ней. Ты уж, попрошу, никому ни слова.
– Мне что – я за баранку, только меня и видели. А ты на что рассчитывал? Если бы он и в самом деле оттуда?
– Ну, чтобы рассказал нам о светлом будущем.
– М-да, дела. Я пошел. Ты парень хороший, только кавардак у тебя в чердаке. Еще в школе учили, что таких путешествий быть не может. Держи на память! – Он сунул что-то Корнелию в наружный карман пиджака и ушел. Обернулся, помахал рукой и улыбнулся дружески.
Удалов не спешил возвращаться на площадь. Охоту за профессором мог заметить кто-нибудь из знакомых. Нехорошо. Удалов залез себе в карман, поглядел, что за подарок оставил шофер. Оказалось – карточка, календарик размером с игральную карту, какие предусмотрительные люди носят в бумажниках. На нем было написано золотыми буквами:
КАЛЕНДАРЬ НА 2075 ГОД
На обороте картинка – город с длинными домами, над ним парят летательные аппараты и светит солнце. Картинка была объемной, и микроскопические листочки на деревьях чуть шелестели под ветром будущего.
– Стой! – крикнул Удалов в пустоту. Потом сказал: – Эх, Коля!
ПОСТУПИЛИ В ПРОДАЖУ ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ
Зоомагазин в городе Великий Гусляр делит скромное помещение с магазином канцпринадлежностей. На двух прилавках под стеклом лежат шариковые авторучки, ученические тетради в клетку, альбом с белой чайкой на синей обложке, кисти щетинковые, охра темная в тюбиках, точилки для карандашей и контурные карты. Третий прилавок, слева от двери, деревянный. На нем пакеты с расфасованным по полкило кормом для канареек, клетка с колесом для белки и небольшие сооружения из камней и цемента с вкрапленными ракушками. Эти сооружения имеют отдаленное сходство с развалинами средневековых замков и ставятся в аквариум, чтобы рыбки чувствовали себя в своей стихии.
Магазин канцпринадлежностей всегда выполняет план. Особенно во время учебного года. Зоомагазину хуже. Зоомагазин живет надеждой на цыплят, инкубаторных цыплят, которых привозят раз в квартал, и тогда очередь за ними выстраивается до самого рынка. В остальные дни у прилавка пусто. И если приходят мальчишки поглазеть на гуппи и мечехвостов в освещенном лампочкой аквариуме в углу, то они этих мечехвостов здесь не покупают. Они покупают их у Кольки длинного, который по субботам дежурит у входа и раскачивает на длинной веревке литровую банку с мальками. В другой руке у него кулек с мотылем.
– Опять он здесь, – говорит Зиночка Вере Яковлевне, продавщице в канцелярском магазине, и пишет требование в область, чтобы прислали мотыля и породистых голубей.
Нельзя сказать, что у Зиночки совсем нет покупателей. Есть несколько человек. Провизор Савич держит канарейку и приходит раз в неделю в конце дня, по пути домой из аптеки. Покупает полкило корма. Забегает иногда Грубин, изобретатель и неудавшийся человек. Он интересуется всякой живностью и лелеет надежду, что рано или поздно в магазин поступит амазонский попугай ара, которого нетрудно научить человеческой речи.
Есть еще один человек, не покупатель, совсем особый случай. Бывший пожарник, инвалид Эрик. Он приходит тихо, встает в углу за аквариумом, пустой рукав заткнут за пояс, обожженная сторона лица отвернута к стенке. Эрика все в городе знают. В позапрошлом году одна бабушка утюг забыла выключить, спать легла. Эрик первым в дом успел, тащил бабушку на свежий воздух, но опоздал – балка сверху рухнула. Вот и стал инвалидом. В двадцать три года. Много было сочувствия со стороны граждан, пенсию Эрику дали по инвалидности, но старую работу пришлось бросить. Он, правда, остался в пожарной команде, сторожем при гараже. Учится левой рукой писать, но слабость у него большая и стеснительность. Даже на улицу выходить не любит.
Эрик приходит в магазин после работы, чаще если плохая погода, прихрамывает (нога у него тоже повреждена), забивается в уголок за аквариум и глядит на Зиночку, в которую он влюблен без взаимности. Да и какая может быть взаимность, если Зиночка хороша собой, пользуется вниманием многих ребят в речном техникуме и сама вздыхает по учителю биологии в первой средней школе. Но Зиночка никогда Эрику плохого слова не скажет.
Третий квартал кончался. Осень на дворе. Зиночка очень надеялась получить хороший товар, потому что в области тоже должны понимать – план сорвется, по головке не погладят.
Зина угадала. 26 сентября день выдался ровный, безветренный. От магазина виден спуск к реке, даже лес на том берегу. По реке, лазурной, в цвет неба, но гуще, тянутся баржи, плоты, катера. Облака медленно плывут по небу, чтобы каждым в отдельности можно полюбоваться. Зиночка товар с ночи получила, самолетом прислали, «Ан-2», пришла на работу пораньше, полюбовалась облаками и вывесила объявление у двери:
ПОСТУПИЛИ В ПРОДАЖУ ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ.
Вернулась в магазин. Рыбки за ночь в большом аквариуме ожили, плавали важно, чуть шевелили хвостами. Было их много, десятка два, и они собой являли исключительное зрелище. Ростом невелики, сантиметров десять-пятнадцать, спинки ярко-золотые, а к брюшку розовеют, словно начищенные самоварчики. Глаза крупные, черного цвета, плавники ярко-красные.
И еще прислали из области бидон с мотылем. Зиночка выложила его в ванночку для фотопечати. Мотыль кишел темно-красной массой и все норовил выползти наверх по скользкой белой эмали.
– Ах, – сказала Вера Яковлевна, придя на работу и увидев рыбок. – Такое чудо, даже жалко продавать. Я бы оставила их как инвентарь.
– Все двадцать?
– Ну не все, а половину. Сегодня у тебя большой день намечается.
И тут хлопнула дверь и вошел старик Ложкин, любящий всех поучать. Он прошел прямо к прилавку, постоял, пошевелил губами, взял двумя пальцами щепоть мотыля и сказал:
– Мотыль столичный. Достойный мотыль.
– А как рыбки? – спросила Зиночка.
– Обыкновенный товар, – ответил Ложкин, сохраняя гордую позу. – Китайского происхождения. В Китае эти рыбки в любом бассейне содержатся из декоративных соображений. Миллионами.
– Ну уж не говорите, – обиделась Вера Яковлевна. – Миллионами!
– Литературу специальную надо читать, – сказал старик Ложкин. – Погляди в накладную. Там все сказано.
Зиночка достала накладную.
– Смотрите сами, – сказала она. – Я уж проверяла. Не сказано там ничего про китайское их происхождение. Наши рыбки. Два сорок штука.
– Дороговато, – определил Ложкин, надевая старинное пенсне. – Дай самому убедиться.
Вошел Грубин. Был он высок ростом, растрепан, стремителен и быстр в суждениях.
– Доброе утро, Зиночка, – сказал он. – Доброе утро, Вера Яковлевна. У вас новости?
– Да, – сказала Зиночка.
– А как насчет попугая? Не выполнили моего заказа?
– Нет еще – ищут, наверное.
По правде говоря, Зиночка бразильского попугая ара и не заказывала. Подозревала, что засмеют ее в области с таким заказом.
– Любопытные рыбки, – сказал Грубин. – Характерный золотистый оттенок.
– Для чего характерный? – строго спросил старик Ложкин.
– Для этих, – ответил Грубин. – Ну, я пошел.
– Пустяковый человек, – сказал ему вслед Ложкин. – Нет в накладной их латинского названия.
В магазин заглянул Колька Длинный. Длинным его прозвали, наверное, в насмешку. Был он маленького роста, волосы на лице, несмотря на сорокалетний возраст, у него не росли, и был он похож на большого грудного младенца. В обычные дни Зиночка его в магазин не допускала, выгоняла криком и угрозами. Но сегодня, как увидала в дверях, восторжествовала и громко поизнесла:
– Заходи, частный сектор.
Коля подходил к прилавку осторожно, чувствуя подвох. Пакет с мотылем он зажал под мышкой, а банку с мальками спрятал за спину.
– Я на золотых рыбок только посмотреть, – проговорил он тихо.
– Смотри, жалко, что ли?
Но Коля смотрел не на рыбок. Он смотрел на ванночку с мотылем. Ложкин этот взгляд заметил и сказал:
– Вчетверо меньше государственная цена, чем у кровососов. И мотыль качественнее.
– Ну насчет качественнее – это мы посмотрим, – ответил Коля. И стал пятиться к двери, где налетел спиной на депутацию школьников, сбежавших с урока, лишь слух о золотых рыбках разнесся по городу.
Старик Ложкин покинул магазин через пять минут, сходил домой за банкой и тремя рублями, купил золотую рыбку, а на остальные деньги мотыля. К этому времени приковылял и Эрик. Принес букетик астр и подложил под аквариум – боялся, что Зиночка заметит дар и засмеет. Школьники глазели на рыбок, переговаривались и планировали купить одну рыбку на всех – для живого уголка. Зиночка закинула в аквариум сачок, и Ложкин, пригнувшись, прижав пенсне к стеклу, управлял ее действиями, выбирая лучшую из рыбок.
– Не ту, – говорил он. – Мне такой товар не подсовывайте. Я в рыбах крайне начитан. Левее заноси, левее… Дай-ка я сам.
– Нет уж, – сказала Зиночка. Сегодня она была полной хозяйкой положения. – Вы мне говорите, а я найду, выловлю.
– Нет уж, я сам, – отвечал на это старик Ложкин и тянул к себе сачок за проволочную ручку.
– Перестаньте, гражданин, – вмешался Эрик. – Для вас же стараются.
– Молчать! – обиделся Ложкин. – От больно умного слышу. Кому бы учить, да не тебе.
Старик был несправедлив и говорил обидно. Эрик хотел было возразить, но раздумал и отвернулся к стене.
– Такому человеку я бы вообще рыбок не давала, – возмутилась с другого конца помещения Вера Яковлевна.
Вера Яковлевна держала в руке рейсшину, занеся ее словно для удара наотмашь.
Старик сник, больше не спорил, подставил банку, рыбка осторожно соскользнула в нее с сачка и уткнулась золотым рылом в стекло.
Зиночка отвешивала Ложкину мотыля в молчании, в молчании же приняла деньги и выдала две копейки сдачи, которые старик попытался было оставить на прилавке, но был возвращен от двери громким голосом, подобрал сдачу и еще более сник.
Когда Ложкин вышел на улицу и солнечный луч попал в банку с рыбкой, из банки вылетел встречный луч, еще более яркий, заиграл зайчиками по стеклам домов, и окна стали открываться, и люди стали выглядывать наружу, спрашивая, что случилось. Рыбка плеснула хвостом, водяные брызги полетели на тротуар, и каждая капля тоже сверкала.
Резко затормозил рядом автобус, водитель высунулся наружу и крикнул: