Шепот бездны

Budda Larin

Шепот бездны

Глубина в тридцать метров давила на сознание не только физически, но и психологически. Свет фонарей разрезал густую, взвешенную муть, выхватывая из темноты обломки «Катарии» - сухогруза, который лег на дно в пятидесятых годах при загадочных обстоятельствах.

Люсьен, ведущий группы, чувствовал странное покалывание в затылке. Его напарники, Алессия и Амузай, двигались чуть позади. Они исследовали трюм, где, по слухам, хранился груз антикварных зеркал, которые так и не дошли до заказчика.

Внезапно Люсьен остановился. В шуме собственного дыхания, в ритмичном шипении акваланга, он услышал нечто иное. Это был не звук воды. Это был голос - тонкий, вибрирующий, словно проходящий сквозь кости черепа.

«...открой...»

Люсьен замер. Он обернулся к Алессии. Та зависла в толще воды, глядя в пустоту. Ее глаза, скрытые маской, казались расширенными, а дыхание стало неравномерным, паническим.

- Ты слышишь? - прошептал Люсьен в коммуникатор.

В ответ раздался лишь треск, а затем - хор голосов. Они не говорили на человеческом языке, но смысл проникал прямо в мозг, минуя уши. Это был шепот самой Бездны, древней, холодной и бесконечно голодной. Он обещал покой. Он обещал, что давление воды - это не угроза, а долгожданные нежные объятия.

Амузай, замыкающий, вдруг выключил фонарь. В полной темноте, лишь при свете тусклых аварийных огней, Люсьен увидел, как Амузай медленно снимает загубник.

- Амузай, нет! - крикнул Люсьен, дернувшись к нему.

Но Амузай не выглядел испуганным. На его лице застыла блаженная, почти экстатическая улыбка. Он смотрел куда-то вглубь трюма, туда, где в груде ила лежало разбитое зеркало, отражающее лишь бесконечную тьму. Амузай выдохнул остатки воздуха из легких, выпустив цепочку пузырьков, и позволил себе медленно осесть на дно, закрыв глаза. Он не боролся. Он слушал.

Алессия начала биться в конвульсиях. Она срывала с себя маску, царапая лицо ногтями.

«...вернись домой...» - шепот стал громче, он заполнил собой все пространство, вытесняя инстинкт самосохранения.

Люсьен почувствовал, как его собственные руки тянутся к застежкам жилета. Его разум кричал: «Всплывай! Срочно на поверхность!», но воля была парализована. Шепот был прекрасен, он завораживал. Он обещал, что там, внизу, под илом и ржавым металлом, нет боли, нет страха, нет времени. Есть только вечное, холодное «мы».