В царстве пернатых

В царстве пернатых

Илья Бровтман

© Илья Бровтман, 2026

ISBN 978-5-0070-8723-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Птичье счастье

Ворона гордо по небу парила, Когда однажды, на свою беду, Увидела как Лебедь белокрылый Скользил неторопливо по пруду. Два ангельских крыла, изгибы шеи Пленяли и захватывали дух. Что может быть прекрасней и нежнее, Чем мягкий лёгкий лебединый пух. С ним в разговор завистница вступает: — Счастливее тебя, наверно, нет? — Я счастлив был до встречи с Попугаем, — Уныло Лебедь говорил в ответ. — Он сине-красно-розово-зелёный, Умеет говорить и даже петь. Могу я рассказать тебе, Ворона, Где можно это диво лицезреть. От встречи с Попугаем, чудо птицей, Кружилась у вещуньи голова. И как она могла не удивиться, Услышав очень горькие слова: — Я счастлив был, но как-то в зоопарке, Его, увидев, потерял покой. Утратил речь, и ты не сможешь каркать, Когда Павлин предстанет пред тобой. Я сам своим очам не мог поверить, Что это наяву, а не во сне. Таких волшебных разноцветных перьев Ещё не доводилось видеть мне. Отправилась Ворона к зоосаду, Кружилась в изумлении над ним. Глядела, как в вольере за оградой, Хвост распуская, шествует Павлин. Сев рядом с ним и опуская крылья, Красавчику задала свой вопрос: — Наверно нету птиц тебя счастливей? Павлин вздохнул, не сдерживая слёз. — Не знаешь ты, Ворона, ужас плена. Кому нужна такая красота, Когда вокруг толпа аборигенов Стремится перья вырвать из хвоста? — Задумавшись, добавил с удивленьем, — Как можно вольно по небу летать, Завидуя на краски оперенья, И счастья своего не понимать. Февраль 2021

Птичий остров

В океанском, бескрайнем просторе, Там где небо целуется с морем, Где скала прикрывает восток. Там стоит, из воды выступая, И заливом волну обнимая, Небольшой голубой островок. Рыбаки его птичьим назвали. Гомон птичий стоит без устали. Пух и перья там ветер несет. Крики птичьи с утра и до ночи, Будто вороны радость пророчат, Человек этот крик не снесет. А для птиц — это радость общенья, Это — жизнь, это их ощущенье. Очень трудно в полете молчать. Кто свободнее в мире, чем птицы? Где хотят там и могут гнездиться. В этих криках — свободы печать. А в гнезде на утесе царь-птица, Со своею любимой орлицей, Гордым взглядом взирает на всех. Зорко смотрит орел за порядком. Птичья жизнь хоть вольна, но не сладка, Видит все и страданья и смех. И как только опасность Вам светит, Моментально орел все заметит, И на выручку сразу пришлёт. Появилась недобрая птица, Быстро сокол и беркут кружится, Тут и кобра скорей удерёт. Но порядок не просто даётся, Зло с добром непременно дерётся, Сатана есть везде, где есть Бог. Рады вкусным яйцом поживиться, И не брезгают взрослою птицей, Черных змей оголтелый клубок. Только с гордою, сильною птицей, В небе синем змее не сразится, И не просто им глянуть в лицо. Змей на подлости всякие падкий, И тогда он прокрался украдкой, И украл у фламинго яйцо. Поутру пеликан, что есть мочи, Голосил, будто беркут средь ночи, То яйцо в дар отправил орлам. И, как беркуты не отпирались, Как они убедить не старались, Поднялся возмущения гам. Тут и грифы на падаль слетелись, С ними быстро стервятники спелись. Стали птицы рассудок терять. Даже аисты стали сердиться, И тогда озверевшие птицы, Стали беркутов бить и клевать. Стаи коршунов в небе летали, На беспомощных птиц налетали, Перебили орлов и орлят. Кровь рекою лилась по утесам, И по склонам, и по откосам, Там кровавые реки бурлят. Гриф погиб и фламинго убиты. Тех, кто сладкою кровушкой сыты, Не способен никто усмирить. Как легко может счастье разбиться, И поняли безумные птицы, Никогда уже миру не быть. Птицы в этой борьбе ослабели, Из щелей повылазили змеи,