скачать книгу бесплатно
– А детские книги всего лишь для детей, – Эзра пожал плечами, он не понимал, о чем говорит Дакота. Для него детские сказки всегда были детскими сказками. Не более.
– Те, кто говорят, что детские книги для детей, имеют детское сознание. На самом же деле, в них содержится куда больше правды и достоверности, нежели в любом бульварном романе.
– Может ты и права. – Эзра не хотел спорить с девушкой и просто кивнул. Он согласился с ней, чтобы только она не почувствовала себя в очередной раз навязчивой и ненужной.
– Может и не права, но иногда хочется почувствовать себя правой, – девушка открыла дверь машины, в салон залетел свежий воздух и запах табака начал пропадать, – все, чего я хотела добиться в этой жизни – это собственной невиновности.
– Ты не виновата, – прошептал он, откидываясь на спинку сидения, девушка уже хлопнула дверью и наверняка его не слышала, – только не ты.
Глава 4. Третий пассажир
«Люди не любят жалеть или чувствовать себя в чем-то виноватыми».
Агата Кристи
«Третья девушка»
Салон снова наполнился звуками вибрирующего телефона.
– Да, Эвелин, – Эзра поправил зеркало заднего вида, разглядывая огромную трещину в стеклянной витрине книжного магазина, – проехали двадцать миль.
– Неужели так мало? – по ту сторону послышался удивленный голос.
– Увы, – кивнул мужчина, записав в свой блокнот количество купюр, которое оставила ему Дакота. Она была не первая, у кого он не хотел брать деньги. Но такие были их правила в Бюро Черных Кэбов.
– Что ж, я все зафиксировала, удачного дня? – Эвелин снова говорила каким-то удивлённым тоном и Эзра понимал, что она пытается скрыть какую-то неведомую ей ранее неуверенность, ведь, когда он только появился в Бюро в свой первый день, она была радостной, выглядела уверенно, а встретила его дружелюбно. Впрочем, и остальные триста шестьдесят пять дней она встречала его с искренней улыбкой на пороге Бюро.
– Спасибо, – он первым отключился и еще, кажется, долго всматривался в очертания красного автомобиля, стоявшего поцарапанным прямо у книжного магазина. В очертаниях вывески, рекламирующей очередной аромат известной марки, Эзра отчетливо увидел улыбающееся лицо Эвелин.
Эвелин. Она была так прекрасна и так молода, но почему-то не имела ни друзей, ни знакомых. Часто задерживалась на работе и жила только за счет своей жизнерадостности. Эзра удивлялся, и откуда только в ней было столько энергии, но еще больше его восхищало ее терпение. Почти сразу она определила в Эзре родного человека, с кем могла обсудить личные вопросы и в целом считала Эзру своим другом. Время шло. Эвелин привязывалась все сильнее, а Эзра пытался отстранить от молодой девушки, потому что ее уверенность пугала, а сегодняшнее приглашение встретить Рождество стало и вовсе абсурдным приглашением, которое просто не мог принять.
Не не хотел.
Просто не мог принять.
– Аэропорт Хитроу, нужно срочно! – в переднюю дверь заглянул молодой парень, возрастом не больше тридцати.
– Садись, – кивнул Эзра, бросив полный интереса взгляд на нового пассажира. Тот был худым и высоким, а садившись едва не задел головой дверной проем.
– На самолет опаздываете? – Эзра не любил задавать очевидные вопросы, но чтобы хоть как-то начать беседу, он иногда прибегал к этой практике.
– Что-то вроде этого, и если я опоздаю, – парень провел рукой по смуглому лицу, – то меня уволят. И тогда я останусь в Лондоне на всю свою оставшеюся жизнь, – он как-то слишком глубоко вздохнул и запрокинул голову назад, смотря в белый кожаный потолок Черного Кэба.
– Не самый плохой исход, для кого-то Лондон – это несбыточная мечта, – Эзра запустил таксометр и, посмотрев в зеркало заднего вида, начал выезжать с парковки.
– Что для одного потолок, для другого пол, – отозвался парень, пытаясь расчесать пятерней густые волосы, – так что если сначала я думал, что Лондон – это только мое начало, то сейчас я все больше допускаю мысль о том, что это мой «потолок».
– И почему же так? – Эзра приподнял одну бровь, оценивающим взглядом осмотрев кожаный, явно байкерский костюм.
– Почему мне не светит ничего, кроме Лондона? – парень ухмыльнулся. – Взгляните на меня. Я – Роберт, одиннадцать лет я потратил, чтобы проучиться с людьми, которых ненавидел. После – четыре года скитался в общежитиях, где водились тараканы, а также приятный бонус – совершенно некомпетентные преподаватели, которые не видят ничего дальше своего вздернутого носа. Еще год я потратил на то, чтобы оказаться здесь. На низкооплачиваемой работе. Еще два года я становился неплохим фотографом и вот сейчас. Сейчас я не более, чем человек, потративший восемнадцать лет впустую.
– Но жизнь не измеряется годами жизни, – начал вести дискуссию Эзра.
– Да, но на могильных плитах пишут именно это, – невесело ухмыльнулся Роберт, – а вообще, были в моей жизни определенно и хорошие вещи, но было их гораздо меньше.
– Но ведь были.
– Но ведь меньше, – парень был уверен в соей правоте.
– Есть еще время исправить все. Сегодня с утра одна женщина сказала мне, что еще вся жизнь впереди и…
– Тот, кто думает, что у него полно времени не иначе, чем глупец, не знающий, что жизнь имеет свойство заканчиваться, а время – двигаться очень быстро.
– Неужели ваше время вышло? – не понял Эзра.
– Иногда наступает момент, и ты понимаешь, что где-то внутри, ты вдруг остановился. Остался в каком-то прошлом. Застрял там, как Алиса в зазеркалье.
– Но ведь Алиса выбралась.
– Но я не Алиса, – парень почесал тонкими пальцами небритую щеку, – к счастью.
– Откуда вы? – Эзре и правда было интересно, откуда этот человек приехал. Ведь он выглядел совершенно не местным. И дело было вовсе не в его цвете волос, коже или странном грубоватом акценте, чем-то почему-то напоминавший Эзре не то хорватский, не то словенский. Дело было в движениях тонких пальцев, в движениях рук, которые очень сильно жестикулировали. Дело было в карих глазах, которые метали молнии, хотя человек не казался агрессивным. Наоборот, был вполне спокойным, но с эмоциями, которые вот-вот вырвутся наружу. Но не смотря на то, что у пассажира был достаточно грубый голос, он не сказал чего-то обидного, и даже не пытался задеть Эзру. Впрочем, спустя какое-то время Эзра начинал понимать, что излишняя эмоциональность и большая доля скепсиса в голосе с грубоватым акцентом могла принадлежать только человеку, который жил…
– Россия, – кивнул Роберт, растягивая кожаную куртку.
– И чем же вам не нравилась Россия, что вы решили переехать? – Эзра удивленно приподнял одну бровь и проследил, как руки парня оказались за головой. Он закрыл глаза.
– Зачастую переезжают не от большой ненависти к одной стране, зачастую переезжают от большой любви к другой стране.
– И что же вы, сильно влюблены в Великобританию?
Парень немного отодвинул рукав куртки и Эзра мельком взглянул на татуировку:
– Я бы не менял в этом городе ничего, кроме погоды, – произнес скорее самому себе Роберт, пряча саму надпись под рукав кожаной куртки.
– Это применимо к любому городу, – попробовал посопротивляться Эзра.
– Взгляните на Лондон. Дориан Грей говорил о нем, – парень впервые за поездку улыбнулся, правда, скорее всего, своим мыслям.
– И все же Лондон вы любите больше, чем…
– Чем Лодейное поле? Безусловно, – Роберт заметил непонимание на лице таксиста, – это так город называется.
– Но почему?
– Почему я люблю эту страну больше? Потому что она подарила мне больше приятных воспоминаний. Потому что со страной, где я родился, у меня возникают плохие ассоциации. В той стране случилось кое-что плохое.
– Вы сбежали оттуда поэтому?
– Для русского человека оскорбительно слово «Сбежать», но да, я сбежал.
– От закона? – Эзра напряженно сжал руль двумя руками, заподозрив молодого парня в причастности к опасной преступной группировке.
– От себя, – парень снова запустил пятерню в волосы.
– Неужели вы первый человек, которому удалось сбежать от самого себя?
– Не удалось, – Роберт вздохнул, не зная, что еще добавить.
Эзрас встал в большую пробку, какая обычно образовывалась около одиннадцати утра.
– Можем опоздать, – констатировал он, обращаясь к парню. Тот достал из кармата телефон и посмотрел на время.
– Уже опоздали.
– Мне жаль.
– Что вы, вы не виноваты, это я слишком поздно понял… Понял, что опаздываю. Догнать самолет и правда нельзя.
– Догнать и правда задача невыполнимая, но что, если сесть на другой рейс.
– Иногда нам необходимо опоздать на самолет, чтобы понять, что хотим поехать поездом. И ждать другого рейса нет смысла.
– Но вы все равно хотите поехать в аэропорт?
– Думаю, да, помимо своего самолета, я должен был увидеть сегодня и другой. К нам должен был прилететь стажер. Насколько я понял своего ненормального, в хорошем смысле начальника, стажёр обладает недюжинным талантом и прямо-таки горит энтузиазмом.
– Как и вы когда-то?
– Как и я, – парень кивнул и убрал телефон в карман кожаных брюк, – раз уж мы опоздали уже. А стажер без меня никуда не уедет, мы можем скоротать время за кофе и хот-догом, умираю от голода.
– Но ведь он будет ждать?
– Мы можем простоять в пробке полчаса, и так и не двинуться ни на йоту, а можем, – парень подмигнул, – свернуть на небольшую улочку, и спустя те же полчаса быть у Хитроу…
– Как пожелаете, – Эзра улыбнулся. Ему раньше никто не предлагал выпить кофе по дороге. Мужчина свернул направо на небольшую улицу, Эзра увидел небольшое кафе, размером не больше пяти квадратных метров, и молодой человек вышел из машины, уже через минуту, садясь обратно.
– Сколько вам нужно отдать? – Эзра полез в карман за деньгами.
– Нет-нет, сэр, – парень вручил ему бумажный стаканчик с кофе и сэндвич, – хот-догов не было, зато были эти прекрасные сэндвичи, приятного аппетита.
Эзра спорить не стал, и отпил немного кофе. Обычный капучино, который делали на самых дешевых кофе машинах в кафе, которые менялись чаще чем перчатки главной леди их острова в период приемов послов из разных стран. Неприлично часто, то есть.
Они молча жевали свою еду и запивали кофе без сахара, как вдруг на капот Черного Кэба запрыгнул черный кот, с интересом рассматривая пассажиров, жующих бутерброды в машине.
– Красивый, – произнёс парень, еще не дожевав сухую ветчину.
– Точно, – согласился Эзра, рассматривая наблюдавшего за ними кота. Тот был статным, гордым, даже язык не поворачивался назвать такого котом. Это был молодой мужчина, с зелеными глазами, будто сверкавшими на солнце бензиновыми пятнами, окружавшими узкий зрачок. Глазами, искрившимися по меньшей мере интеллектом, по большей – гениальными идеями или даже коварными планами. Поступь была мягкая, будто он и вовсе не касался капота. Уши смотрели вверх, и не думая прижиматься от страха, ведь это он был здесь главным, и вздернутый нос был тому подтверждением. Кожаный нос, блестящий на солнце казался опущенным в черный мазут шарнир, выпавший из-под капота старенькой машины, проезжавшей мимо.
– Так хочется забрать его с собой, – Роберт отложил пакет из-под пребывавшего ныне в животе, сэндвича, и допив кофе, поставил пустой стакан на приборную панель.
– Он кажется бездомным, – кивнул Эзра, заметив, что у ушей появились уже от уличной жизни кровяные расчесы. Да и шерсть казалась уже не такой блестящей, какой была изначально. А один глаз был и вовсе заплывшим, вероятно от простуды, которую не приходилось долго ждать после таких то морозов в Лондоне последние несколько дней.
– Пора? – Эзра завел машину и бездомный кот, испугавшись видимо, звука заводимого мотора, махнув на прощание хвостом, растворился в узком проеме дома, где обитала тонувшая уже в долгах кофейня.
– Этот кот был похож на кота моего друга. – Роберт снова сжал руки в замок, кажется, собираясь говорить, не об особо то интересной теме.
– Был похож? И что же… Случилось?
– Ничего не случилось. Он просто умер.
– От чего?
– Вернее спросить, из-за чего, а еще лучше – из-за кого… – задумчиво произнес молодой человек, нервно дернув носом.
– Неужели из-за вас?
– Может я напрямую и не был связан с его смертью, но каждый раз, когда я закрываю глаза ночью, я вижу, как он падает со стройки второго этажа, прямо на спину… И смотрит на меня.
– Вы были виноваты в его смерти? – Эзра выдохнул. Он на самом деле сейчас не хотел, чтобы Роберт отвечал. Но когда задаешь вопрос, то на самом деле всегда хочешь узнать ответ. Где-то в глубине души все же хочешь.
– Не бывает на мой взгляд виноватых в чей-то смерти, если вы погибли оба, то никто из вас не виноват.
– Но…
– Когда я толкнул его, – продолжил парень, перебив Эзру, – я не специально… Когда я толкнул его, я тут же попытался схватить его за руку, поймать и извиниться… Но мне просто не хватило…
– Мгновенья, – закончил мужчина и Роберт кивнул, – нам всем порой не хватает мгновения, чтобы спасти кого-то, чтобы спасти себя, и чтобы исправить… исправить то, чего на самом деле-то не хотели.
«Неужели я пытаюсь оправдать его»? – пронеслось в голове Эзры перед тем, как они свернули на парковку у аэропорта.
– Когда он упал, он не погиб. Он остался инвалидом. Тот, кто всегда был таким активным человеком, он… Он просто перестал быть собой. У его родителей не хватало денег, и я отдавал все свои заработки им, чтобы помочь.
– Родители знали, что ты был виновен?
– Я не был виновен! – закричал Роберт, вцепившись пальцами в собственные коленки. – Я им не был!
Эзра кивнул и спустя минуту молчания, Роберт продолжил:
– Они не знали, что я как-то связан с этим. Он не рассказал об этом. А я продолжал помогать даже тогда, когда уехал в Лондон.
– Вы уехали? Оставили его?
– Я не оставил его, я просто двигался дальше. Я просто пытался двигаться дальше. Вот и все.
– И далеко продвинулись?
– Ни на сколько. Я уехал, но… Эта ситуация, она жила во мне. Я отправлял деньги с каждой зарплаты, когда вдруг не получил письмо. Тогда вся моя зарплата была спущена на алкоголь, это было…