Брэндон Снид.

Держи голову выше: тактики мышления от величайших спортсменов мира



скачать книгу бесплатно

Поэтому несколько недель спустя, когда я возвращаюсь в кожаное кресло в офисе доктора Дэна Картье, я сгораю от нетерпения, желая узнать ответ на вопрос: «Ну, что там было такого интересного

– Что ж, – говорит он, – Вам прежде уже говорили, что у вас не всё в порядке с концентрацией, верно?

Подождите. Что?

Я смеюсь.

– На самом деле – нет. Я думал, что причины совершенно противоположны.

Он хихикает вместе со мной, стараясь показаться вежливым, но, очевидно, сбит с толку.

– Так, ладно. Взгляните-ка на это.

На своем компьютере Картье запускает программу по мозговым картам и открывает мои файлы. На экране появляется несколько кругов, по большей части окрашенных в оттенки розового, оранжевого и красного цветов. Не все, конечно. Некоторые чисты. Здоровы. Но некоторые напоминают мне своим видом планету Марс, другие – Юпитер.

Хорошие новости, сообщает мне Картье, заключаются в том, что ни один из ударов по голове, которые я получал за годы своей жизни, кажется, не нанес мне никакого существенного перманентного вреда. Другие новости – боже мой, мне предстоит уйма работы.

Мои тета-волны (волны нижнего спектра, относящиеся к дремоте, мечтательным грезам и прочим близким понятиям) были куда сильнее, чем должны были быть. То же касается моих альфа-волн (следующий уровень, выше теты) и бета-волн (уровень, следующий за альфа) в процессе выполнения заданий, требующих концентрации и вдумчивости. Картье объясняет: что бы ни происходило, я думаю об этом куда более напряженно, чем предполагает «норма», – отсюда и слишком высокие показатели бета-волн. Они могут объяснять причину моей тревожности и ОКР. Однако еще сильнее его беспокоят частые изменения в моих мозговых волнах, указывающие на то, что я отвлекаюсь на мысли о других вещах – он распознал это по завышенным значениям тета. Другими словами, говорит он, у меня гиперактивное воображение и я слишком много времени предаюсь грезам.

К примеру, мои мозговые карты показывают колоссальные значения тета-активности во время выполнения математических задач. Картье объясняет: «Ваш мозг будто говорит: Вот блин! МАТЕМАТИКА! Дайте-ка я подумаю о чем-нибудь другом». То же касается и эпизода с чтением скучного, занудного отрывка, написанного на древнем королевском английском. «Ваш мозг нашел другие способы использовать свою энергию».

В процессе обсуждения всего этого мы неизбежно погружаемся в кроличью нору моего прошлого. То, что предыдущая терапия и исследования рассказали мне о моем разуме, вплетено в канву того, что демонстрирует мне на своем экране Картье, и касается это не только бейсбола, но и жизни в целом. Всё, что мы переживаем, особенно в детстве, формирует то, как наш мозг будет обрабатывать информацию. В моем случае я справлялся со стрессом, спуская с цепи свое воображение – оно помогало забыть о неприятностях, предлагая мне порой прагматичные, а порой фантастические решения. «Если мы хотим представить всё в позитивном ключе, – говорит Картье, – надо сказать, что вы – «креативная» личность.

И ваша способность мыслить вне рамок для вас очень важна. Можете считать свои колоссальные значения тета-волн свидетельством того, что вы мыслите далеко вне рамок – настолько, что вы скорее спросите: «Каких еще рамок?»

– Никаких рамок нет!

– Верно. Для мозга, работающего на высоких тета-волнах, никаких рамок нет.

В том, что у меня есть тревожность и ОКР, Картье не сомневается.

Но результаты этой оценки ЭЭГ показывают, что во многих случаях мышление «вне рамок» только всё усложняет. Оно оказывается полезным, когда мне нужно писать или придумывать что-то креативное, но в повседневной жизни это тяжкий груз. У людей с ОКР оно проявляется разными способами; я, например, начинаю невольно представлять в воображении миллион вероятных сценариев будущего. В частности – когда я играл в бейсбол, к примеру, – я постоянно видел самые разные варианты крушения моей жизни по причине ошибочного решения на поле. Все эти фантазии лишь усугубляют тревожность и одержимость.

КАРТЬЕ ОБЪЯСНЯЕТ: «ВАШ МОЗГ БУДТО ГОВОРИТ: ВОТ БЛИН! МАТЕМАТИКА! ДАЙТЕ-КА Я ПОДУМАЮ О ЧЕМ-НИБУДЬ ДРУГОМ».

Картье вновь подключает меня к компьютеру. Теперь нам уже не нужно задействовать весь шлем целиком, и в стирании кожи нужды тоже нет. На сей раз он применяет два сенсора – один крепится на переднюю часть моего черепа, а другой на заднюю.

Он запускает видеоигру, облет кинематографических видов западной природы. Каньоны, реки, леса, всё в таком духе. Когда я концентрируюсь – когда подавляю свои тета-волны, – я лечу по курсу. Когда мне становится скучно и я начинаю витать в облаках – что происходит примерно каждые две секунды, – я замедляюсь или останавливаюсь полностью. Наилучшие результаты я показываю, когда настраиваю себя на состояние расслабленного контроля – не напряжения, а рабочего состояния, когда я нахожусь в зоне, но при этом спокоен и думают только о движении вперед.

Мы проводим пять сессий по пять минут каждая. И к концу сеанса я понимаю, что проиграл.

Картье говорит мне, что, поскольку результаты Versus оказались точны, я могу использовать устройство для тренировки, а к нему заглядывать, может, раз в месяц, если того хочу. Таков план движения вперед.

– И смотрите: это всё, что мы обещаем, – уточняет Картье. – В этой штуке нет ничего волшебного или мистического. Это не серебряная пуля. Но она может стать вашей дорожной картой – это как GPS-навигатор для вашего сознания. Он не приведет вас туда, куда вы хотите попасть, но расскажет вам, двигаетесь ли вы в нужном направлении или нет.

После сеанса я чувствую себя хорошо. Сконцентрирован, хотя даже не прилагаю к этому усилий. По пути домой я всё так же чувствую груз обычных жизненных тягот и волнений – дедлайны на работе, чувство неудовлетворенности из-за желания проводить больше времени с семьей и друзьями, вот это всё – и вдруг кто-то подрезает меня на дороге… но я спокоен. Обычной моей реакцией было бы выругаться в лобовое стекло, но сегодня я просто протягиваю: «Чува-а-а-ак, да ладно».

Дни проходят один за другим, и это чувство постепенно угасает. Это нормально. Большинству людей требуется как минимум тридцать сеансов для того, чтобы получить долговременный эффект от тренировок с ЭЭГ. Некоторым даже больше. Но даже после тридцати сессий необходимо время от времени «донастраивать» мозг. Поначалу я был уверен, что легко осилю эти тридцать сеансов с Versus за месяц, а там посмотрим, что дальше. Но всё выходит несколько иначе. На протяжении следующих нескольких месяцев я тренируюсь тогда, когда могу – иногда на Versus, иногда на других устройствах, до которых мы вскоре с вами доберемся, иногда в офисе у Картье. И это настоящая работа. В этом может скрываться еще одна причина, по которой тренировки с ЭЭГ не вошли в моду. Легко закинуть в себя таблетку и ждать эффекта, тренировки с ЭЭГ же больше похожи на походы в спортзал.

Сейчас, конечно, Керри Уолш Дженнингсы этого мира не могут утверждать, что тренировки с ЭЭГ – единственная причина их крутости, и к тому же ЭЭГ не оказывает столь впечатляющего воздействия на всех и каждого, кто ее применяет. И кстати, надеюсь, это понятно и так, но всё же сразу проясню: я не поддерживаю подход к работе в этой области какой-либо конкретной компании и не продвигаю чьи-либо методы. Моя цель здесь, как и во всём, что связано с Этими Штуками, – исследовать возможности и выяснить, где мы можем узнать что-то новое.

При всём этом для людей, ищущих конкурентное преимущество, штуки вроде ЭЭГ могут быть привлекательным вариантом. ЭЭГ обещает вам контроль над разумом за счет таких способов, которые большинство из нас и представить себе не могли, предлагая возможность увидеть собственный мозг и начать работать над ним.

Так что да, пожалуй, я одолжу цитату у миссис Уолш Дженнингс и скажу:

– Чёрт подери, это и вправду так волнующе!

Вот почему я рад, что мне удалось поговорить с доктором Пьером Бошаном, спортивным ученым из Монреаля, предлагающим интересные контраргументы. Он работал с элитными спортсменами по всему миру, и у него есть немало возражений касательно тренировок с ЭЭГ.

– У некоторых людей действительно может наблюдаться дисбаланс в работе мозга, но он может приносить вам пользу, – объясняет Бошан. – К примеру, именно из-за него вы можете быть мотивированным атлетом. Так что если ваш специалист по нейрофидбэку решит исправить этот дисбаланс и скажет: «Теперь ты будешь функционировать более оптимизированно», а вы в результате вывалитесь из топ-10 спортсменов мира и упадете на 64-е место, просто потому что ваш мозг больше не работает в прежнем режиме, вам придется как-то исправлять ситуацию. Нужно понять, пытается ли специалист улучшить вашу производительность или же он осуществляет клиническое вмешательство?

– Подождите, – прерываю я его. – Вы хотите сказать, что, если кто-то пытается восстановить баланс в работе мозга спортсмена, он может своими действиями навредить ему в плане выступлений?

Он кивает.

Значит, ЭЭГ может улучшить качество жизни человека, но Бошан говорит, что это необязательно сделает человека более сильным спортсменом – даже наоборот, может сделать его более слабым.

Позже я расспрашиваю об этом Дэна Картье. Тот рассказывает, что уже слышал этот аргумент ранее, но, по его словам, это утверждение не учитывает всей той глубинной работы, которая ЭЭГ на его глазах делала для людей.

– Цель – добиться гибкости, – объясняет Картье. – Вам захочется иметь возможность использовать то, что они называют «дисбалансом», тогда, когда вам это будет нужно, но также вы наверняка захотите научиться выходить из этого состояния, чтобы заниматься привычными каждодневными делами и жить за пределами своей работы в спорте.

В будущем подключение мозга спортсмена к компьютеру (или другому устройству для анализа) может стать обычным делом, таким же как поход в спортзал. Но пока до этого еще далеко, нужно выяснить еще много всего о том, как работает разум человека.

То, что показали мне Картье и Шерлин, – бесценно, но человеческий мозг есть самый сложный объект во Вселенной. В нем происходит много всего такого, о чем мы еще понятия не имеем. Однако есть и хорошие новости: сейчас мы знаем гораздо больше, чем раньше. И для того чтобы узнать, что происходит в наших головах, нам даже не нужно искать кого-то, кто может подключить нас к компьютеру.

Глава 4
Дом разума

Давайте вернемся к камбэку, совершенному Расселлом Уилсоном и «Сихокс» в первой главе, особенно к тому эпизоду с двумя набранными очками. От снэпа и начала розыгрыша к сумасшедшему скрэмблу, совершенному в попытке спасти игру, до обнаружения своего тайт-энда и дальнейшего паса ему в руки, после которого тот принес команде очки – на всем протяжении этого времени мозг Уилсона, вероятно, работал предельно близко к идеалу, так близко, как только возможно.

Я буду использовать этот эпизод игры как способ исследовать его значение и как способ разгадать внутренние механизмы работы мозга атлета. Почему? «Всё опять возвращается к необходимости пребывать в осознанном состоянии, – говорит доктор Майкл Джервейс. – Вы должны ощущать свое присутствие здесь и сейчас, быть эмоционально стабильным, чтобы, когда вы начали делать то, над улучшением чего работаете, у вас было убеждение, чтобы в вас была сила и чтобы при этом вы были достаточно гибкими, чтобы суметь подстроиться. Так что да, действительно, очень важными переменными здесь являются осознанность и присутствие».

И чем больше осознанности в вас есть, тем лучше у вас получится справиться с присутствием. Причина этого кроется в небольшой структурной части нашего мозга, отчасти ответственной за предсказание будущего, именуемой «островком». Вероятно, это будет излишним упрощением с моей стороны, но островок ответственен за то, как мы ощущаем то, что переживаем. Он обрабатывает невероятный объем данных, куда больший, чем мы способны обработать сознательно. Наше «шестое чувство» есть в каком-то смысле результат обработки этих данных. Следовательно, чем сильнее наш островок, тем лучше мы понимаем пережитый опыт и тем лучше мы можем препятствовать своим эмоциям, не давая им захватить над нами контроль и утянуть нас в пучину слепой ярости или наоборот, заморозить нас страхом.

Как и все остальные элементы мозга, островок можно укрепить за счет определенной работы, почти как мышцу. Чем более осознанно мы воспринимаем происходящее вокруг нас – и внутри нас, – тем выше вероятность предугадать, что может пойти не так, и это, в свою очередь, позволит нам лучше адаптироваться к тому, что пошло не так, и, как следствие, стать более успешными.

Скажем, вот так ресивер «Сихокс» Даг Болдуин пришел к обретению практических знаний о вещах вроде префронтальной коры лобной доли мозга, ответственной за нашу способность понимать будущее и планировать его. Кстати говоря, эта часть мозга окончательно сформировывается в человеке в самую последнюю очередь. У женщин префронтальная кора может не задействоваться целиком вплоть до достижения ими двадцатилетнего возраста, а у мужчин этот процесс может длиться и до тридцати лет. (Понимание этого помогает объяснить бесшабашность в поведении столь многих молодых парней и девушек в целом – им в буквальном смысле не хватает физического инструмента, необходимого для осознания последствий, для истинного понимания значения «будущего».)

Даже примерные практические представления о том, как функционирует мозг, могут оказать существенное влияние на образ мышления человека. Эти знания дают если не ощущение контроля, то как минимум осознание того, почему происходит то или иное. Итак, давайте бегло взглянем на мозг в целом. То, что происходит в мозге, – сложный, запутанный и хрупкий процесс. Вот почему существуют Эти Штуки – они нужны для того, чтобы помочь мозгу работать так хорошо, как это только возможно.

Во-первых, мозг делится на несколько основных отделов. Существует мозговой ствол, соединяющий головной мозг со спинным. Он регулирует наше дыхание, сердцебиение и кровяное давление.

ВОТ ПОЧЕМУ СУЩЕСТВУЮТ ЭТИ ШТУКИ – ОНИ НУЖНЫ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ МОЗГУ РАБОТАТЬ ТАК ХОРОШО, КАК ЭТО ТОЛЬКО ВОЗМОЖНО.

Далее идут три наших мозга. Да, это коллектив: частью ствола является ромбовидный мозг, занимающий примерно одну пятую всего мозга и находящийся в нижней его части. Он автоматически отслеживает движения тела, поддерживает баланс в телесных процессах (таких как дыхание, циркуляция крови и переваривание пищи) и так далее. Затем идет средний мозг – также являющийся частью ствола – небольшой участок мозга, располагающийся над ромбовидным; он отвечает за более примитивные, автоматизированные аспекты нашего зрения, поз и движений. Наконец, передний мозг, окружающий средний мозг, заполняет собой остальную часть. Он отвечает за наши высшие функции, и именно он отделяет нас от животных – передний мозг человека куда более развит, чем передний мозг любого другого вида на земле.

На нем и будет главным образом сосредоточено наше внимание.

В переднем мозге у нас расположена мозговая кора, самый верхний и наиболее удаленный от центра слой мозга, и самый удаленный от центра слой конечного мозга. Здесь растет наше серое вещество. Своим цветом оно обязано клеточным телам нейронов.

Мозговая кора просто великолепна по своему дизайну: она представляет собой слои извилин, наложенные друг на друга. Это обеспечивает коре большую площадь поверхности, а значит, и больше нейронов. Также эта часть мозга разделена на левую и правую половины, поделена по середине и соединена толстым сплетением аксонов, называемым мозолистым телом, по центру.

Далее, в пределах мозговой коры есть несколько различных отделов, управляющих важнейшими аспектами не только того, как мы выступаем, например, в спорте, но и реакций на другие события в нашей жизни. В процессе своих исследований я приучил себя представлять их крошечными людьми, обитающими в различных отделах мозга и управляющими всем органом из единого командного центра, колоссальной сети из миллиарда подсоединенных проводов, находящихся в постоянном водовороте коммуникации, отправляющих информацию вперед и назад, вверх и вниз друг другу за какие-то наносекунды. Некоторые сравнивают мозг с машиной; другие говорят, что он меньше похож на машину (или на космический корабль, полный крошечных мозголюдей) и больше на квантовый компьютер.

Выбирайте метафору на свой вкус, смысл не в этом. Главное, чтобы всё «предприятие» работало эффективно и гармонично. У всех этих крошечных мозголюдей есть специфические задачи, но они не работают в одиночестве, как инженеры в разных офисах компании, – и весь мозг, так или иначе, постоянно чем-то занят, это действительно так. Ключевые игроки каждого отдельно взятого процесса должны быть в состоянии сделать свою работу без вмешательства других.

Эта цель и лежит в основе Этих Штук: помоги мозгу работать не на полную, а скорее с максимальной эффективностью. Это необходимо спортсменам (да и всем нам, на самом деле), но особенно – квотербеку команды NFL. Доктор Джеффри Николл, невролог из Университета Тулейн, в 2010 году сказал изданию New Orleans Times-Picayune, что квотербеку NFL нужно столько же, если не больше, интеллектуальных ресурсов, сколько, допустим, ученому-ракетостроителю и нейрохирургу. «Вы должны суметь интегрировать всё то, чему научились, в физическую мощь, в телесность, – разъяснял он. – И притом телесность настолько сложную и многогранную. Чем больше я размышляю об этом, тем более потрясающим всё это кажется».

В связи с этим замечу: спортсмены, особенно элитные, имеют естественное подспорье, способствующее развитию их интеллектуальных ресурсов, и по другой причине. Обнаружилось, что физические упражнения – потрясающе мощный инструмент для укрепления мозга. Тренировки стимулируют выброс серотонина, дофамина, норэпинефрина и эндорфинов, играющих ключевые роли в снижении уровня тревожности и борьбе со стрессом. Доктор Вэнди Судзуки, профессор неврологии и психологии в Центре Нейробиологии в Университете Нью-Йорка, в январе 2016 года написала для Quartz: «Вот почему пробежка или тридцать минут на эллиптическом тренажере способны мгновенно поднять нам настроение – и справиться с негативными ощущениями, которые мы часто ассоциируем с хроническими раздражителями, сопровождающими нас каждый день». Исследования, проведенные Судзуки в ее лаборатории и опубликованные в ноябре 2015 года в Journal of the International Neuropsychological Society, показали, что физические упражнения помогают людям лучше переключать и фокусировать внимание. Она пишет: «Даже любители, тренирующиеся время от времени, знают об этом эффекте. Об этом чувстве обостренного внимания, которое ощущаешь, как только в организме разгоняется кровь, будь то в результате резвой прогулки с собакой или полноценной кроссфит-тренировки. Эти наблюдения подсказывают нам, что, если у вас запланирована крупная презентация или встреча, на которой вам необходимо выйти на пик концентрации и внимательности, вам следует предварительно позаниматься в спортзале, чтобы максимизировать данные мозговые функции».

Что еще более удивительно, в сентябре 2005 года в статье, опубликованной в Journal of Neuroscience, сообщалось: исследования, проведенные на грызунах, показали, что физические упражнения улучшали их память, так как стимулировали процесс под названием «нейрогенез» – зарождение новых мозговых клеток.

Судзуки сравнивает физические упражнения с NZT, наркотиком, который персонаж Брэдли Купера принимает в фильме «Области тьмы» и благодаря которому превращается из ленивого писателя-неудачника в президента Соединенных Штатов.

Упражнения в буквальном смысле способствуют росту мозга.

Группа исследователей, ведомая доктором Крисом Элиасмитом, профессором неврологии и директором Центра теоретической неврологии в Университете Ватерлоо, штат Онтарио, в ноябре 2012 года опубликовала работу в журнале Science, предложившую толковую рабочую парадигму того, как мозг решает, что нужно делать. Чтобы проиллюстрировать ее, мы будем использовать тот эпизод из игры «Сихокс» с двумя набранными очками.

Первая фаза в любом процессе атлетического характера – это почти всегда ввод зрительной информации, который означает, что с самого начала эпизода, когда Уилсон занимает позицию за линией схватки, затылочная доля его мозга – большая область, ответственная за зрение и занимающая бо?льшую половину задней части мозга, – почти всегда безостановочно информирует его.

Далее встает вопрос: что делать с вводом вышеуказанной информации? Тут мы переходим к фазе расшифровки информации. Прямо над затылочной долей и впереди нее, на участке от верхней задней части черепа до его середины, у нас располагается теменная доля. Она отвечает за то, как мы воспринимаем окружающий нас мир, а также за пространственное мышление – критический аспект почти любого вида спорта, особенно полезный, когда вы, скажем, оцениваете то, насколько близко к вам и вашим партнерам располагаются защитники, как в случае Расселла Уилсона.

Так что прежде чем крикнуть «хайк», Уилсон окидывает взором защиту, сравнивая то, что видит, со всеми теми многочисленными схемами из собственной памяти, и решает, что озвучит в одибле. Он черпает информацию из своей долгосрочной памяти, которой управляет височная доля – кусок, очертаниями напоминающий кулак и располагающийся в нижней, срединной части мозга, прямо над мозговым стволом и мозжечком, – и функции которой реализует гиппокамп, по форме похожий на маленького морского конька. Этот приятель находится в пределах височной доли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8