Брендон Сандерсон.

Давший клятву



скачать книгу бесплатно

Все стремительно закрутилось: он пожимал руки, говорил слова благодарности. Настаивал на том, что подарки не нужны, поскольку они опустили эту часть традиционной церемонии. Все выглядело так, словно волеизъявления Буреотца было достаточно, чтобы все с ним согласились. Даже Элокар, невзирая на обиду, обнял мать и похлопал Далинара по плечу, прежде чем уйти вниз.

Остался только Кадаш. Ревнитель ждал до конца. Крыша пустела, а он стоял, скрестив руки на груди.

Далинару всегда казалось, что Кадаш в своих одеяниях выглядит неправильно. Хотя он носил традиционную прямоугольную бороду, Далинар видел в нем не ревнителя. Кадаш был солдатом – худощавым, с проницательными светло-фиолетовыми глазами, и в его движениях крылась опасность. Кривой старый шрам огибал его бритую голову, пересекая макушку. Может, теперь Кадаш и посвятил свою жизнь миру и служению, но молодость он потратил на войну.

Далинар прошептал обнадеживающие слова Навани, и она оставила его, чтобы спуститься на уровень ниже, где приказала приготовить угощение. Далинар, ощущая уверенность, подошел к Кадашу. Его переполняло удовлетворение, оттого что наконец-то удалось совершить поступок, который он так долго откладывал. Он был женат на Навани. Князь с юности считал, что никогда не испытает такой радости, и о подобном исходе не позволял себе даже мечтать.

Он не собирался извиняться ни за это, ни за нее.

– Светлорд, – тихо проговорил Кадаш.

– Формальности, старый друг?

– Хотел бы я находиться здесь только как старый друг, – мягко сказал Кадаш. – Далинар, мне придется об этом сообщить. Жрецы не обрадуются.

– Они, разумеется, не станут отрицать мой брак, раз уж его благословил сам Буреотец.

– Спрен? Ты ожидаешь, что мы признаем власть спрена?!

– Он то, что осталось от Всемогущего.

– Далинар, это богохульство, – произнес Кадаш голосом, исполненным боли.

– Кадаш, ты же знаешь, что я не еретик. Ты сражался бок о бок со мною.

– Это должно меня успокоить? Воспоминания о том, что мы сделали вместе? Я ценю человека, которым ты стал; и не надо напоминать мне о человеке, которым ты когда-то был.

Далинар помедлил с ответом, и из глубин его памяти поднялся образ, о котором он не думал уже много лет. Этот образ его удивил. Откуда он взялся?

Князь увидел окровавленного Кадаша, который стоял на коленях, и его тошнило, пока желудок не опустел. Закаленный боями солдат столкнулся с чем-то настолько мерзким, что даже он был потрясен.

На следующий день Кадаш бросил армию и ушел в ревнительство.

– Разлом, – прошептал Далинар. – Раталас.

– Не надо ворошить темное прошлое, – отрезал Кадаш. – Далинар, дело не… в том дне. Дело в сегодняшнем дне и в том, что ты распространял среди письмоводительниц. Все эти разговоры о вещах, которые ты увидел в бреду.

– Святые послания, – возразил Далинар, холодея. – Отправленные Всемогущим.

– Святые послания, утверждающие, что Всемогущий мертв? – парировал Кадаш. – Прибывшие накануне возвращения Приносящих пустоту? Далинар, разве ты не видишь, как это выглядит? Я твой ревнитель, строго говоря – твой раб.

И да, пожалуй, все еще твой друг. Я пытался объяснить советам в Харбранте и Йа-Кеведе, что у тебя благие намерения. Я говорю ревнителям из Святого анклава, что ты опираешься на те времена, когда Сияющие рыцари были чисты и еще не пали жертвой порока. Я говорю им, что у тебя нет никакой власти над этими видениями. Но, Далинар, все это было до того, как ты начал вещать, будто Всемогущий умер. Они и так достаточно разозлились, а тут ты взял и бросил вызов традициям, плюнул ревнителям в лицо! Лично я не считаю важным то, что ты женишься на Навани. Этот запрет, несомненно, устарел. Но то, что ты натворил этой ночью…

Далинар протянул руку к плечу Кадаша, но ревнитель отстранился.

– Старый друг, – мягко проговорил Далинар, – может, Честь и умер, но я почувствовал… что-то еще. Что-то более возвышенное. Тепло и свет. Дело не в том, что бог умер, а в том, что Всемогущий никогда им не был. Он изо всех сил старался направлять нас, но был самозванцем. Или, может быть, посредником. Существом, в чем-то похожим на спрена, – у него были силы божества, но не было божественного происхождения.

Кадаш в ужасе уставился на него:

– Прошу тебя, Далинар, никогда не повторяй того, что ты сейчас сказал. Думаю, я смогу объяснить всем, что сегодня произошло. Наверное. Но ты, кажется, не понимаешь, что находишься на борту корабля, который едва держится на воде во время бури, и при этом настаиваешь, что надо сплясать джигу на носу!

– Кадаш, я не стану умалчивать правду, если она мне известна, – твердо заявил Далинар. – Ты только что видел, что я в прямом смысле скован со спреном клятв. Я не посмею лгать.

– Не думаю, что ты бы солгал, но полагаю, ты способен ошибаться. Не забывай, что я там был. Ты не непогрешим!

«Там? – подумал Далинар, когда Кадаш попятился, поклонился, а потом повернулся и ушел. – Что он такое помнит, о чем не помню я?»

Далинар проследил взглядом за уходящим ревнителем. Наконец покачал головой и отправился на полуночное пиршество, намереваясь покончить с ним при первой же возможности. Он хотел остаться наедине с Навани.

Своей женой.


5
Под

Я могу указать момент, когда меня осенило, что все это необходимо записать. Все случилось между мирами, когда взгляду моему открылся Шейдсмар – царство спренов – и то, что находится за его пределами.

Из «Давшего клятву», предисловие

Каладин пробирался через поле камнепочек, прекрасно понимая, что не успеет предотвратить катастрофу. Неудача давила на него почти физически, подобно весу моста, который он был вынужден тащить в одиночку.

Проведя так много времени в восточной части буревых земель, он почти забыл, как выглядят плодородные края. Камнепочки здесь разрастались до огромных размеров, а их лозы, толстые, как его запястье, выбрались наружу и пили воду из луж на каменистой земле. Луга ярко-зеленой травы спрятались в норы, почувствовав его приближение, но, вытянувшись в полный рост, трава легко достигала трех футов. Луг испещряли светящиеся спрены жизни, похожие на зеленые пылинки.

Трава вблизи от Расколотых равнин едва достигала его лодыжек и в основном расползалась желтоватыми пятнами на подветренной стороне холмов. Он с удивлением обнаружил, что не доверяет этой более высокой и сочной траве. В ней так легко устроить засаду – присесть и подождать, пока трава снова поднимется. Как же Каладин этого не замечал раньше? Он бегал по лугам вроде этого, играя в догонялки с братом, пытаясь выяснить, кто из них достаточно быстр, чтобы схватить траву в охапку, прежде чем она спрячется.

Каладин чувствовал себя истощенным. Обессиленным. Четыре дня назад он отправился через Клятвенные врата на Расколотые равнины, а оттуда на всей возможной скорости полетел на северо-запад. Он едва не лопался от буресвета – нес с собой целое состояние в самосветах – и был преисполнен решимости добраться до родного города, Пода, до возвращения Бури бурь.

День еще не прошел, а у него закончился буресвет где-то в княжестве Аладара. С той поры он шел пешком. Возможно, смог бы долететь до Пода, если бы лучше управлял своими силами. Как бы то ни было, Каладин преодолел около тысячи миль за полдня, но последний отрезок пути – девяносто или около того миль – потребовал мучительных трех дней.

Он не обогнал Бурю бурь. Она прибыла в этот же день, около полудня.

Каладин заметил торчащий из травы мусор и поплелся к нему. Заросли услужливо попрятались и открыли сломанную деревянную маслобойку – в таких обычно делали масло из свиного молока. Каладин присел и коснулся кончиками пальцев расколотого в щепки дерева, а потом бросил взгляд на другой кусок древесины, торчащий над верхушками травы.

Сил шмыгнула вниз в виде ленты из света, прошла над его головой и завилась вокруг длинной деревянной штуковины.

– Это край крыши, – пояснил Каладин. – Карниз, который нависает над подветренной стороной здания. – Судя по другому мусору, перед ним были останки какого-то сарая.

Алеткар располагался не в самых суровых буревых землях, но эти края не были и изнеженными западными землями. Дома здесь строили низкими, приземистыми, их крепкие стены были обращены на восток, к Изначалью, словно плечо человека, который напрягся и приготовился принять на себя силу удара. Окна имелись только на подветренной – западной – стороне. Как трава и деревья, люди научились противостоять бурям.

Для этого требовалось, чтобы бури всегда дули в одном направлении. Каладин сделал все возможное, чтобы подготовить деревни и города, в которых побывал, к грядущей Буре бурь. Она должна была явиться с неправильной стороны и превратить паршунов в сеющих разрушение Приносящих пустоту. Однако в тех городах никто не владел рабочими даль-перьями, так что он не смог связаться со своим домом.

Каладин оказался недостаточно быстрым. Сегодня, чуть раньше, он переждал Бурю бурь в углублении, которое высек в камне при помощи своего осколочного клинка – Сил, способной принимать облик любого оружия по его желанию. По правде говоря, буря оказалась далеко не такой сильной, как та, во время которой он сражался с Убийцей в Белом. Но обломки, которые он нашел здесь, доказывали, что и она нанесла много вреда.

Само воспоминание о красной буре, ярившейся снаружи его дыры в камне, заставило Каладина испытать приступ паники. Буря бурь оказалась ужасно неправильной, противоестественной – словно дитя, рожденное без лица. Некоторые вещи просто не имели права на существование.

Он встал и продолжил путь. Каладин переоделся, прежде чем покинуть Расколотые равнины, – его старая униформа была окровавленной и изодранной – надел запасную холиновскую униформу без опознавательных знаков. Казалось неправильным, что он не несет символ Четвертого моста.

Каладин поднялся на холм и заметил справа реку. Вдоль ее берегов росли влаголюбивые деревья. Должно быть, это ручей Хромого. Значит, если он повернет строго на запад…

Прикрыв глаза рукой от солнца, Каладин окинул взглядом холмы, очищенные от травы и камнепочек. Скоро их покроют слоем крема, а потом засеют, и лависовый полип пустит ростки. Посевная еще не началась; сейчас, как ни крути, время Плача. Должен идти дождь, неустанный и спокойный.

Сил, лента из света, взмыла впереди него.

– Твои глаза снова карие, – отметила она.

Для такого требовалось на протяжении нескольких часов не призывать осколочный клинок. Едва Каладин его призывал, как глаза становились прозрачными, светло-голубыми, почти светящимися. Сил находила эти перемены очаровательными; Каладин до сих пор не решил, что он чувствует по этому поводу.

– Мы близко, – сказал он, взмахнув рукой. – Те поля принадлежат Хобблекену. До Пода, наверное, часа два.

– Значит, ты скоро будешь дома! – воскликнула Сил, и лента из света, завившись спиралью, приняла облик девушки в хаве с развевающимся подолом, узкой и застегнутой на пуговицы выше талии, с прикрытой защищенной рукой.

Каладин хмыкнул, спускаясь по склону и тоскуя по буресвету. После того как столько вобрал в себя, он ощущал пустоту, в которой поселилось эхо. Неужели это из-за того, что запасы истощаются?

Разумеется, Буря бурь не перезарядила его сферы. Ни буресветом, ни какой-то другой энергией, чего он опасался.

– Тебе нравится новое платье? – спросила Сил, зависнув в воздухе и помахав прикрытой рукой.

– На тебе оно выглядит странно.

– Да будет тебе известно, я вложила в него неимоверное множество мыслей. Целыми часами размышляла, как бы… Ой! Что это?

Она превратилась в маленькую грозовую тучу, которая метнулась к лургу, вцепившемуся в камень. Изучила амфибию размером с кулак сначала с одной стороны, потом с другой, прежде чем радостно взвизгнуть и превратиться в безупречную копию существа, только бело-голубого цвета. Это спугнуло лурга, и Сил с хихиканьем метнулась обратно к Каладину, опять превратившись в ленту из света.

– Так о чем мы говорили? – спросила она, принимая облик девушки и усаживаясь на его плечо.

– О всякой ерунде.

– Уверена, что я тебя отчитывала. Ах да – ты дома! Ура! Разве ты не рад? – Она не видела – не понимала, в чем дело. Иногда, невзирая на всю свою любознательность, Сил делалась рассеянной. – Но… это же твой дом… – Сил съежилась. – Что не так?

– Буря бурь, – пробормотал Каладин. – Мы должны были прибыть сюда раньше ее.

Он был обязан прибыть раньше.

Но ведь кто-то должен был выжить, верно? Вынести ярость бури, а потом – еще более худшую ярость? Убийственное неистовство слуг, превратившихся в чудовищ?

О, Буреотец. Ну почему он не оказался быстрее?..

Каладин заставил себя снова перейти на быстрый шаг, закинув дорожный мешок на плечо. Вес по-прежнему казался большим, почти неподъемным, но он должен узнать. Должен увидеть.

Он должен узнать, что случилось с его семьей.


Дождь возобновился, когда до Пода оставался примерно час, так что, по крайней мере, привычные погодные условия более или менее сохранились. К несчастью, это означало, что остаток пути ему придется преодолеть мокрым. Каладин шлепал по лужам, из которых росли спрены дождя – синие свечи, увенчанные глазами.

– Каладин, все будет хорошо, – пообещала Сил, сидевшая у него на плече. Она создала для себя зонтик и по-прежнему была одета в традиционное воринское платье вместо обычной девчоночьей юбки. – Вот увидишь.

Небо потемнело, когда он наконец поднялся на последний лависовый холм и посмотрел вниз, на Под. Он подготовил себя к ужасному зрелищу, но все равно испытал потрясение. Какие-то здания просто… исчезли. Другие стояли без крыш. В сумерках Плача он не мог разглядеть весь город, но многие сооружения, которые он все же различал, выглядели пустыми и разрушенными.

Он долго стоял в сгущавшейся ночи. В городе не мелькнул ни один огонек. Там было пусто.

И мертво.

Часть Каладина ссутулилась внутри его, забилась в угол, устав от того, что ее так часто бьют. Он принял силу, ступил на путь Сияющего. Отчего же этого оказалось недостаточно?

Его глаза принялись разыскивать родной дом на окраине города. Но нет. Даже если бы Каладин смог его увидеть в дождливом вечернем мраке, он не хотел туда идти. Еще рано. Он не справится со смертью, которую может там обнаружить.

Вместо этого Каладин обогнул Под с северо-западной стороны, где по склону холма можно было подняться к усадьбе градоначальника. Крупные провинциальные города вроде этого служили своеобразными центрами для небольших фермерских общин, расположенных вокруг них. По этой причине Под был проклят – в нем жил светлоглазый повелитель, достигший определенного положения в обществе. Светлорд Рошон, человек, чья жадность погубила куда больше одной жизни.

«Моаш…» – подумал Каладин, потащившись вверх по склону к особняку, дрожа от холода и тьмы. В какой-то момент он осознает предательство друга и то, что Элокара едва не убили. Пока что следовало позаботиться о более серьезных ранах.

В усадьбе содержались городские паршуны; отсюда они должны были начать разгром. Каладин был уверен, что, если натолкнется на искалеченный труп Рошона, не будет слишком страдать.

– Ух ты, – проговорила Сил. – Спрен уныния!

Каладин огляделся и увидел, что возле него вертится необычный спрен. Длинный, серый, похожий на истрепанное на ветру знамя. Он кружился, порхал. Каладин видел что-то похожее лишь один или два раза.

– Почему они такие редкие? – удивился он. – Люди постоянно испытывают уныние.

– Кто знает? – отозвалась Сил. – Есть обычные спрены. Есть необычные. – Она постучала его по плечу. – Уверена, одна из моих тетушек любила на них охотиться.

– Охотиться? – изумленно переспросил Каладин. – В смысле, выслеживать?

– Нет. Как вы охотитесь на большепанцирников. Не припомню, как ее звали… – Сил склонила голову набок, не замечая, что капли дождя падают сквозь ее тело. – Она не была на самом деле моей тетей. Просто спреном чести, к которой я обращалась таким образом. До чего странные воспоминания.

– Похоже, они к тебе возвращаются.

– Чем дольше я с тобой, тем чаще это происходит. Если только ты не попытаешься убить меня снова. – Она бросила на него взгляд искоса. Хоть было темно, спрен достаточно ярко светилась, чтобы он разглядел выражение ее лица.

– Как часто ты собираешься заставлять меня извиняться за это?

– Сколько раз я это уже делала?

– По крайней мере пятьдесят.

– Врунишка, – пожурила его Сил. – Точно не больше двадцати.

– Прости.

Стоп. Это что впереди, свет?

Каладин остановился на пути. Это и впрямь был свет, и шел он из усадьбы. Мигающий, неровный. Огонь? Особняк горит? Нет, похоже, внутри горели свечи или фонари. Видимо, кто-то выжил. Люди или Приносящие пустоту?

Ему следовало проявлять осторожность, но, приближаясь, Каладин понял, что не хочет этого. Он желал быть безрассудным, злым, разрушительным. Если найдет существ, которые отняли у него дом…

– Будь готова, – пробормотал он Сил.

Каладин сошел с тропы, очищенной от камнепочек и других растений, и осторожно прокрался к особняку. Свет проникал через доски, которыми были забиты окна, заменяя стекло, несомненно разбитое Бурей бурь. Он удивился, когда понял, что особняк в довольно неплохом состоянии. Крыльцо оторвало, но крыша осталась на месте.

Дождь скрадывал другие звуки, из-за него было невозможно все четко рассмотреть, но кто-то или что-то было внутри. Тени двигались перед огнями.

С колотящимся сердцем Каладин отправился к северной стороне здания. Там находился вход для слуг, а также помещение, где жили паршуны. Изнутри особняка доносилось необычно много шума. Топот. Движение. Как гнездо, полное крыс.

Через сад пришлось пробираться на ощупь. Паршуны были размещены в небольшом здании, построенном в тени усадьбы, с одной открытой комнатой и лавками для сна. Каладин добрался до него и нащупал большой пролом в стене.

У него за спиной послышался скрежет.

Каладин резко повернулся в тот же момент, когда открылась задняя дверь особняка и ее покореженные доски заскрежетали по камню. Он спрятался за разросшимся сланцекорником, но сквозь дождь на него упал луч света. Фонарь.

Каладин протянул руку в сторону, готовый вызвать Сил, но из усадьбы вышел не Приносящий пустоту, а человек-охранник в старом шлеме с пятнами ржавчины.

Незнакомец поднял фонарь.

– Ну-ка! – крикнул он Каладину, нащупывая булаву на поясе. – Ну-ка! Эй, ты! – Он высвободил оружие и сжал в трясущейся руке. – Кто такой? Дезертир? Иди на свет, чтобы я тебя видел.

Каладин осторожно встал. Он не узнал солдата – но либо кто-то пережил нападение Приносящих пустоту, либо этот человек был частью экспедиции, разбирающей последствия катастрофы. В любом случае это первый обнадеживающий знак, который Каладин получил с момента прибытия.

Он поднял руки – кроме Сил, у него не было другого оружия – и позволил охраннику завести себя в здание.

6
Четыре жизни

Смерть была близка. Более прозорливые сочли, что мне нет спасения.

Из «Давшего клятву», предисловие

Каладин вошел в усадьбу Рошона, и апокалиптические видения смерти и потери рассеялись, когда он начал узнавать людей. В коридоре он миновал Торави, одного из фермеров. Каладин запомнил его как человека огромного, с мясистыми плечами. В действительности тот был ниже Каладина на пол-ладони и куда более хилым, чем его друзья-мостовики.

Торави, похоже, не узнал Каладина. Фермер вошел в боковую комнату, которая была заполнена темноглазыми, сидящими на полу.

Солдат вел Каладина по коридору, озаренному свечами. Они прошли через кухню, и Каладин заметил десятки других знакомых лиц. Горожане заполнили усадьбу, набившись в каждую комнату. Большинство сидели на полу семьями и, хотя они выглядели уставшими и растрепанными, все-таки были живы. Выходит, они дали отпор Приносящим пустоту?

«Мои родители», – подумал Каладин, проталкиваясь через небольшую группу горожан и ускоряя шаг. Где же его родители?

– Эй, стой! – окликнул солдат, схватив Каладина за плечо. Он ткнул булавой в поясницу Каладина. – Не вынуждай меня сбивать тебя с ног.

Каладин повернулся к охраннику, чисто выбритому парню с коричневыми глазами, которые казались слишком близко посаженными. Этот его ржавый шлем – просто какой-то позор.

– Сейчас, – сказал солдат, – мы просто пойдем и отыщем светлорда Рошона, и ты объяснишь, почему шнырял вокруг этого места. Веди себя очень прилично, и, может быть, он тебя не повесит. Понял?

Горожане на кухне наконец-то заметили Каладина и отпрянули. Многие зашептались друг с другом, от страха широко распахнув глаза. Он услышал слова «дезертир», «рабские клейма», «опасный».

Никто не произнес его имя.

– Они тебя не узнают? – спросила Сил, идущая по столешнице.

А как они могли узнать того человека, которым он стал? Каладин увидел свое отражение в сковороде, висящей рядом с печью, сложенной из кирпичей. Длинные, чуть вьющиеся волосы до плеч. Грубая униформа, которая была ему чуть мала, на лице неопрятная борода после нескольких недель без бритья. Промокший и измученный, он был похож на бродягу.

Не такое возвращение Каладин представлял себе на протяжении первых месяцев войны. Славное воссоединение, когда он вернулся бы героем, с сержантскими узлами, и брата доставил бы семье в целости и сохранности. В фантазиях люди хвалили Каладина, хлопали его по спине и принимали как своего.

Идиотизм. Эти люди никогда не относились к нему или его семье с добротой.

– Идем. – Солдат толкнул его, держа за плечо.

Каладин не двинулся с места. Когда мужчина толкнул сильней, Каладин повернулся всем телом в направлении толчка, и смещение веса заставило охранника, спотыкаясь, пролететь мимо. Он повернулся, разозленный. Каладин встретился с ним взглядом. Поколебавшись, охранник сделал шаг назад и крепче схватился за булаву.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31