скачать книгу бесплатно
– Красиво, люблю предметы старины, – ответила Надя, – меня всегда привлекала история. Вот теперь знаю, как жили французы в прошлом веке.
Он беспокойно заглянул в глаза девушки и спросил тревожно:
– Нравится дом? Мы поженимся, и я напишу на тебя, мало ли что может случиться, а так, буду спокоен.
Надя немного растерялась, опустив взгляд и, боясь обидеть его, сказала с улыбкой:
– Здесь симпатично, но, кажется, сейчас выйдут твои родственники, чтобы со мной познакомиться.
Жильбер взял её руку и, нежно поцеловав, произнёс:
– У меня были мысли продать дом и отправиться в Канаду, но немного поразмыслив, решил доживать здесь, в тепле и комфорте. Ты увидишь, какая в этих горах замечательная природа и нет холодов, особенно сейчас с изменением климата. В детстве были снега иногда по пояс, а теперь вообще не бывает, возможно, через месяц зацветёт мимоза, что растёт здесь повсюду. Декабрь, а температура снаружи плюс двенадцать и яркое солнце.
В душе Надя была удивлена контрастом между обстановкой дома, с её тихой стариной и сентиментальностью жилища и сущностью натуры мужчины, который казался таким современным, модным, даже немного бравурным.
Напротив кухни находился зал. В нём была современная мебель, состоящая из коричневого кожаного дивана и кресла, низкого стеклянного стола, деревянной стойки бара с бокалами и чёрной ковбойской шляпой сверху.
У девушки немного поднялось настроение, и она воскликнула:
– Знаменитая шляпа! Надо сфотографировать тебя в ней.
Жильбер гордо напыжился и ответил:
– Я согласен, у меня есть даже видеокамера. А как тебе мой кинотеатр?
Большой экран телевизора, стерео колонки и тумбочка с дисками настраивала на отдых, а подборка музыки указывала на его вкусы.
Надя взяла в руки несколько дисков и сказала:
– Так ты любишь рок.
– Не только, – ответил Жильбер, – вот, например, коллекционные диски с записями песен Франсиса Кабреля и один из них мой подарок тебе.
– Спасибо, ты мне присылал его песни, обожаю Франсиса! Особенно, «Я люблю её до последнего вздоха», с ней пришла моё нежное чувство к тебе.
Девушка нежно обняла спутника, а он ответил горячим поцелуем.
Надя улыбнулась и сказала:
– Мы так долго будем осматривать дом, пойдём дальше.
Пройдя вдоль коридора с ножной швейной машинкой бабушки и, дверью в ванную, Жильбер повёл девушку в следующую комнату.
– Моя спальня, – произнёс он, беспокойно заглядывая в глаза, стараясь понять, впечатления девушки.
Надя увидела большую старинную кровать, рядом такой же шкаф прошлого столетия со стойким музейным запахом. Чувствовалось, что владелец пытался осовременить комнату постерами с изображением рок певцов, коллекциями музыкальных дисков и двумя большими флагами американских штатов на стенах, немного ему это удалось. Флаги помогали скрыть старенькие обои на стенах и сглаживали впечатление от тяжёлых бордовых штор, хотя все окна были снабжены современными роль ставнями.
– Твоя комната напротив, и там есть дверь с выходом на балкон, а под ними, как раз находится гараж. Только будь осторожна, замок на двери старый, не сломай, хорошо?
Когда Надя вошла, она попала в картинную галерею с портретами умерших родственников.
Посередине, над кроватью прошлого века под бордовым пологом с претензией на королевское ложе, в цвет прозрачным шторам, висел портрет бравого мужчины во французском берете. Немного ниже, находился другая картина с изображением молодой, стройной и мечтательной женщиной в украшениях из голубых самоцветов в открытом розовом платье. Она беспечно улыбалась. Справа на прикроватной тумбочке с выгнутыми ножками и медным светильником в форме ангела со сложенными ладонями в молитвенном порыве, стояла большая картина, с изображением пожилой добродушной женщины в белом чепце.
– Твоя бабушка? – Спросила Надежда, стараясь придать бодрость голосу, хотя, уже некоторый страх поселился в душе.
– Да, а вверху отец матери – башмачник, как и я, и ниже её портрет. Слева на столике дед по линии отца, это он работал на таможне.
Напротив, в углу стояла узкая деревянная кровать с высокими изогнутыми спинками.
– А кто здесь спал? – Поинтересовалась девушка.
– Моя мать. Отец был довольно суровым и очень религиозным человеком. Родители не слишком ладили, да и у матери были психологические проблемы. Она очень любила одного испанца до замужества, но семья воспротивилась этому союзу.
Как и в спальне Жильбера здесь тоже висели флаги, один белый с большим алым крестом тамплиеров, а два других отображали американские штаты.
Ещё более густой запах старой мебели из прошлого века висел в воздухе, казалось, что здесь никто не жил лет пятьдесят. Впечатлительная девушка, вспомнив рассказ Жильбера о тяжёлой кончине отца от рака, загрустила и сказала, удивляясь своей смелости:
– Ты знаешь, я не смогу тут спать, буду думать, что твоя бывшая жена находится рядом.
– Она никогда не спала здесь, – с напором произнёс Жильбер, – так как, много лет назад во время автомобильной аварии, у неё была травма позвоночника, и она пользовалась особой складной кроватью в зале. Если захочешь, я буду рядом с тобой.
Надя вздохнула и прошла к высокому стулу, верх которого украшали необычные завитки. Она переложила на столик, сидящего на нём потрёпанного медведя со словами:
– Уже третий по счету, ты коллекционируешь? Или это память от любимых женщин?
Девушка поставила на стул сумку, которую так и носила сама по дому, несмотря на то, что та оттягивала ей руку.
– Не обижай моего любимого друга! – Воскликнул неожиданно Жильбер, надув по-детски губы.
Он ласково взял его в руки и прижал к груди.
– Но куда же мне поставить сумку? – Спросила удивлённая Надя. – Тогда положу на кровать твоей матери, если ты не возражаешь.
Жильбер кивнул и отнёс медведя в свою комнату.
«Я и правда кролик, если мне жутко днём в этой комнате, что будет ночью»? – Подумала Надежда.
Вскоре вернулся Жильбер и предложил пообедать, а потом осмотреть окрестности.
Яркое солнце и тёплый приятный воздух встретил Надю на пороге дома. Почему-то она вспомнила сказку о дюймовочке, которая попала в нору крота. Отмахнувшись от такого сравнения, девушка сказала:
– В доме так прохладно, хоть здесь погреюсь.
– Так ты мёрзнешь, моя нежный кролик? – Сделал удивлённый вид Жильбер, – можешь прибавить температуру в комнате, на стене висит пульт, хотя спать в тепле вредно. Я живу в доме при девяти градусах и чувствую себя отлично. Моя первая жена, родом из этих мест, жила ещё выше в горах, вообще не замечала холод, иногда в комнате утром, даже вода в стакане покрывалась корочкой льда.
Надежда ничего не ответила, подумав: «Поживем, увидим, как говорят».
Ясный и тихий день, словно улыбка ребёнка располагал к покою. Жильбер держал за руку девушку и казался счастливым человеком, время от времени, он целовал её ладошку, нежно заглядывая в глаза. Надя с интересом рассматривала дома и дворики местных жителей, аккуратные с зелёными лужайками, иногда украшенные гипсовыми фигурками и кустами цветов, а иные, пальмами и декоративными растениями.
Пройдя несколько пустынных улиц, они оказались около горной речки, которая с небольшим рёвом протекала под мостом.
Жильбер с удовольствием рассказывал о достопримечательностях городка, о пикниках и праздниках, которые иногда устраиваются мэрией.
– Там, видишь лесок, это для пикника, а дальше спортивная площадка, когда-то я там играл в футбол. Вокруг множество прогулочных аллей, и в хорошую погоду я прохожу пять километров за день, на пригорке, совсем недалеко двухэтажное здание санатория, часто люди приезжают в эти места подышать и отдохнуть в тишине, особенно после тяжёлых болезней. Сейчас много домов покупают швейцарцы, норвежцы и парижане после выхода на пенсию, так как здесь практически нет зимы.
Быстрым галопом пролетели первые семь дней.
Надя с детства боялась темноты. У себя в квартире она спала без света, но с открытыми шторами и сейчас очень тяжело привыкала к непроницаемой тьме и холоду в незнакомой комнате ночью. Стоило Жильберу отлучиться из кровати, как Надя мгновенно просыпалась и от страха включала ночник. Она постепенно привыкла спать в плотном костюме и шерстяных носках. Жильбер также ложился в постель тепло одетым, несмотря на его рассказы о привычке к холоду. Девушка пыталась прибавить температуру воздуха на сплите с помощью пульта, но француз неизменно возвращал показания к пятнадцати градусам, рассказывая о большой стоимости обогрева, и что у него болит голова, если температура будет двадцать градусов. Стоило вытащить руку из-под одеяла, как ледяной холод охватывал её, создавая впечатление в голове девушки, что она ночует в семейном склепе. Пол, выложенный старинной плиткой, сырость от каменных стен, своеобразный запах мебели прошлого века, дополняли это чувство.