скачать книгу бесплатно
– Вот если бы найти клад, – мечтает Павлик, – мы бы тогда сдали его государству и за это попросили бы государство купить нам большой корабль, на котором можно путешествовать. Мы бы уплыли в такие места, где кладов – пруд пруди, только успевай откапывать. Особенно их много в горах, у моря и в жарких пустынях. В старину по пустыням шли караваны верблюдов, купцы везли сундуки с драгоценностями, а когда на караваны собирались напасть разбойники, купцы зарывали богатство в песок. Золотые монеты, серебряные кубки, жемчуг и бриллианты так до сих пор и томятся, закопанные, так и ждут, чтобы кто-нибудь их откопал.
– Я слышал, есть пустыня из сахара, – сказал Васька.
Павлик засмеялся:
– Ты, наверное, Сахару имеешь в виду. Она просто так называется. Это очень старинная пустыня. По её барханам, может быть, до сих пор ползают огнедышащие драконы-вараны.
– А барханы кто такие?
– Покатые песчаные горы. Как штормовые волны в море, только застывшие. В них-то купцы и зарывали свои сундуки…
– Как ты думаешь, а у нас на Севере ещё остались клады? – поинтересовалась Сардана.
Павлик ответил, что да, наверняка. Возможно, клад где-то рядом. Очевидно… Скорее всего, именно здесь… И Павлик забегал кругами, размахивая руками и крича:
– Точно! Несомненно! Бесспорно! Конечно, клад здесь! Под этой беседкой, она же старинная!
Потом резко остановился напротив меня:
– Говори быстро, твой прадедушка был купцом?
– Не знаю, – растерялась я.
– Как! – воскликнул Павлик гневно. – Ты не знаешь, кем был твой прадед?!
Я разозлилась:
– Ты, что ли, о своём много знаешь?
Павлик сразу успокоился и сказал, что его отец прав: человечество плохо знает свою историю. С задумчивым видом он осмотрел беседку и пробормотал:
– Когда-то она была красивая, вон сверху узоры резные сохранились. Твои предки, Валентинка, были богатыми людьми, если могли сидеть тут, чаи гонять…
Васька принес три лопаты, и мы принялись подкапывать землю под беседкой. Павлик радовался, что ему первому пришла в голову счастливая идея провести операцию «МИК» – «Мы ищем клад». В деревне ещё никто не пробовал искать купеческие клады.
Мы трудились до обеда, но нашли только пару ржавых банок, резиновую галошу и набрали полную кружку дождевых червей. Павлик показывал, как надо правильно копать, хватал и отбрасывал Васькину лопату, ругал его за бестолковость и всячески руководил операцией.
Наскоро перекусив дома, мы снова стали рыть землю и к вечеру выкопали довольно большую яму, ужасно устали и потихоньку начали сомневаться в существовании клада.
– Павлик, – вздохнула Сардана, держась, как старушка, за спину. – Мне почему-то кажется, Валентинкины предки не были купцами…
Павлик смотрел на нас с упреком и сожалением:
– Эх вы, искатели сокровищ!
Он привязал к палке кусочек магнита и объявил, что изобрёл металлоискатель.
– С ним можно найти в земле даже автомобиль. А если потом я усовершенствую изобретение и пущу в производство, то даже могу получить всемирную премию за свою гениальность!
Скоро металлоискатель начал к чему-то притягиваться. Мы с надеждой столпились вокруг ямы. Павликина лопата таинственно звякнула. Земля была твёрдая, как обгрызенная мышами прошлогодняя халва, которую я как-то обнаружила у бабушки в кладовке, но понемногу стала показываться загадочная синяя крышка.
– Клад, клад, – дрожа и вовсю работая лопатой, шептал Павлик. – У меня тонкий нюх на клады… Смотрите, это горшок, он набит золотом…
Глаза у него горели, ноздри раздувались, а рот просто не закрывался от счастья. Я испугалась, не заразился ли он от клада золотой лихорадкой.
Действительно, это был горшок. Он смутно напомнил мне те далёкие дни, когда у меня под кроватью стоял почти такой же. Павлик с трудом открыл проржавевшую крышку и…
Я так и знала. Если там чем-то и пахло, то совсем не золотом.
Мы ужасно расстроились, а о Павлике и говорить нечего. У него даже глаза стали мокрые.
– Ты… плачешь? – удивился Васька.
– Сам ты плакса, – огрызнулся Павлик, – это не слёзы, а мечты. Они грустят оттого, что мы ничего не нашли, вот и плачут.
Васька пожалел Павликовы мечты и сказал для утешения:
– А я знаю, где земля закругляется. Это близко, за озером.
Павлик сразу оживился, и мечты перестали капать.
– Ну и пусть нет клада, – встрепенулся он, – зато земля круглая, а мы живём на Севере!
– Ну и что?
– А то, что если набраться терпения и копать ещё недельку, мы вполне можем выйти в Африку насквозь! Надо только вычислить на глобусе угол и копать немножко криво.
Павлик сбегал домой, принес глобус и принялся высчитывать угол, а мы с новой силой взялись за работу.
– Землю скрепляют специальные пояса – меридианы, чтобы она не развалилась, – разглагольствовал Павлик.
– Совсем не потому, – возразила Сардана, – не чтобы не развалилась, а потому что Земля вертится.
Я очень хочу попасть в Африку. Там на пальмах растут волосатые орехи кокосы, а бананов столько, что можно есть даром весь год без передышки. Я бы подружилась с африканскими детьми. Жаль, конечно, что не знаю их языка, но можно разговаривать на пальцах. Мы бы поняли друг друга. Надо попросить у бабушки денег на мороженое. Мы пролезем в дырку быстро, мороженое не успеет растаять. Я угощу ребят мороженым, они его, наверное, никогда не видели.
Не забыть бы сачок для крохотных птичек-колибри, которые пьют золотой нектар из прекрасных южных цветов. Вдруг повезёт изловить хоть одну птичку. Я бы рассмотрела её близко-близко и отпустила. А если ещё больше повезёт, я, может, поймаю и как-нибудь приручу маленького дракончика-варана. Он станет домашним, а когда вырастет большим, то запугает тех, кого я не люблю.
В Африке, конечно, много хорошего. Но я всё-таки рада, что мне удалось родиться у себя на родине. Я люблю разговаривать не только пальцами, но и языком. А если б я родилась в Африке, мне пришлось бы трудновато, ведь я ни слова не знаю по-африкански.
Земля делалась всё твёрже и твёрже. Лопаты звенели и капризничали, отказываясь копать.
– Вечная мерзлота, – пояснил Павлик.
– Нужно развести костёр, и земля сразу оттает, – сказала Сардана. – Так весной делали рабочие, когда закладывали трубы, я видела.
Мы натаскали сухих веток и начали разогревать землю костром. Под беседкой стало дымно, глаза слезились, в горле противно першило.
– А ну-ка домой, домой! – послышался издалека голос Сарданиной мамы. Поспешно закидав не успевшие обгореть сучья землёй, мы разошлись по домам.
Я никак не могла уснуть, потому что в моём мозгу засела одна неприятная мысль: легко упасть в Африку, раз она внизу. А как мы вернёмся обратно? Всем известно: снизу вверх не упадёшь…
Вдруг среди ночи кто-то заорал диким голосом: «Пожар, пожар!» Я моментально проснулась. Сразу стало плохо от зловещего предчувствия, что горит беседка. А предчувствия редко меня обманывают. Беседка не просто горела. Она полыхала, как прекрасный факел! В другое время я, возможно, тотчас помчалась бы полюбоваться этой редкой красотой. Но теперь было не до любованья. Я с головой завернулась в одеяло, потея от стыда, страха и жалости. Бедная старая купеческая беседка…
Утром со мной никто не хотел разговаривать. Даже бабушка отворачивалась или смотрела сквозь меня, будто я превратилась в привидение. Я поняла, что они знают, кто вечером крутился возле беседки.
После завтрака папа взял меня за руку и повёл по дороге неизвестно куда. Видно, решил увести далеко в лес и навсегда заблудить, как Мальчика-с-пальчика, пока я не натворила ещё более страшных дел. Жаль, я не догадалась захватить камешки, чтобы бросать их по дороге и потом найти по ним обратный путь. Поэтому я сначала старалась посильнее шаркать сандалиями прямо по успевшей нагреться пыли – пусть останутся хотя бы следы. А когда папа отпустил мою руку и пошёл впереди, я стала вытягивать нитки из подола своей юбки. Ткань была сыпучая и легко отдавала нитки. С надеждой на спасение я потихоньку разбрасывала их по дороге.
Выяснилось, что мы подошли к дому Павлика. Оказывается, взрослые решили устроить тут родительское собрание. Перед дверью папа обернулся и увидел, что от моего подола остались одни лохмотья. Он схватился за голову и застонал. На стон выскочила мама Павлика с чашкой чая. Папа забыл поздороваться, схватил из её рук чашку и залпом выпил чай.
Выставив нас посередине комнаты, родители уселись вокруг. Перебивая друг друга, они говорили какие-то непонятные слова. «Варвары, пироманы», – вот всё, что я запомнила. Эти обзывательные слова я вообще услышала впервые в жизни. После папа сказал мне, что варварами называют невежественных, жестоких людей, а пироманы – люди, которым нравится поджигать вещи и дома.
Объяснять родителям про Африку и операцию «МИК» – всё равно, что пытаться растолковать таблицу умножения коту Мурзику. Пришлось соврать, что мы пекли в беседке картошку. Тогда они повеселели, и Васькин папа, вытерев ладонью пот со лба, сказал:
– Ну наконец-то! А то, понимаешь, Африка-мафрика, операция какая-то…
Родители вынесли решение, что мы должны вскопать картофельное поле – это будет для нас «воспитание трудом».
Люди в селе давным-давно посадили картошку. У нас она уже взошла зеленью, а на поле у речки, где был огород папы Павлика, царили лопухи и бурьян. Нам дали бутерброды, молоко в бутылках, всучили лопаты, брезентовые рукавицы и велели до вечера подготовить землю для картофельной посадки.
Да уж, вскапывать поле – совсем не то, что искать клад. Сорняки были словно жестяные, и вчерашние водяные мозоли на наших ладонях мигом ободрались.
– Всё из-за тебя, – ворчал на Павлика Васька, дуя на пальцы, – не мог придумать Африку в каком-нибудь другом месте…
Павлик усердно воспитывался и молчал.
Минут через двадцать мы решили передохнуть. Васька влез на изгородь, Сардана и я сели на бревно, а Павлик развалился на траве, о чём-то размышляя. Было невыносимо скучно.
Вдруг Павлик вскочил и закричал:
– Ура-а!
Сардана вздрогнула, я уронила бутерброд, а Васька свалился с изгороди и порвал штаны. Не обращая на нас внимания, Павлик слетел с места и куда-то убежал. Недоумевая, мы переглянулись. Что бы это значило?
Долго ждать не пришлось: Павлик вскоре примчался обратно с рулоном ватмана и двумя большими пакетами. Их содержимое он высыпал в ведро. Оно наполнилось самыми разными богатствами: тут были рогатка, водяной пистолет, сломанный мобильный телефон, кулёк с орехами, игрушки из киндер-сюрпризов, поплавки, пачка фломастеров и ещё много-много всего. А Павлик бодро схватил лопату и начал закапывать свои «сокровища» в землю, как Буратино свои денежки!
Боже мой, подумала я, не иначе Павлика ударило солнцем, так бывает в жару.
– Ты случайно не съел какой-нибудь некачественный продукт? – участливо спросила Сардана.
– Интересно, что вырастет из пистолета? – засмеялся Васька. – Автомат?
Павлик в ответ весело махнул лопатой:
– Знайте: полезно не только откапывать, но и закапывать сокровища!
Он очень быстро закопал все вещички, кроме фломастеров, в разных местах поля. Потом разложил ватман на земле и принялся что-то писать на нём разноцветными буквами. Мы обступили Павлика вокруг.
«Объявление!!! – вот что он написал. – Любителям острых ощущений, путешественникам и всем, кто мечтает разбогатеть! Только сегодня и только для вас! Если вы настоящие искатели кладов и приключений, вы можете попытать счастья на картофельном поле у речки! Там спрятано много необходимых и ценных для жизни вещей! Приходите со своими лопатами! Торопитесь, время ограниченно!!! С уважением, Павлик Семёнов!»
Васька сам вызвался сбегать с объявлением к магазину. Через полчаса на поле «воспитывалось» уже штук двадцать мальчишек и девчонок. Огород они вскопали так, что нашим родителям и не снилось. Все ушли ужасно довольные. А больше всех были довольны мы и Павлик.
Поскольку работа завершилась, а до вечера осталось много свободного времени, мы отправились глянуть на останки сгоревшей беседки. Там кругом было черно от сажи. Беседка сгорела, сгорели горькие колючие огурчики. Обугленные доски закрыли проход к нашей африканской дырке. Рядом с канавой возвышалась горка привезённой земли и лежали жёлтые брёвна. Видимо, наши папы решили отстроить бабушкину беседку заново.
Мы нарисовали друг другу усы сажей, поиграли в купцов и разбойников и как-то незаметно совсем перепачкались. Терять стало нечего, и тогда уж мы намазались как следует. Стали как африканские дети! Мы плясали и прыгали почти до потери пульса. Из Васьки получился самый симпатичный африканец: он здорово умеет стоять на голове и дрыгать ногами.
Было жарко, солнце тоже разошлось. Мы побежали на речку отмываться и долго плескались на песчаной отмели. Потом загорали, а Васька выстругал перочинным ножом кораблики с бумажными парусами на палочках.
Течение уносит кораблики далеко-далеко. Если загадать желание, пустить кораблик и он не утонет, то желание обязательно сбудется. Мы загадали одно и то же: когда-нибудь попасть в Африку.
– Жаль, что они до неё не доплывут, – вздохнула Сардана.
– Зато у нас есть бутылка из-под молока! – закричал Павлик. – Можно затолкать в неё послание и отправить по водяной почте!
У меня самый красивый почерк, поэтому писать послание поручили мне, а придумали его вместе. Я написала африканским ребятам о нашей студёной зиме и сугробах, о том, как весело кататься на санках с горки и какие длинные сосульки растут у нас весной под крышами. И ещё о том, что совершенно неважно, есть ли в Африке клады, ведь самое главное – что мы хотим подружиться. Было бы просто замечательно найти какой-нибудь отдельный от взрослых остров, где жили бы только дети, росли бамбуки и ананасы, а зимой падал снег…
Мы отправили почтовую бутылку по течению и помахали письму на прощание. Оно быстро поплыло, торопясь в Африку.
Родительская комиссия была приятно удивлена результатами нашего «воспитания».
– Вот это дело! Не то что впустую о всяких Африках-мафриках мечтать, – сказал Васькин папа.
Мой папа спросил:
– Надеюсь, все постарались?
– В основном Павлик, – уклончиво ответила я.
– Молодец! – похвалила Павлика бабушка.
А мама Сарданы воскликнула:
– Прекрасно, когда человек умеет что-то делать своими руками!
– И своей головой, – скромно добавил Павлик.
Огородный барабан
* * *
Бабушка посадила в огороде целую грядку репы. Вот и зелень уже появилась, а репы всё не видать. Я каждый день бегаю и жду, когда же на маленьких кусточках появится репа.
– Бабушка, – спрашиваю я, – может, ты перепутала и посадила какие-нибудь другие семена?
– Репа хорошо взялась, – возражает она, – будет сладкая как мёд.
Пришли Сардана и её братишка Вовка. Он смешно картавит: вместо «р» выговаривает «г». Поэтому я его дразню:
– Вовка Сидогов пгишёл, гепу вкусную нашёл!