Борис Соколов.

Невидимый фронт Второй мировой. Мифы и реальность



скачать книгу бесплатно

Поведение же Зиберта в разговоре с фон Ортелем выглядит и вовсе странным. Как мы помним, даже в случае с самим Кузнецовым, давним и проверенным сексотом, прежде чем пригласить его на работу в Москву, там несколько месяцев изучали личное дело Николая Ивановича. А Ортель-то якобы сватал Зиберта для гораздо более деликатной миссии, чем подкладывать московских балерин немецким дипломатам. Неужели же майор не запросил бы прежде Берлин о заинтересовавшем его симпатичном обер-лейтенанте Пауле Зиберте? Тогда очень скоро последовал бы ответ, что такой офицер в составе вермахта не числится, и песенка Кузнецова была бы спета. Его следующая встреча с майором наверняка состоялась бы в застенке СД. Если бы Ортель действительно начал с Зибертом разговор о его возможном участии в акции в Тегеране, советскому разведчику надо было думать только об одном: как благополучно унести ноги, и не собираются ли его арестовать тут же, в казино.

И почему вдруг организацией покушения на Сталина, Рузвельта и Черчилля должен был, как это якобы утверждал Ортель, заниматься шеф гестапо Генрих Мюллер? Не потому ли, что Медведев по советской традиции всех сотрудников германской Службы Безопасности СД называл гестаповцами. Между тем Вальтер Шелленберг, шеф 6-го управления Имперского Главного Управления Безопасности, как раз и занимавшегося разведкой и другими специальными операциями в тылу противника, ничего не сообщает в своих мемуарах о подготовке покушения в Тегеране в ноябре – декабре 43-го.

Думаю, что фантазию и Медведева, и Судоплатова питало цитировавшееся выше сообщение «Правды» о будто бы готовившемся покушении на Большую Тройку. Технически осуществить такое покушение немецкие спецслужбы в тот момент вряд ли могли. Сеть Франца Майера в Иране еще существовала, но находилась под плотным «колпаком» советской и британской контрразведки. Остается загадкой, каким образом немецкие террористы могли быть переброшены с территории Рейха в Тегеран. Высадка с моря исключалась. Ведь подводную лодку пришлось бы посылать в плаванье вокруг мыса Доброй Надежды, а судов, способных осуществить столь долгое автономное плаванье, в Германии, да и во всем мире тогда просто не существовало. И как, интересно, Скорцени мог бы вывезти Рузвельта из Ирана, если волшебным образом удалось бы похитить американского президента?

Главное же, никакого смысла в устранении всей «Большой Тройки» или кого-либо из ее членов для Гитлера объективно не было. В конце 1943 года немцы вели борьбу только за выигрыш времени. Они надеялись не столько на призрачное «чудо-оружие», сколько на раскол в Антигитлеровский коалиции. Но этим целям громкий теракт в Тегеране мог лишь повредить. Гибель одного из лидеров заставила бы его приемника вести войну до победного конца, совершенно независимо от собственных симпатий или антипатий к Гитлеру и партнерам по коалиции. Английское и американское общественное мнение просто не позволило бы Энтони Идену и Гарри Трумэну действовать иначе. В СССР, понятное дело, общественное мнение никакой существенной роли не играло.

Но и здесь не было никаких указаний на то, что гипотетические приемники Сталина, скажем Молотов, Маленков или Жданов, могут пойти на сепаратный мир с Германией, когда до полной победы оставалось уже недолго. К тому же Шелленберг утверждает, что только осенью 44-го Гитлер созрел, для того чтобы санкционировать попытку покушения на Сталина. Хотя и это свидетельство, как мы увидим дальше, вызывает определенные сомнения.

Каков же был конец Николая Ивановича Кузнецова (и обер-лейтенанта Пауля Зиберта)? К сожалению, до сих пор это покрыто мраком неизвестности. Когда советские войска подошли к Ровно, произведенный в капитаны Зиберт командованием отряда был направлен во Львов. Там Кузнецов успел застрелить вице-губернатора дистрикта Галиция Отто Бауэра и шефа канцелярии президиума правительства дистрикта доктора Генриха Шнайдера. Но дальше удача изменила ему. На выезде из Львова, у села Куровицы, 12 февраля автомобиль, в котором ехали капитан Зиберт и еще два советских разведчика в форме немецких солдат – Ян Каминский и Иван Белов, – был остановлен патрулем фельджандармерии. К тому времени документа Пауля Зиберта были засвечены во время убийства во Львове подполковника люфтваффе Ганса Петерса. Тот перед смертью успел назвать имя капитана, у которого пытался проверить документы. Старший патруля майор Кантер потребовал у Кузнецова разрешение на выезд из города. Такого разрешения у Пауля Зиберта, естественно, не было. Раньше все нужные документы без труда изготовляли в отряде Медведева. Но теперь «Победители» были далеко. Приходилось полагаться только на собственные силы. Кузнецов раздумывал недолго. Увидев, что один из жандармов поднял шлагбаум, пропуская встречный грузовик, он выхватил «вальтер» и двумя выстрелами в упор смертельно ранил Кантера. Водитель Белов сразу дал газ и успел прорваться через опускающийся шлагбаум. Жандармы открыли огонь вслед машине и пробили задние скаты. Метрах в 800 от поста автомобиль свалился в кювет. Кузнецов и его товарищи скрылись в лесу. Теперь им предстояло пробираться к линии фронта, тщательно избегая встреч как с немецкими патрулями, так и с отрядами Украинской Повстанческой Армии. Последние могли уничтожить их и как немцев, и как советских разведчиков. Зиберту и его спутникам еще раз роковым образом не повезло уже у самой цели.

Д. Н. Медведев впервые процитировал в своей книге следующий документ:

«Начальнику полиции безопасности

и СД по Галицийскому округу

14 Н – 90/44. Секретно.

Государственной важности.

Гор. Львов. 2. IV. 44 г.

Считать дело секретным,

государственной важности.

Телеграмма-молния

В главное управление имперской безопасности (правильнее – Имперское Главное Управление Безопасности. – Б. С.) для вручения СС группенфюреру и генерал-лейтенанту полиции Мюллеру лично. Берлин.

При одной из встреч 1. IV – 44 украинский делегат сообщил, что одним подразделением украинских националистов 2. III. 44 задержаны в лесу близ Белгородки в районе Вербы (Волынь) три советских агента. Арестованные имели фальшивые немецкие документы, карты, немецкие, украинские и польские газеты, среди них „Газета Львовска“ с некрологом о докторе Бауэре и докторе Шнайдере, а также отчет одного из задержанных о его работе. Этот агент (по немецким документам его имя Пауль Зиберт) опознан представителем УПА. Речь идет о советском партизане – разведчике и диверсанте, который долгое время безнаказанно совершал свои акции в Ровно, убив, в частности, доктора Функа и похитив, в частности, генерала Ильгена. Во Львове „Зиберт“ был намерен расстрелять губернатора доктора Вехтера. Это ему не удалось. Вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его президиал-шеф (начальник правительственной канцелярии. – Б. С.) доктор Шнайдер. Оба эти немецкие государственные деятели были расстреляны неподалеку от их частных квартир. В отчете „Зиберта“ дано описание акта убийства до малейших подробностей.

Во Львове „Зиберт“ расстрелял не только Бауэра и Шнайдера, но и ряд других лиц, среди них майора полевой жандармерии Кантера, которого мы тщательно искали.

Имеющиеся в отчете подробности о местах и времени совершенных актов, о ранениях жертв, о захваченных боеприпасах и т. д. кажутся точными. От боевой группы Прицмана (другая транскрипция этой фамилии: Прюцман. – Б. С.) поступило сообщение о том, что „Пауль Зиберт“ и оба его сообщника расстреляны на Волыни националистами-бандеровцами. Представитель ОУН подтвердил этот факт и обещал, что полиции безопасности будут сданы все материалы.

Начальник полиции безопасности и СС

по Галицийскому округу

Доктор Витиска СС оберштурмбанфюрер

и старший советник управления».

Этот документ, найденный в помещении СД и полиции безопасности во Львове в октябре 44-го, доказывал, что Кузнецова нет в живых. 5 ноября 1944 года его удостоили звания Героя Советского Союза. Ян Станиславович Каминский и Иван Васильевич Белов были награждены орденами Отечественной войны I степени. Поскольку тела разведчиков не были найдены, слово «посмертно» в указе проставлять не стали. Может быть, надеялись на чудо?

Более полный текст телеграммы-молнии от 2 апреля 1944 года за номером IVH-90/44 был опубликован только в 1998 году в книге Теодора Гладкова «С места покушения скрылся…». Вот основные пункты этого документа, опущенные в книге Медведева:

«Относительно жены активиста-бандеровца Лебедь, находящейся в настоящее время в заключении в концентрационном лагере Равенсбрюк…

Некоторое время тому назад конспиративным путем до меня дошли сведения о желании группы ОУН – Бандеры в результате обмена мнений определить возможности сотрудничества против большевиков. Сначала я отказывался от всяких переговоров на основании того, что обмен мнений на политической базе заранее является бесцельным. Позже я заявил, что готов выслушать желание группы ОУН – Бандеры. 5 марта 1944 года была встреча моего референта-осведомителя с одним украинцем, который якобы уполномочен центральным руководством ОУН – Бандеры для ведения переговоров с полицией безопасности от имени политического и военного сектора организации и от территориальных организаций всех областей, где проживают или могут проживать украинцы.

В дальнейшем референт-осведомитель вел переговоры главным образом для того, чтобы получить интересующую полицию безопасности сведения о польском движении сопротивления и о положении с советской стороны фронта, а также в советском тылу, обещая взамен рассмотреть возможность освобождения арестованных бандеровцев.

При одной встрече 1. IV. 1944 года украинский делегат сообщил, что одно подразделение УПА 2. III. 44 задержало в лесу близ Белгородки в районе Вербы (Волынь) трех советско-русских шпионов. Судя по документам этих трех задержанных агентов, речь идет о группе, подчиняющейся непосредственно Ф., генералу ГБ НКВД.

УПА удостоверила личность трех арестованных, как следует ниже:

1. Руководитель группы под кличкой „Пух“ имел фальшивые документы старшего лейтенанта германской армии, родился якобы в Кенигсберге (на удостоверении была фотокарточка „Пуха“. Он был в форме немецкого обер-лейтенанта).

2. Поляк Ян Каминский.

3. Стрелок Иван Власовец (под кличкой „Белов“), шофер „Пуха“ (тут Витиска явно напутал: настоящая фамилия кузнецовского шофера была Белов, а Власовцом он значился только по фальшивым документам русского „добровольного помощника“ вермахта. – Б. С.).

Все арестованные советско-русские агенты имели фальшивые немецкие документы, богатый материал – карты, немецкие и польские газеты, среди них „Газета Львовска“ и отчет об их агентурной деятельности.

Судя по этому отчету, составленному лично „Пухом“, им и обоими его сообщниками в районе Львова были совершены следующие террористические акты.

После выполнения задания в Ровно „Пух“ направился во Львов и получил квартиру у одного поляка, затем „Пуху“ удалось проникнуть на собрание, где было совещание высших представителей властей Галиции под руководством губернатора доктора Вехтера. „Пух“ намеревался расстрелять доктора Вехтера. Из-за строгих предупредительных мер со стороны полиции безопасности осуществить этот план не удалось, и вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его секретарь доктор Шнайдер…

После совершения акта „Пух“ и его сообщники скрывались в районе Злочева, Луцка и Киверцы, где нашли убежище у скрывавшихся евреев, от которых получали карты и газеты. Среди них „Газета Львовска“, где был помещен некролог доктора Бауэра и доктора Шнайдера…

Задержанный подразделением УПА советско-русский агент „Пух“ – это, несомненно, советско-русский террорист Пауль Зиберт, похитивший в Ровно генерала Ильгена, а в Галицийском округе расстрелял подполковника авиации Петерса, одного старшего ефрейтора авиации, доктора Бауэра и доктора Шнайдера, а также майора полевой жандармерии Кантера, которого мы тщательно искали…

От боевой группы Прютцмана поступило сообщение о том, что Пауль Зиберт и оба его сообщника расстреляны на Волыни…

Представитель УПА обещал, что полиции безопасности будут переданы все материалы в копиях, фотокопиях или оригиналах, а также живые еще парашютисты (речь идет о захваченных УПА нескольких советских агентов из числа пленных немцев, у которых было письмо от председателя коллаборационистского „Союза немецких офицеров“ генерала Вальтера фон Зейдлица-Курцбаха командующему группой армий „Юг“ фельдмаршалу Эриху фон Манштейну. – Б. С.), если взамен этого полиция безопасности согласится освободить госпожу Лебедь с ребенком и родственниками.

Поскольку приобретение богатейших материалов агента „Пуха“, т. е. Пауля Зиберта, и материалов генерала Зейдлица и его агентов имеет исключительную важность для обеспечения безопасности государства, я считаю необходимым освободить госпожу Лебедь и ее родственников. К тому же, по-видимому, они не представляют большой угрозы для немецких интересов в Галиции. Исходя из этого, прошу срочно рассмотреть вопрос и до 11 часов вторника 4.IV.44 телеграммой-молнией сообщить, будет ли обещано освобождение госпожи Лебедь, ибо в этот день мой референт-осведомитель будет встречаться делегатом группы ОУН – Бандеры. В случае отрицательного ответа существует опасность, что этот ценный материал будет передан не нам, а вермахту.

Представитель ОУН… снова подтвердил, что группа Бандеры, ввиду угрозы уничтожения украинского народа Советами, признает, что только союз с Германией может гарантировать существование украинцев…

На основании вышеизложенного я прошу об освобождении семьи Лебедь, которая, безусловно, окупится и может способствовать разрешению украинского вопроса в наших интересах. Следует ожидать, что если обещание об освобождении будет выполнено, то группа ОУН – Бандера будет направлять нам гораздо больше информации».

Телеграмме от 2 апреля предшествовал рапорт от 29 марта Витиске комиссара криминальной полиции гауптштурмфюрера СС Паппе о встрече представителя УПА «Герасимовского» (Ивана Гриньоха) с «осведомителем-референтом», состоявшейся 27-го числа: «Герасимовский рассказал, что одним из отрядов УПА за линией фронта удалось взять в плен 3 или 4 большевистских агентов. Руководителем их был человек, одетый в форму обер-лейтенанта немецких вооруженных сил… Герасименко не знает, живы ли еще пойманные отрядом УПА агенты, но он обещал собрать подтверждающий материал и предоставить его полиции безопасности вместе с агентами, если они еще живы, и их можно будет переправить через линию фронта».

Больше никакими документами о судьбе Кузнецова на сегодняшний день мы не располагаем. Правда, в 1951 году следователи МГБ допросили гауптштурмфюрера СС Петера Христиана Краузе, бывшего сотрудника львовского СД. Он показал, что «в марте 1945 года, находясь в Словакии, я узнал о его (Зиберта. – Б. С.) смерти. Об этом сообщил генерал Биркампф, по словам которого Зиберт был при попытке перехода линии фронта опознан и убит. Выдал Зиберта находящийся при нем дневник. Дневник с фотографиями Зиберта после смерти передан командованием УПА действующему в этой области СС-обергруппенфюреру Прютцману». Трудно сказать, насколько точен был Краузе в передаче обстоятельств смерти Зиберта. Ведь говорил он об этом с чужих слов и через шесть с лишним лет. Допросить же Прюцмана у чекистов не было возможности: после поражения Германии он покончил с собой. И сегодня мы не знаем, передали ли украинские повстанцы СД документы, взятые у Зиберта-«Пуха». Ведь в телеграмме-молнии, отправленной Витиской, говорилось только, что люди Прюцмана узнали от командования УПА о расстреле захваченных советских агентов. Вполне возможно, что Краузе ошибочно соединил сведения о написанном Зибертом докладе, полученные от своего шефа Витиски, и рассказ Биркампфа со ссылкой на Прютцмана о расстреле советских агентов на Волыни. Во всяком случае, никаких следов отчетов Прюцмана или Биркампфа о гибели Зиберта, равно как и отчета «Пуха», в немецких архивах до сих пор не обнаружено. Скорее всего, этот отчет так и не был получен немцами.

Неизвестно также, была ли освобождена жена Миколы Лебедя Дарья Гнаткивьска, и если да, то связано ли было это освобождение с обменом на «бумаги Зиберта», которые теперь для немцев, в сущности, представляли лишь исторический интерес. Известно только, что судьба некоторых лиц, которых бандеровцы просили освободить вместе с женой Лебедя, была печальна. Степан Рогуля был расстрелян уже 17 апреля 1944 года, через 15 дней после телеграммы Витиски с просьбой об их освобождении. Жену Степана Анастасию освободили 14 марта, еще до всех событий, связанных предлагавшимся обменом бумаг на людей, а дочь Софию отправили в Равенсбрюк.

Сложно также понять, по какую сторону фронта нашел свой конец Николай Кузнецов. Гриньох в первом сообщении утверждал, что это произошло на советской стороне и что было пленено 3 или 4 агента. Не исключено, что действительно с Зибертом было в тот момент не два, а три спутника. Дело в том, что в еврейском партизанском отряде, где несколько дней укрывались Кузнецов, Белов и Каминский, им дали проводника Самуила Эрлиха, который должен был довести разведчиков до линии фронта. Однако этот человек пропал без вести. Не исключено, что, доведя Кузнецова с товарищами до передовых позиций советских войск, решил вернуться к своим подо Львов и на обратном пути был убит либо немцами, либо бандеровцами. Но возможен и другой вариант: Эрлих находился со своими спутниками до самого конца и вместе с ними был убит бойцами УПА. Но, поскольку у проводника не было с собой никаких документов, сообщать о нем немцам просто не стали.

О том, что Зиберт и его соратники могли погибнуть уже в расположении советских войск, свидетельствует как будто и предположение бывшего начальника разведки в отряде Медведева Александра Лукина, высказанное в беседе с Теодором Гладковым со ссылкой на некий анонимный источник: Кузнецов наткнулся на отряд бандеровцев, переодетых в форму Красной армии. Такая форма могла пригодиться им только на территории, занятой советскими войсками. Вообще, нет ничего невероятного в том, что Зиберт попал в руки украинских партизан уже на земле, освобожденной Красной армией. В лесистых предгорьях Карпат сплошного фронта не было, и в разрывах между советскими частями вполне могли действовать отряды бандеровцев в красноармейской форме. В немецком тылу щеголять в советской военной форме им не было никакого смысла. Это только бы увеличило риск неожиданного столкновения с подразделениями вермахта.

Если допустить, что Кузнецов, Каминский и Белов попали в плен к отряду УПА, бойцы и командиры которого были одеты в советскую военную форму, то это допущение может объяснить появление письменного отчета «Пуха», адресованного «генералу Ф.» – начальнику 2-го контрразведывательного главного управления НКГБ П. Федотову. под его началом Николай Иванович работал в Москве. Предположим, что сначала Кузнецов принял бандеровцев за своих и по просьбе командира написал письменный отчет для передачи в вышестоящий штаб, чтобы доказать, что никакой он не офицер вермахта, а советский разведчик. Но бумага эта неизбежно попала бы на глаза людям непосвященным, которым к тому же Николай Иванович не вполне доверял. И он подписал отчет псевдонимом, не раскрыл и псевдонимов своих товарищей. Правда, может быть, один из них, Иван Белов, назвал свое подлинное имя, которое и попало в телеграмму Витиски, но уже как псевдоним. Вряд ли командир небольшого отряда УПА был посвящен в сложную игру своего руководства, стремившегося за необходимую немцам информацию выкупить своих арестованных товарищей. Тащить с собой Зиберта и его спутников через линию фронта обратно в немецкий тыл было делом сложным и рискованным. Обремененный пленниками отряд легко мог стать добычей какого-нибудь крупного советского или германского подразделения. Поэтому неизвестный нам командир повстанцев предпочел расстрелять Кузнецова, Белова и Каминского. Не исключено, что прежде он доложил наверх, что захватил трех советских разведчиков, и поэтому Гриньох, когда беседовал с немецким «референтом-осведомителем», думал, что пленники еще живы.

Но возможен и другой вариант. Кузнецов, стремясь оставить в истории память о своих делах, написал отчет, опасаясь, что может погибнуть в стычке с немцами, бандеровцами или даже от пуль своих при переходе через линию фронта. Это желание было сильнее, чем чувство страха: отчет при встрече с немецким патрулем представлял весомую улику, которая могла стоить жизни всем троим разведчикам-террористам. Но не исключено, что группа Кузнецова погибла еще на неприятельской стороне фронта, когда бойцы УПА приняли их за немцев и уничтожили в коротком бою. Написанный же «Пухом» доклад, найденный на теле Зиберта, помог бандеровцам понять, что это были советские агенты.

Загадкой остается и то, почему в немецких документах, основанных на данных украинской стороны, говорится, что погибший Зиберт был обер-лейтенантом. Ведь к тому времени Медведев уже «произвел» Кузнецова в гауптманы, о чем была сделана запись в его «зольдбухе» (удостоверении личности). Некоторые историки выдвигают версию, что «зольдбух» остался в руках убитого майора Кантера и представители УПА располагали лишь его водительскими правами, где Кузнецов-Зиберт был снят в форме обер-лейтенанта. Однако можно допустить, что «зольдбух» у разведчика все же сохранился до конца, но украинцы не стали особо разбираться с документами на немецком и ограничились просмотром только водительских прав, посмертно «разжаловав» Зиберта в обер-лейтенанты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33