Скупщик. Приманка для коллекционера

Борис Шилов

Скупщик. Приманка для коллекционера

ПРОЛОГ: ДВЕ СТОРОНЫ МОНЕТЫ

В небольшой, пропахшей полынью и старыми чернилами комнате, скрытой за вывеской «Бюро ритуальных услуг «Память»», шло совещание. Это был штаб городского крыла «Мясников». На столе лежали не отчёты, а артефакты-неудачники: почерневший от напряжения коготь, треснувшая стеклянная лупа, через которую было видно искажённые воспоминания, и томик «Мифов славянских народов» с кровавыми пятнами на главе о русалках.

Марина, старшая Вязальщица (теперь они предпочитали это гордое, древнее название), смотрела на двух выживших – Тараса и новичка, Кирилла, бывшего патологоанатома с руками, которые никогда не переставали мыть. Ирина лежала в изолированной палате, её горло было затянуто странной, розовой, влажной пленкой – «чистым шрамом» от прикосновения Банника. Она не умирала, но и не жила. Она консервировалась.

– Мы реагируем, – сказала Марина, её голос был хриплым от бессонных ночей. – Мы тушим пожары, которые он устраивает. И проигрываем. Он быстрее. Он тоньше. Он видит пустоту, которую мы даже не успеваем зарегистрировать. Пора перестать быть пожарными. Пора стать охотниками. Не на духов – на него самого.

Тарас мрачно вертел в руках зажигалку. Его собственная защита, лягушачье сердце, было уничтожено. Он чувствовал себя голым, уязвимым для любых психических атак.

– И как мы поймаем того, кто, по сути, – идея? Призрак с инстинктами?

– Наживкой, – ответил Кирилл. Его голос был безэмоциональным, как отчёт. – У него есть тип. «Идеальный сосуд». Мы создадим его. Контролируемую пустоту. Ловушку с приманкой.

Марина кивнула, доставая из ящика толстую папку.

– У нас есть кандидатура. Лена Соколова. Молодой архивариус городского музея. Работает с фондом «Мифология и фольклор». Месяц назад потеряла ребёнка при родах. Муж ушёл, не вынеся горя. Она ещё на больничном, но скоро выйдет. Её пустота… – Марина перевела дух, – …идеально резонирует с Полудницей.

В комнате повисла тишина. Даже Кирилл побледнел.

Полудница. Дух жаркого полдня в поле. Не русалка, не леший. Она не заманивала и не пугала. Она наказывала за нарушение запрета. За работу в поле в самый солнцепёк. Её удар – солнечный удар, доводящий до безумия или смерти. Это был дух не мести, а слепого, безличного соблюдения правила.

– Это безумие, – хрипло сказал Тарас. – Мы будем приманивать духа-убийцу, чтобы поймать демона-коллекционера? Это как поджечь дом, чтобы поймать поджигателя!

– Мы не допустим вселения, – холодно парировал Кирилл. – Мы подготовим Лену. Вживим ей «противоядие» – комплекс ярких, контрастных воспоминаний о ночи. О лунном свете, прохладе, тишине. Создадим когнитивный диссонанс. Полудница в такую душу не вселится, но её «запах», её призрак, будет исходить от Лены. Достаточно сильный, чтобы привлечь Скупщика. А когда он придёт заключать сделку… мы его возьмём. Специальным артефактом.

Он положил на стол предмет, завёрнутый в чёрный бархат. Развернул.

Это была старая, железная пряжка от конской сбруи, покрытая сложной вязью. Но в центре её был не герб, а впаянный крошечный молот. Не кузнечный. Молот для дробления камней.

– «Пресс Памяти», – пояснил Кирилл. – Концентратор. Если надеть его на существо, связанное с Плетнью, и активировать, он создаст петлю обратной связи. Он начнёт «прессовать» его собственные воспоминания, заставляя вспоминать всё снова и снова, с нарастающим давлением, пока сознание не схлопнется в сингулярность вечного повтора одного момента. Для Скупщика, чья суть – память, это будет абсолютной пыткой и клеткой.

Марина смотрела на пряжку с отвращением и надеждой.

– Готовим операцию. «Тихий полдень». Лена будет козырной картой. Мы раздадим ей все козыри. И посмотрим, сможет ли наш коллекционер устоять перед таким… безупречным экземпляром.