Про барана

Борис КресТ

Про барана

Жил-был Баран, кручёный рог.

В хозяйской вотчине, беспечный,

гулял, нагуливал жирок,

лоснился шубою овечьей.

Зелёный луг душистых трав

ему был кормом и раздольем

где он, бывало, крутой нрав

бараний свой казал до крови.

Не знав печали и тревог

он так судил мироустройство:

что человек двурук, двуног

к его бараньему удобству.

И право, как не рассудить,

когда в заботах о Баране,

тот стойло чистит, носить пить

и в прочих, для него, стараньях.

Так жил он до недавних дней,

пока сорока-белобока,

перелетавшая с полей,

не залетела в околоток.

– Здарова кум! – Кричит ему,

усевшись ловко на заборе.

Баран, с надменностью во взоре,

кивает, молча, на куму.

– Какой ты важный, милый друг!

За зря не выронишь и слова.

Не то, что глупая корова -

мычит дурёха на весь луг.

И правда то. Тебе ль по чину,

на всяку птичию дичину

транжирить ум и время ценны?

Молчанье истинно бесценно!

Уж это знаю по себе.

Трещу без умолку и толку

и от того, скажу тебе,

ум истоньшился до иголки.

Сорочьей песне рад Баран.

Стоит жуёт с довольным видом.

Трещётка ж, затаив обиду,

для мести выдумала план.

"Гордец надменный, погоди!

Тебя я проучу на славу!

Ещё узнаешь впереди

сороки хитрые забавы."

И вертихвостка принялась

трещать и прыгать на заборе

и полной, как в весенню пору,

хвальба рекою полилась.

– Какая шерсть! Струи витые!

Рядок к рядку лежат колечки!

На счастье мне не золотые,

а то бы лопнуло сердечко.

Какая поступь! Какой стан!

Какая глубина во взоре!

Недаром говорят: Баран

Величьем затмевает горы.

А уж рога-то! Ах, рога!

Воистину венец! Ко-ро-на!