Щелчок

Борис Колмогорцев

Щелчок

Щелчок

От автора

Эта история выросла из одной странной пары фактов, которые я не смог примирить.

В метрических книгах XIX века невесты почти никогда не расписывались. Они ставили крест. Не потому, что все были неграмотны — потому что от невест подписи не ждали. Их судьбу решали родители, сословие, деньги, воля помещика или общины. Человек не был автором своей личной истории. За него был кто-то другой — старший, трезвый, «как положено».

Сегодня я смотрю на то, как сходятся люди, и вижу другую несвободу. Никто не решает за них. Но решает секунда. Вспышка, импульс, «щелчок» — и два человека уже в чужой квартире, уже близки, уже делают вид, что это и есть свобода. «Секс не повод для знакомства» — фраза, которая звучит как освобождение, а работает как мгновенная капитуляция перед случаем.

Мне неинтересно доказывать, что «раньше было лучше» или что «сейчас всё развратно». Мне интересно другое: в обоих случаях человек не является автором. Раньше за него решали родители. Теперь решает щелчок. Разница есть, и она огромна. Но в обеих точках человек обнаруживает, что его личная история началась без него.

Это рассказ не про мораль. Это рассказ про звук. Сухой, короткий звук, который издают сканер, замок, экран телефона и дверца такси. Если вслушаться, он один и тот же.

Лена

Метрическая книга Успенской церкви села Ивановка за 1887 год пахла мышами и чужим чаем. До конца смены оставалось двенадцать страниц. Я переворачивала их, как учили: за верхний угол, двумя пальцами, почти не дыша. Потом клала на стекло, и сканер выдавал свой щелчок, сухой, как у степлера.

Записи шли столбиками. Родился, крещён, умер. Венчан. «Жених — крестьянин Фёдор Игнатьев, 22 лет. Невеста — девица Анна Прохорова, 17 лет. Брак совершён по согласию родителей». В графе подписей жених расписался. Невеста поставила крест.

Я работаю с этими книгами третий год и ни разу не видела подписи невесты. Дело не в неграмотности, хотя и в ней тоже. Просто от невест подписи никто не ждал.

На следующем развороте я задержалась. Напротив записи о мещанине Петре Лукине и девице Марии Зотовой кто-то красными чернилами приписал на полях: «Венчание совершено без родительского согласия. Священник Иоанн Покровский оштрафован на 3 руб.» Марии было девятнадцать. Больше о ней в книге не нашлось ничего. Я сфотографировала поле на телефон, хотя в читальном зале так делать нельзя.

Телефон пискнул прямо у меня в руке.

«Я внизу. Холодно».

Артём стоял под фонарём, руки в карманах, и совершенно не делал вид, что мы знакомимся. Два дня назад он написал: «Давай без анкет. Секс не повод для знакомства». Он написал это легко, как пишут про погоду. Я смотрела на эту фразу довольно долго. Она была хорошо сделана. Мне понравилось, как она звучит, и это оказалось самым неприятным: понравилось сразу, раньше, чем я успела подумать.