Борис Громов.

Это моя земля!



скачать книгу бесплатно

Город умер. И это было по-настоящему жутко. Ужас вызывали вовсе не отвратительный запах гари и тлена, висящие над его улицами, не замершие на обочинах пыльные автомобили, хозяева которых уже никогда не сядут за руль, не пустые и темные, будто ослепшие, провалы окон и витрин, не мелкий мусор, что гонял по грязным, совсем недавно очистившимся от снега и льда и уже подсохшим шоссе и проспектам прохладный весенний ветерок. Если бы дело было только в этом, то окружающий пейзаж можно было назвать… ну, возможно, неприятным, даже страшноватым. Но действительно жутким его делало нечто другое. Жизнь покинула эти улицы, но уступила свое место вовсе не тишине и запустению. Во владение всем вокруг вступила Смерть. Смерть невозможная, противоестественная, неправильная и от того еще более кошмарная. Это именно она неторопливо шаркала по асфальту дорог и плитке тротуаров тысячами, десятками тысяч пар покрытых струпьями, подсохшим гноем и давно свернувшейся черной кровью ног. Именно она взирала на яркое весеннее небо десятками тысяч тусклых, будто мутными бельмами затянутых глаз. Она глодала покрытыми вязкой слизью желтыми клыками кости и рвала ими протухшее мясо трупов. Она вела безжалостную охоту за немногими оставшимися в городе живыми.

Маленький светло-серый, с аристократичной белоснежной «манишкой» на груди и такими же «тапочками» на лапах, пушистый, будто одуванчик, котенок осторожно крался вдоль ряда выстроившихся вдоль стены выгоревшего продовольственного магазина металлических мусорных контейнеров. Лапы мягко и бесшумно ступали по давно остывшим углям, уши сторожко подергивались. Даже этот малыш прекрасно понимал, насколько сильно изменился и как опасен стал мир вокруг за последнее время. Впрочем, время – это человеческая категория, животные его не осознают. Он просто знал, что сначала все было хорошо: Она любила его, кормила вкусным, ласково чесала за ушком и разрешала охотиться на большой красный бант из бумаги. Он тоже любил Ее и изо всех сил урчал, лежа на Ее коленях, потому что чувствовал, как Ей это приятно. Потом внезапно случилось что-то страшное. Однажды Она пришла домой сильно больной, он не понимал, но чувствовал это. Не покормила его, не дала бант и даже на урчание совершенно не реагировала. А вскоре вовсе перестала быть Ею, той, которую он беззаветно любил всем своим маленьким сердечком, и превратилась во что-то страшное, злое и хищное. Что-то, желавшее только одного – его смерти. Он, спасаясь, едва успел сигануть в приоткрытую форточку и с тех пор жил на улице, добывая пропитание и спасаясь от…

Уши котенка вдруг встали торчком, шерсть вздыбилась, и он дымчатой молнией взлетел на крышку ближайшего контейнера, где, выгнув спину коромыслом, взвыл на одной бесконечной тягучей ноте, сверкая зелеными круглыми глазищами. Выскочившая из-за угла небольшая мертвая дворняга, донельзя ободранная, с торчащими сквозь обрывки шкуры ребрами и выгрызенным животом, с грохотом врезалась в стенку контейнера и тупо уставилась вверх, на исходящего шипением, будто вскипевший чайник, котейку.

Тот, гневно позавывав еще несколько секунд, сообразил, что опасность, похоже, миновала и ждать каких-либо проблем от противника уже не стоит, победоносно фыркнул и прыжками, с одного контейнера на другой, бросился прочь. Потому что уже успел уяснить – если стоящий перед тобой прямо сейчас противник слаб и глуп, то это вовсе не означает, что рядом не ошивается другой, куда более сильный, умный и ловкий.

А дохлая псина продолжала стоять, глядя белесыми, тусклыми, словно оловянные пуговицы, глазами вслед несостоявшемуся обеду. В умершем, разлагающемся городе Жизнь одержала пусть и маленькую, но все же победу над Смертью, и, значит, еще не все потеряно. Надежда остается всегда.


г. Пересвет, база подмосковного ОМОНа,

28 марта, среда, поздний вечер

– Ну что, комиссар Толмачев, опять ты в историю влез? Все неймется тебе? А если б они тебя, Грошев, не послушали? Ведь могли не просто морду набить, а и пристрелить под горячую руку… Не умничал бы ты, Грошев. Вот со стороны на тебя глянешь – вполне себе нормальный боец ОМОН: сам здоровый, морда кирпичом, взгляд зверский… А как рот откроешь – все, сразу все твое высшее образование из тебя переть во все стороны начинает, как квашня из кадушки. Так что уж лучше помалкивай, а то из образа выбиваешься.

Нет, умеет все-таки командир Отряда полковник Львов, которого парни за глаза зовут просто Батей, внушения делать! Ведь и не ругается, и не орет, кулаками по столу не стучит, и даже шутит. Голос тихий и такой… словно у доброго учителя, который нерадивому хулиганистому ученику что-то объяснить пытается. А чувствую я себя при этом… Короче, уж лучше бы он орал и кулаками стучал.

– Виноват, – понуро склоняю голову, – только ведь вся эта буча, если честно, при некотором моем участии началась. Ну и не смог я в стороне остаться. Сам наломал дров – сам и исправить пытался. Вроде вполне удачно.

– Виноватых бьют, Боря, – укоризненно смотрит на меня командир Отряда. – А так – да, твоя правда: в том, что ситуация эта возникла, – ты же сам и виноват, пусть и частично. Отсюда – возврат к тому, с чего начали: меньше языком молоть нужно где попало, когда попало и при ком попало.

Возразить мне нечего.

– Ладно, я тебя не совсем по этому поводу вызвал, – вроде как сменяет гнев на милость Батя и тут же припечатывает меня «приятным известием» к стулу: – Есть мнение, что с разведки складов тебя придется снять…

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вроде ж на «Таблетке» все без эксцессов прошло; тихо, чисто и без потерь отработали. Первая колонна грузовиков оттуда уже вернулась, под завязку оружием и боеприпасами загруженная. Парни из второй роты, что погрузку прикрывали, на вопросы: «Сколько там всего?» – только тихо стонут и закатывают глаза. Понятное дело – много, очень много. Это снаружи, если с дороги, проезжая мимо, смотреть, «Таблетка» выглядит до крайности несерьезно: территория вроде большая, а строений – три двухэтажных домика, электроподстанция да два ветхих на вид ангара. Остальная площадь – лес. Правда, понимающему в вопросе человеку в глаза сразу бросится, что все деревья в этом лесу примерно одной высоты и что стоят они уж больно ровными рядами. Потому что когда-то давно тут этот лес специально посадили, чтоб под его кронами спрятать от лишних глаз кое-что важное. Склады. Огромные подземные хранилища Росрезерва и арсеналы ВВС. Которые теперь, в том числе и при моем скромном участии, принадлежат нам. Что ж не так тогда? За какую такую провинность я умудрился в немилость впасть?

Командир явно уловил мой настрой и поспешил успокоить:

– Не мороси, Борис, косяков за тобой никаких нет… Но в свете некоторых произошедших событий и в связи с твоей пламенной речью в ментобате… Словом, есть другая работенка. Как раз для такого, как ты…

– В смысле, такого же симпатичного?

– Не хами, – легонько прихлопнул по столу ладонью Львов и бросил на меня серьезный, лишенный даже намека на веселость взгляд. – Я понимаю, конец света, все дела, но, как ты сам вэвэрам сказал, – если уж мы все еще военизированная структура, а не банда батьки Ангела, то про субординацию и дисциплину забывать не стоит. А «для такого» – значит «для такого болтливого». В смысле – общительного и сообразительного. Мы тут с начштаба посидели, подумали и пришли к выводу, что имеется у нас один весьма серьезный недостаток: вокруг столько всего творится, а мы почти ничего не знаем. В свои дела зарылись по брови, а по сторонам даже не смотрим. Неправильно это, потому что может для нас в результате плачевно закончиться. Как там в Боевом уставе? «Разведка является важнейшим видом боевого обеспечения…» Что дальше?

– «Разведка должна вестись активно и непрерывно, а разведывательные данные должны быть своевременными и достоверными», – без запинки заканчиваю я.

– Вот-вот, – кивает Львов, – не забыл азов, разведчик, вижу. В общем, решили мы использовать твою группу в качестве глаз и ушей. Задача по смыслу простая – проехаться по разным анклавам, посмотреть, чем народ живет и дышит. Понимаю, выполнить ее будет несколько сложнее, чем поставить, но вот тут твои коммуникабельность, хорошо подвешенный язык, общая толковость и сообразительность как раз очень даже пригодятся. Для начала прокатишься в армейский учебный центр «Пламя». Знаешь, где это?

– Конечно, – уверенно отвечаю я, – по Ленинградке, рядом с Солнечногорском. Когда фанатов «Зенита» от границы области до Москвы и назад колонной тягали – постоянно мимо проезжали, там еще указатель здоровенный, прямо возле трассы.

– Именно, – хмыкает согласно Батя. – Опять же – для поездки туда у нас вполне серьезный повод имеется. Там, как я понял, коллеги твои по прошлой специальности, «летучие мыши» из ГРУ, плотно законтачили с командованием центра и совместными усилиями строят чуть ли не целое княжество. С территорией у них проблем нет, с оружием и техникой – тоже. Людей, конечно, не сказать что много, но всяко больше, чем у нас, и уровень подготовки ударных групп – нам только позавидовать такому остается. Взялись за дело серьезно, эвакуируют и вывозят к себе штатских сотнями. Помимо всего прочего, как я понял, умудрились развернуть у себя что-то вроде лаборатории по изучению всего этого вирусного безобразия. И вышли на нас, попросили помощи…

– «Вакцина»? – уверенно предположил я.

– Точно, она самая, – подтвердил мою догадку полковник.

«Вакцина» – это серьезно. Если «подсолнухи» решили изучать накрывшую и едва окончательно не угробившую весь мир эпидемию, то она для них – идеальный вариант. Вирусологический центр Научно-исследовательского института микробиологии Министерства обороны. В свое время там такое выдумывали и в жизнь воплощали, что Америка, ну, та ее часть, что была в курсе дела, мелко тряслась и по ночам под себя жидко гадила. Официально там сейчас исключительно борьбой с вирусными угрозами занимаются. Хотя, подозреваю, что это так, для отвода глаз, а на деле продолжают трудиться над тем же, над чем и при Союзе, но это уже мои догадки, ничем не подтвержденные. Так что там и персонал, и оборудование, и расходники разные и все прочее, чему я, в вопросе совершенно несведущий, даже названий не знаю… Не силен я в микробиологии, только про какую-то чашку Петри помню откуда-то. Но думаю, что все необходимое на «Вакцине» имеется, и в немалых количествах. И главное – она уцелела. На третий, кажется, день, с утра пораньше, собралась толпа каких-то не совсем адекватных граждан, и с воплями – мол, это здешние «яйцеголовые» во всем виноваты, они вирус выпустили, – пыталась устроить на «Вакцине» погром с попутным поджогом и линчеванием. Но тогда в Посаде остатки батальона ППС относительный порядок еще пытались поддерживать. Они и вызвали на помощь наших, когда поняли, что сами могут не управиться. Ну, вторая рота и прокатилась… Даже без стрельбы обошлось. Большинству собравшихся погромщиков вполне хватило наведенного на толпу ствола КПВТ и простого вопроса: «Если во всем виноваты «пилюлькины» с «Вакцины», то почему мертвецы восстали не только у нас в Посаде, но и в Америке с Африкой?» Толпа – она ж дура по определению: когда народ оравой прет что-то громить и жечь, да еще собирается попутно кого-нибудь вешать, то никто обычно никакими сложными вопросами не задается. Хватает простых объяснений. Страшный вирус есть? Есть! Лаборатория, что с вирусами работает, есть? Есть!!! Ну, собственно, все, типа, и сошлось… Это они во всем виноваты! Ату их!!! А вот стоит пыл такой толпы слегка охладить и конкретный вопрос задать, как мозги у большинства граждан снова включаются и начинают работать. И выясняется, что самые простые ответы – далеко не всегда самые правильные. А тут еще командир второй роты, Серега Зиятуллин, масла в огонь подлил, вежливо поинтересовавшись у собравшихся мужиков, кто, собственно – пока они, такие красивые, сильные и кто чем вооруженные, тут фигней страдают, – защищает от мертвецов их оставшиеся в городе семьи? После этого почти у всех в голове нужный рубильник мгновенно щелкнул, и несостоявшиеся поджигатели-линчеватели дружно рванули по домам на форсаже. Нет, нашлось несколько особо упертых, но им совместными силами ОМОН, ППС и немногочисленных, но уже собравшихся стоять до конца и потому настроенных более чем решительно офицеров из охраны «Вакцины», просто и незатейливо надавали по шеям. На этом все и кончилось.

– Товарищ полковник, так я, мягко говоря, не сильно в теме… Им там, в «Пламени», что-то конкретное с «Вакцины» нужно или по принципу: «Тащи все, что под руку попадется, а мы уже сами разберем, что нужно, что не нужно, а что – вообще на помойку, потому что ты, гоблин бестолковый и криворукий, сломал ценный прибор»?

Батя, похоже, представил себе подобную картину и тихонько булькнул, с трудом подавив смешок.

– Нет, Грошев, подобное тебе точно не грозит, хотя много бы я дал, чтоб глянуть на твою наглую физиономию в такой ситуации. Просьба у «Пламени» – более чем конкретная, причем просят они не столько что-то, сколько кого-то. В смысле, очень нужен им один специалист, – Львов перевернул лист лежащего перед ним ежедневника на массивной деревянной подставке, – некто Игорь Иванович Скуратович. Вообще сам он из Новосибирска, как я понял, но буквально за две недели до всего этого приехал по каким-то своим делам к нам в «Вакцину», в долгосрочную командировку. Нужно обязательно его найти и передать ему вот это…

Командир выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда и положил передо мной массивную трубку спутникового телефона с толстой, отогнутой вбок антенной. Сверху на телефон лег вырванный из блокнота лист со строчкой цифр – номером.

– Когда Скуратовича найдешь – набери этот номер, представься и доложи, что ты по поводу объекта «Парацельс». Только, предупреждаю сразу, давай без своих обычных фокусов. Чтоб не как с Гаркушей – а то рассказывал он мне про одного конкретно офигевшего в атаке «прапора»… На том конце будет начальник «Пламени», генерал-майор Лаптев. Он, в отличие от Олега Степановича, может отнестись к твоим хохмам без понимания, у генералов вообще обычно с чувством юмора – не очень. Все понятно?

– Так точно, тащ полковник! – подрываюсь со стула я.

– Хорош тут шагистикой заниматься. Можно подумать, я тебя, анархиста, не знаю, – фыркает Львов. – Чинопочитание он тут мне изображает… Думаешь, я про Ивантеевку забыл уже? Так что: «Не верю!» И учти, телефон береги пуще глазу. Угробишь «трубку» – вообще можешь не возвращаться, своими руками придавлю, как гидру мирового империализма. У меня их всего две, одну тебе отдаю; можно сказать, с мясом от сердца отрываю. И вот еще…

Львов пишет на все том же блокнотном листке еще один номер.

– Это уже мой. Для экстренной связи и передачи самой важной, не терпящей промедления информации.

Ничего себе! Да, похоже, ошибся я: ни о какой опале и речи не идет. Скорее – наоборот, расту я в глазах руководства. Раз Батя мне настолько дорогостоящую технику вручил, значит, действительно доверяет. Такие телефоны теперь даже не на вес золота, а куда дороже. Мобильная связь, похоже, окончательно крякнулась, а вот спутниковая, думаю, еще какое-то время должна продержаться, пока сателлиты не начнут орбиты терять без коррекции с Земли. И достать новый спутниковый телефон совсем не просто. Вот такой «Иридиум» – это вам не какие-нибудь «Нокия» или «Самсунг», что сейчас во всех салонах связи валяются, никому не нужные, на покрывающихся уже потихоньку пылью витринах. И за него, случись что, командир, пожалуй, и на самом деле голову открутит.

– Все сделаю в лучшем виде, товарищ полковник! Когда выдвигаться?

– По-хорошему бы – прямо сейчас, Боря, сам знаешь: раньше сядешь – раньше выйдешь… Но денек у тебя с парнями был нелегкий, и отдохнуть вам совсем не лишним будет. Так что завтра подъем, как в армии, в шесть ноль-ноль, и приступайте к выполнению поставленной задачи. Вопросы, жалобы, предложения?

Хм, когда это в армии на подобный вопрос утвердительно отвечать было принято?

– Никак нет, тащ полковник!

– Ну тогда дуй, к выезду готовься и – отбой, если «никак нет».


г. Пересвет, база подмосковного ОМОНа – населенный пункт Загорск-7 «Вакцина», 29 марта, четверг, утро

Ровно в шесть утра на полу возле моего уха зажужжал, завибрировал мобильник, давно загнанный мною в автономный режим и выполняющий теперь исключительно функции часов и будильника. Нужно, кстати, на эту тему серьезно подумать. В смысле, нормальные наручные часы раздобыть. Сейчас ведь времена такие настали, что не только «Касио Джи-Шок», но и настоящим «Лонжином» или «Брегетом» разжиться можно. Главное, чтобы хватило смелости залезть туда, где эти часы, никому теперь не нужные, лежат, и удачливости – назад вернуться. Отключив сигнал еще до того, как начала пиликать мелодия, я сел на спальнике и начал натягивать на себя термобелье и «горку», которую приготовил еще с вечера.

Едва я сел, как со своего спального мешка в противоположном конце комнаты приподнялся и вопросительно мотнул головой Михаил, тот самый, что своей черной банданой так гордится. Вот ведь слух у человека! Жестами я показал ему, что все нормально, мол, спи дальше. Миша понятливо кивнул и снова уронил голову на заменяющий подушку валик из одежды.

Одевшись, я на цыпочках, стараясь не скрипеть плашками дешевого ламината, обошел и разбудил свою «бригаду-ух» аккуратным потряхиванием за ногу. Проснулись мгновенно все, даже Гумаров. Я же говорил уже, что беспробудным сном наш татарин дрыхнет только тогда, когда ему ничто не угрожает и никаких важных дел нет. А если нужно – подрывается как миленький. Закончив с одеванием, мы сгребли в охапку оружие, бронежилеты, шлемы и разгрузки и осторожно, изо всех сил пытаясь потише громыхать железом, выбрались в коридор, где вдоль стенки аккуратным рядочком стояли берцы. Там и обулись, и доэкипировались, и снаряжение окончательно подогнали. Осталось только дополнительный БК в дежурной части получить – и все, садимся в УАЗ и выдвигаемся.

Экипировку нашей группе я, кстати, решил подбирать максимально нейтральную по внешнему виду, почти как наш УАЗ. В смысле, любому понимающему человеку сразу становится ясно, что машина наша – не какая-нибудь «мечта фермера», а вполне себе военизированный аппарат. Но вот чей, к какому ведомству относящийся – да бог его знает: ни номеров, ни цветографических схем, ни «люстры» проблесковой на крыше, никаких других опознавательных знаков. Так же и мы будем выглядеть: оружие, шлемы ЗШ с забралом, набитые боеприпасами РПС. «Кирасы» третьего класса защиты. Пулеметную или снайперскую пулю, в отличие от «Корунда» пятого класса, они не удержат, но нам сейчас подвижность гораздо важнее, а «трешка», как ни крути, почти на семь кило легче «пятерки». Совсем без брони или в одних только кевларовых чехлах нам ехать нельзя. Мы ведь не зомби отстреливать едем. Всегда остается опасность огневого контакта с людьми. А вот в такой ситуации отсутствие броника может стать последней ошибкой в жизни. Так, что еще? «Горки», берцы, защитные щитки на руках и ногах, перчатки, полотняные шапочки-маски, пока скрученные и одетые вместо подшлемников. Зато, если понадобится, буквально за секунду ее можно на лицо стянуть и устроить самое что ни на есть настоящее маски-шоу. Тот еще видок у нас сейчас. В смысле, сразу видно, что точно не рыбаки и не грибники какие-нибудь, но ведомственную принадлежность с первого взгляда не вычислить. Что в определенных обстоятельствах может сыграть нам на руку. Все, кто стоит по нашу сторону закона, учитывая, что армейцы сейчас сами всем желающим оружие раздают, первыми стрелять в нас не станут, если мы их ничем не спровоцируем, потому что не будут наверняка уверены, что мы – враги. Те, кто с противоположной, – тоже не станут: собственно, по той же самой причине. Прошли те времена, когда вся братва исключительно в «адидасах» и кожаных куртках щеголяла. Сейчас среди бандюков тоже полно и служивших, и воевавших. И если прижмет – а сейчас как раз прижало, – они быстро вспомнят (думаю, уже вспомнили) весь свой армейский опыт. А вместе с ним вернется и «стиль одежды». Понятное дело, что всегда остается шанс нарваться на каких-нибудь уж совсем беспредельных отморозков. Но от таких типов вообще никто не застрахован: будь ты в ведомственном камуфляже и при всех положенных шевронах, в китайском спортивном костюме и турецкой кожанке или вовсе в старом драповом пальто, облезлой шапке из ондатры и стоптанных зимних ботинках на рыбьем меху. Таким уродам абсолютно все равно, кто ты и во что одет, достаточно того, что рожа твоя им не понравилась. Но тут уже все зависит только от твоих способностей и готовности все свои познания и умения пустить в ход. У нас и с первым, и со вторым все в полном порядке. Плюс – противопульное бронирование УАЗа, три автомата и «Печенег» Тимура. Подходи – не бойся, уходи – не плачь!

Разместились вполне даже комфортно: я за рулем, Гумаров – на переднем пассажирском сиденье, рядом со мной, «неразлучники» Андрей Буров и Андрей Солоха – на заднем. Ящики с патронами сложили в «собачник», там же Солоха какой-то большой брезентовый баул уложил. Тимур свой пулемет сразу пристроил в расположенной прямо перед ним круглой бойнице, прикрытой до этого крышкой. Сектор обстрела, конечно, не идеальный, но в качестве курсового «Печенег», случись что, сработает вполне достойно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29