Борис Джонсон.

С мечтой о Риме



скачать книгу бесплатно

Boris Johnson

THE DREAM OF ROME


Перевод опубликован с разрешения United Agents LLP и The Van Lear Agency LLC


© Boris Johnson 2006, 2007

© Галактионов А. В., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2017

КоЛибри®

* * *

История оживает только тогда, когда пишется сердцем, а книга Джонсона полна хулиганских шуток, кровожадных воплей и энергичных колкостей.

Крэйг Браун, Mail on Sunday

Захватывающее рассуждение, сдобренное джонсоновским фирменным юмором, который неподвластен профессиональным филологам-классикам.

Literary Review

Как же такое удается Борису Джонсону? Подобно Джорджу Бернарду Шоу, он умудряется одновременно отличиться на множестве различных поприщ.

Тоби Янг, New Statesman

Его метафоры сверкают; его сравнения парят.

The Times

Посвящается Джасперу Гриффину, Джонатану Барнсу, Освину Мюррею и памяти Оливера Лайна



Предисловие

Идея написания этой книги пришла ко мне много лет назад, когда я работал корреспондентом в Брюсселе и жил совсем рядом со зданием Европейской комиссии, средоточием современной попытки объединения Европы. Я часто совершал пробежки по восхитительной площади Амбиорикса, построенной в стиле ар-нуво. Я размышлял о любопытном чувстве гордости современных бельгийцев, проявившемся в названии этой площади, данном в честь вероломного предводителя племени.

Амбиорикс правил эбуронами, и в 54 году до н. э. поднял восстание против Цезаря, нанеся поражение римлянам вблизи Атуатуки Тунгрорум, где теперь находится фламандский город Тонгерен. Его единственная и мимолетная победа над растущей Римской империей была увековечена по всему району Брюсселя, где также есть рю де Тонгр и рю де Эбурон. Я помню, как непрестанно удивлялся тому, что в эпицентре наднационального эксперимента топонимика восславляет первый намек на национальное сопротивление.

Чем же был раздосадован Амбиорикс? Почему он и его свирепые прабельгийцы отвергли блага цивилизации? И я задумался, насколько был распространен романоскептицизм в римской Европе, подобно тому как современному Евросоюзу противостоит евроскептицизм. Я помню речь[1]1
  Эта речь приведена в сочинении Тацита «Агрикола» (De vita et moribus Iulii Agricolae). – Здесь и далее примеч.

перев.


[Закрыть], которую Тацит вложил в уста британского вождя Калгака, его страстный призыв в защиту древних свобод. «Никто из нас, британцев, не знает оков рабства!» – и эти слова по-прежнему разносятся эхом[2]2
  В песне «Правь, Британия, морями» (Rule, Britannia) есть слова «Никогда, никогда, никогда, никогда мы, британцы, не будем рабами» (Britons never, never, never will be slaves).


[Закрыть]
в последний вечер «променадных концертов Би-би-си».

Был ли он прав? На самом ли деле римлянам требовалось преодолеть неистовое чувство национальной гордости – и, если да, как они добились этого? Как они сумели наделить людей общей европейской – римской – идентичностью, чего мы с таким трудом пытаемся достичь в наши дни? Эта книга – попытка объяснить, как римлянам удалось это замечательное свершение, но мы начнем с поражения, которое им нанес один из самых умных и эффективных из всех романоскептиков.

Часть первая
Влияние Рима


I
Апокалипсис в лесу

(Рельеф, изображающий варвара, сражающегося с римским легионером. Камень. Римский скульптор, II век. Лувр, Париж, Франция, Lauros/Giraudon/Bridgeman Art Library)


Нельзя сказать, в какой именно момент Публий Квинтилий Вар осознал, что оказался колоссальным идиотом, но, когда варвары с обеих сторон от него начали издавать свой боевой клич, он обязан был окончательно уразуметь это. У воинов германских племен был обычай издавать звук baritus, от которого в жилах стыла кровь. Они подносили ко ртам щиты из ивовых прутьев и завывали, направляя их к противнику. Когда это делал целый строй, то получался ревущий шум, словно от хора диджериду Рольфа Харриса[3]3
  Харрис Рольф – австралийский шоумен, музыкант и художник; диджериду – музыкальный духовой инструмент аборигенов Австралии.


[Закрыть]
. Эффект был весьма устрашающим.

Если же Вар был настолько недалек, что недооценил значение baritus, то вскоре получил следующее пояснение: первое копье железного века просвистело над замаскированной насыпью и пронзило римского легионера. Когда до ушей Вара донесся предсмертный хрип, можно утверждать, что он силился понять, в какой местности очутился и как организовать контратаку.

Теперь эта территория называется Калькризе, она находится поблизости от современного города Оснабрюка и выглядит как обычная в Германии ухоженная сельская местность. Там есть луга и опоры ЛЭП, канал и аккуратные немецкие домики. Но, если приглядеться получше, можно заметить все то же болото на севере, тот же крутой холм на юге и ту же полосу земли шириной 220 метров, проходящую между ними.

Еще можно найти остатки стены, за которой прятались варвары. Легко представить, как Вар с тремя легионами продвигался по полосе с востока на запад, как построение истончалось, втягиваясь в этот проход, пока он не превратился в совершенное место для засады. И можно понять, почему он стал территорией заклания, римским эквивалентом Хайберского прохода.

Шел сентябрь 9 года н. э. – почти две тысячи лет назад, – и на Вара надвигалась ответственность за самую большую военную катастрофу на памяти римлян, известную как битва в Тевтобургском лесу. Это поражение изменит ход римской и европейской истории. Оно укоренится в сознании римлян как символ предательства и резни, а также будет вызывать в памяти больших, волосатых, брутальных, непредсказуемых людей, готовых неожиданно выскочить с криком из тьмы между деревьями.

До нас дошли четыре хороших отчета об этой битве, написанные римскими историками, и все они уделяют большое внимание деревьям: их высоте, густоте, ослизлому слою первых опавших листьев, сорванных осенним ливнем, пугающему завыванию ветра и треску сучьев в темноте. Проницательные ученые наших дней говорят о стандартном цветистом повествовании римлян о Германии, об обычном употреблении тропов о варварском периметре, окружающем цивилизацию.

Тем не менее я не вижу причин сомневаться в почти буквальной верности этих историков. Они говорят о том мгновении, когда легионеры поняли, что германцы – которые ставились немногим выше бессловесных животных, отличаясь от них только способностью говорить, – действительно перешли в атаку. Это было мгновение ужаса.

Те римляне были умелыми бойцами. Они принадлежали к XVII, XVIII и XIX легионам, подразделениям численностью до 6 тысяч человек, основанным полувеком ранее молодым Октавианом, еще до того, как он стал императором Августом. Их тренировали форсированными маршами – когда требовалось за четыре часа совершить бросок на 40 километров с 25 килограммами груза. Они ели buccellatum, сухие лепешки, и закалялись плаванием в ледяной воде. Легионеры носили округлые железные шлемы с нащечными пластинами, которые вы помните по учебникам своего детства. У них были причудливые доспехи под названием lorica segmentata, железные полосы, охватывающие торс, из-за которых легионеры походили на древних трилобитов. На вооружении был короткий колющий меч – gladius и два метательных копья (вид которых зависел от места в боевом построении), а обувью служили сандалии с шипами. Но имелась еще одна вещь, превращавшая легионера в совершенную машину для убийства.

За римлянами была семивековая военная традиция захвата и агрессии. Они пользовались плодами той теории, что вслед за тяжелым учением будет легко в бою, и как нация были привержены такой муштре, что пруссаки показались бы халтурщиками. Мышцы легионеров были наращены рытьем рвов и установкой частоколов, сооружением осадных орудий и возведением понтонных мостов; но секрет их успеха состоял в кооперации, подобной муравьиной, в безжалостном подчинении личного героизма интересам группы.

К тому времени, когда они пришли в Германию, им удалось поколотить почти всех на планете. И само слово «Рим», по-видимому, происходит от греческого слова ????, обозначающего силу. В первые века после основания города в 753 году до н. э. римляне сосредоточились на покорении своих соседей. Те уступали один за другим: латины, сабины, вольски, этруски – все были поглощены. Затем, во II веке до н. э., у этой операции словно повысилась передача. Казалось, что римляне побеждают всегда, независимо от того, проявляли ли они агрессию сами или оказывались втянутыми в локальные конфликты. Покорена Испания, к портфелю завоеваний добавлена Греция, Карфагену нанесено окончательное поражение, а сам город разрушен до основания и, как утверждают, перепахан и засеян солью.

Конечно, случались поражения и катастрофы, но к I веку до н. э. все Средиземноморье находилось под контролем города на берегах Тибра, однако и этого было недостаточно. Подталкиваемые жаждой славы амбициозные римляне стремились занять командные посты и получить шанс связать свое имя с новыми владениями.

Юлий Цезарь вознамерился завоевать Галлию, которая включает современную Францию, Бельгию, Люксембург, Западную Швейцарию, а также кусочек Германии и Голландии. Как оценивают, к тому времени, когда он завершил задуманное, погибло около миллиона человек. Галлия стала частью империи, и Рим полностью доминировал на левом берегу Рейна. А как насчет правого берега?

Когда римляне смотрели через реку и разглядывали чащи, им требовалось сделать подсчет: конечно, там можно снискать славу, но стоила ли эта земля того, чтобы рисковать жизнью? В ней не было заслуживающих упоминания поселений, ничего, на что можно опереться, никакой цивилизации, которую можно романизировать. Лес был зловещим, темным и непроходимым, а скот – тощим и мелким. Разумным вариантом было бы не предпринимать ничего, а консолидировать колонии на левом берегу, например, в тех местах, где сейчас находятся Майнц и Кёльн.

Но такой подход не учитывал римского имперского менталитета и амбиций П. К. Вара. До нас дошло изображение этого мастера исторических неудач, созданное современником на монете того периода, когда Вар был проконсулом Африки. У него большой выдающийся римский шнобель, толстые губы, свойственные глупцам, и стрижка под горшок. Вероятно, моя оценка предвзята из-за испепеляющего вердикта историков, но он не производит впечатления человека с высоким интеллектом. По-видимому, он был типичным римским карьеристом, одержимым своим продвижением по cursus honorum – хорошо ранжированной лестнице государственных должностей, служившей римлянам мерилом успеха.

Его отец, некий Секст Вар, достиг ранга квестора, а затем совершил непростительный политический промах. Он не только встал на сторону Помпея во время гражданской войны 40-х годов до н. э. (если вы забыли, в ней победил Цезарь), но и усугубил свое положение после убийства Цезаря в 44 году до н. э., когда поддержал заговорщиков и убийц, консервативных сенаторов вроде Брута и Кассия. Вы помните из Шекспира[4]4
  См.: «Юлий Цезарь», акт V.


[Закрыть]
, что эти антицезарианцы были разбиты при Филиппах в 42 году до н. э., а выжившие убили себя. По этому римскому обычаю поступил и Секст Вар. Он попросил своего слугу пронзить его мечом, и раб с удовольствием повиновался.

Поскольку хроника его семьи уже была испещрена грубыми просчетами, П. К. Вар решил подлизываться к наследнику Цезаря, чего бы это ни стоило. Он, видимо, участвовал в сражении при мысе Акций в 31 году до н. э., когда Октавиан одержал верх над Антонием и Клеопатрой. Вар стал эдилом, затем претором, а в 13 году до н. э. был избран консулом вместе с Тиберием, пасынком человека, ранее называемого Октавианом, а теперь известного как император Август. Сначала Вар женился на дочери Агриппы, зятя и сподвижника Августа, а впоследствии – на Клавдии Пульхре, дочери племянницы Августа. Все это показывает, что он вошел в римскую элиту и занимал немаловажное место в правящих кругах империи. Самоубийство отца оставило в его душе неизгладимый след, и П. К. Вар всячески угождал Августу, стремясь стать наперсником самого могущественного человека мира. Куда бы ни направлялся Вар, он в каком-то смысле был представителем воли и авторитета императора.

Вару была дана в управление Сирия, и говорили (возможно, несправедливо), что к концу своего пребывания в должности он сделал богатую провинцию бедной, а бедного человека богатым. В 7 году н. э. он стал пропретором провинции Германия, и, хотя ему исполнилось пятьдесят три, что было немалым возрастом для римлянина, Вар решил воспользоваться своим назначением в полной мере.

Считалось, что Германия была завоевана Тиберием и его братом Друзом. Считалось, что эта провинция была мирной. Друз дошел до Эльбы и был удостоен почетного прозвища Германик в награду за свои достижения. Хотя, по всей видимости, никто не удосужился поинтересоваться у самих германских племен, считали ли они себя разбитыми и колонизованными, Вар решил исходить из предположения, что теперь хозяин он.

Он начал отдавать приказы германцам, словно те уже были рабами римлян. Он требовал денег от Германии – даже от той ее части, которая была за Рейном, – как будто имел дело с покоренной нацией. Это приводило к нарастающему негодованию, которое германцы предпочли на время скрыть.

Рассказывали, что Вар устанавливал законы и выносил вердикты, словно был претором в центре города, а не полководцем, которого окружал со всех сторон великий Wald[5]5
  Лес (нем.).


[Закрыть]
, населенный необузданными племенами. Веллей Патеркул сообщает нам, как германцы старательно изображали, что им интересна эта канитель законотворчества, и нарочито признавали чудодейственные блага римской цивилизации. Они потакали Вару, придумывая поводы для тяжб, а затем церемонно собирались у римлянина и просили того вынести решение. И все это время они ухмылялись и говорили между собой на непонятном римлянам языке, который сами не могли записать. Но по нескольким дошедшим до нас словам мы можем безошибочно связать их речь с современным немецким.

Наверняка Вар знал цену этим людям. Но у него были войска со значительно превосходящим вооружением, и можно понять причины его самоуверенности. Древние германцы не славились изощренностью. Согласно Тациту, который с восхищением пишет о них[6]6
  См.: «О происхождении германцев и местоположении Германии» (De origine et situ Germanorum).


[Закрыть]
, их представление о тяжелом трудовом дне состояло в том, чтобы встать поздно после употребления накануне вечером забродившего ячменного отвара. Затем они умывались теплой водой и приступали к очередному пиршеству, кульминацией которого обычно бывали драки и по-дружески разбитые головы. Они носили штаны (варварскую одежду) и смазывали свои рыжеватые волосы животным маслом (в отличие от римлян, которые полагались на оливковое масло при мытье). Их общий подход к жизни был довольно хаотичным. Они проводили время в праздности, утверждал Тацит, и считали малодушием добывать по?том то, что может быть приобретено кровью. Их настроение менялось, согласно стереотипу, применяемому к жителям Германии на протяжении веков, от безудержного – возможно, разогретого ячменем – ликования до состояния избыточной тевтонской угрюмости.

По сравнению с людьми Вара вооружение германцев было значительно менее впечатляющим. Ведь у них было мало железа, и, соответственно, были редки мечи и пики. У них были копья под названием framea, которыми сражались как издали, так и в рукопашной схватке. У многих из них на вооружении имелись только дротики или камни, и, даже если их бросали поразительно далеко, это заведомо уступало достижениям римской баллистики. Мало у кого из германцев были панцири, да и рогатый шлем в стиле Конана-варвара надо скорее приписать беспочвенному воображению последующих поколений. Конечно, они носили шкуры, а некоторые щеголяли в пятнистых шкурах тюленей Северного моря, но только у немногих были хотя бы кожаные шлемы.

Их преимущество над римлянами состояло в молодом двадцатипятилетнем вожде племени херусков Арминии, «с лицом и глазами, отражающими огонь его души»[7]7
  См.: Патеркул В. Римская история.


[Закрыть]
. Именно он провел Вара, как в прямом, так и в переносном смысле.

Арминий понимал потаенные чувства своих германских соплеменников, их растущее возмущение тем, как Вар проводил принудительную романизацию. Арминий подметил напыщенность и излишнюю самоуверенность римского военачальника. Поэтому он решил быть обходительным и полезным, дожидаясь благоприятного случая.

Его важнейшим достоинством было умение говорить по-латыни, а Вару с трудом давались несколько слов на пранемецком. И зачем ему это было нужно, если само слово варвар восходило к греческому ????????, человеку, который мог произнести лишь вар-вар-вар? Арминий же настолько преуспел в римской игре, что даже стал eques – вошел в сословие всадников, второе после сенаторов. Некоторые утверждают, что он получил образование в Риме. Он стал начальником подразделения вспомогательных войск и сражался на Балканах. Подобно многим другим лидерам революционных националистических движений, от Ганди до Хо Ши Мина, он был основательно обучен империей.

Через пару лет скверного правления Вара Арминий и его друг Сегимер вошли в такое доверие к римскому наместнику, что были допущены к столу. Они разделяли с ним палатку, завтракали вместе и постепенно увели Вара дальше от Рейна на территорию херусков, живших по обоим берегам реки Везер.

«Видишь, какие мы миролюбивые, мой генерал, – то и дело заявлял Арминий Вару (я не имею никакого понятия, что он говорил на самом деле, но в Фукидидовом или Тацитовом смысле он, скорее всего, говорил именно так). – Племена счастливы! Рим велик, как и твой император Август! Какая нужда тебе держать легионы в боевой готовности? Разошли их для поддержания порядка среди населения, охраны продовольственных обозов и ареста разбойников».

Именно так Вар и поступил. Он всецело доверился своему проворному молодому переводчику и адъютанту. Если Арминий говорил, что на территории воцарился мир, значит, так оно и было.

И когда позже Арминий пришел к Вару и сообщил о восстании хавков, тот уже не мог заподозрить подвох. Один из германских родственников Арминия, его тесть Сегест, даже попытался предупредить Вара о заговоре и об опасности, нависшей над ним и легионами. Но Вар отказался верить ему. Ведь о восстании рассказал Арминий, а Арминий был человеком чести.

Насколько мы можем судить, Вара убедили пройти маршем с востока на запад, из земли херусков на территорию хавков, с тремя легионами, тремя конными отрядами и шестью когортами вспомогательных войск. Вероятно, Вар был полон оптимизма. Восстание! Это означало настоящие боевые действия. Прелесть восстаний заключалась в том, что их можно было решительно и жестоко подавить. А вожаков – распять! Вару представлялись грядущая слава и триумфальные знаки отличия, а потом – кто знает? – и второе консульство!

Грудь Вара вздымалась – насколько позволяли доспехи, – когда он размышлял об апогее своей карьеры. «Сюда, генерал!» – показывали дорогу Арминий и Сегимер. Первые километры пути они сопровождали Вара по прогалинам, но спустя некоторое время попросили разрешения на отлучку.

«Можно ли нам уйти, – спросил Арминий, – чтобы собрать наши собственные войска? Ведь, когда дело дойдет до сражения, нас будет больше». – «Разумеется, можно» – ответил Вар.

Итак, Арминий и Сегимер отстали для сбора своих сил. Они отдали тайный приказ убить тех легионеров, которых Вар по своей доброте направил для поддержания порядка в деревнях, и поспешили с приготовлениями к засаде.

По всей непокоренной Германии разошлись вести, что ради общей свободы будет нанесен удар, и вскоре огромное войско херусков, марсов, хаттов и бруктеров поджидало римлян у Калькризе. Даже до того, как Вар и легионеры вошли в эту зону смерти, им пришлось несладко. Местность была сложной, и труд по рубке деревьев и прокладыванию дорог был крайне тяжел. Подобно британской армии, следовавшей за человеком-катастрофой Викторианской эпохи, лордом Эльфинстоном, через Хайберский проход[8]8
  Упомянутое событие относится к Первой англо-афганской войне (1838–1842).


[Закрыть]
, армия Вара была плохо подготовлена к войне. Археологи на месте раскопок в Калькризе обнаружили трагические остатки не только римских мечей и кинжалов, дротиков и шлемов, шипов и доспехов. С помощью металлоискателей они также нашли кастрюли, ложки, амфоры, ювелирные изделия, шпильки для волос и круглую брошь, что служило подтверждением правоты историка Диона Кассия: легионеры были не одни, их продвижению мешал большой караван женщин и детей. Оттого что одни шли быстрее других, римский конвой был уже сильно растянут. Затем хлынул сильный дождь и разразился ураган, корни деревьев и упавшие ветки стали очень скользкими, и попутчики разделились еще сильнее. Как раз в тот момент, когда Вар задался вопросом, а стоит ли оно того, не лучше ли вернуться в Рим и потягивать успокаивающее фалернское вино; когда повозки стали безнадежно застревать в оврагах и римская армия пришла в совершенный беспорядок, они вошли на Teutoburgiensis saltus – узкую полосу песчаной почвы между болотом и холмом. А затем, естественно, Арминий перешел в атаку.

Таков был трепет, испытываемый германцами перед римлянами, что сначала они только кидали копья с расстояния. Однако, заметив смятение римлян и то, что их броски оказались смертоносны, германцы атаковали вплотную со всех сторон.

Римлян было намного меньше, и они несли тяжелые потери. Но боевая выучка позволяла им держаться. Несмотря на ливень, ураган, темень, наскоки вопящих и визжащих варваров, они сумели соорудить лагерь, укрепить его и зажечь бо?льшую часть своих повозок. Ночь казалась легионерам зловещей. Они ждали рассвета и следили за кострами германцев. Можно представить, как в ярости скрежетал зубами Вар, вероломно преданный своим молодым помощником. Однако римляне, наверное, считали, что преимущество на их стороне: пусть Арминий выказал свою хитрость и двуличность, но варвар остается варваром.

На следующий день римляне продвигались более организованно, но спустя некоторое время снова оказались в лесах, став уязвимыми к нападениям германцев из засад. Ближайшие два дня сражение продолжалось таким же образом: германцы атаковали огромными толпами, а римлянам более или менее удавалось отразить эти нападения. Вообразите, как спотыкается Вар, идя по оврагам в состоянии, близком к оцепенению, как он едва может отдавать команды. Его охватывает паранойя при виде дрожащих дубовых листьев, по которым барабанит дождь. Со всех сторон его окружает враждебность, а ведь он считал эту страну усмиренной! Вот как они отплатили ему за благотворную римскую юриспруденцию!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное