banner banner banner
Ее вишенка
Ее вишенка
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Ее вишенка

скачать книгу бесплатно

Ее вишенка
Пенелопа Блум

Modern Love
Хейли владеет нью-йоркской пекарней. В свои двадцать пять она не может похвастаться списком воздыхателей. Сестра и помощник все время шутят: так и умрешь девственницей. Но Хейли нет дела до дружеских подколов. Нужно платить за аренду помещения и спасать пекарню, которая совсем не пользуется популярностью у клиентов.

Все меняется, когда Уильям, молодой симпатичный миллионер, решает купить вишневый пирог Хейли. И вот уже золотое сердце безвозвратно принадлежит юной предпринимательнице.

Бесконечные счета, угроза закрытия пекарни, родительские козни – лишь часть проблем, с которыми столкнется Хейли, которая никак не решит, кому же достанется её вишенка.

Пенелопа Блум

Ее вишенка

Глава 1

Хейли

«Печь пироги – от хандры лекарство» – так говорила моя бабушка, когда ставила тесто. Бабуля у нас прелесть, и за ее пироги можно дьяволу душу продать, но вот тут она ни разу не права. У меня свой маленький бизнес – магазин-пекарня; два с лишним года я каждый день снимаю с противней свеженькую выпечку: вишневые пироги, пирожные, круассаны, бублики и прочую вкуснотищу. И поверьте мне: единственное, от чего такое лекарство может вас избавить, – это от тонкой талии… ну и от пристрастия к диетам. Ни от чего другого.

Я вовсе не хандрила. Просто мне недавно стукнуло двадцать пять, и я вдруг задумалась – сколько же можно ждать, пока счастье само постучит в окошко? Вы, конечно, скажете – поздновато задумалась, только меня всегда учили: усердно работай, не задирай нос, будь хорошей девочкой – и все сложится как надо!

Вот я и плыла по течению; а время между тем бежало быстрее и быстрее. И если ничего не изменится, я и оглянуться не успею, как стану уже не двадцатипяти-, а восьмидесятипятилетней девственницей. Достигну вершин кулинарного искусства – мои кексы будут вызывать оргазм…

В общем, выпечка у меня замечательная, а личная жизнь – нет. Конечно, я мечтала о счастливой любви, в глубине души понимая: если откладывать все на потом (как с зубной нитью – достаешь ее только перед тем, как пойти к стоматологу), то в конце концов превращусь в злющую, сварливую, несчастную старую деву.

Печь пироги – ничего сложного. Возьмите того, добавьте этого, выпекайте при такой-то температуре, пусть постоит столько-то. Это наука; есть исходные данные, есть технология, следуй правилам и получишь результат. Вот это мне и нравилось. Пекарня была моим убежищем, и если бы моя сестра и Райан, мой единственный помощник, не тыкали бы мне постоянно на отсутствие других интересов, я бы, наверное, с головой ушла в эту науку и потерялась бы там. Вот что я делаю в выходные? Покупаю на рынке свежие продукты (у меня есть постоянные поставщики, местные фермеры), пробую новые рецепты, стараюсь улучшить те, что есть.

Пироги-пирожные – моя жизнь. Может, в моих жилах бежит не кровь, а вишневый сок? Ну, по крайней мере, лицо у меня чаще в муке, чем в макияже.

Пироги-пирожные. Моя жизнь. Хотелось думать, что когда-нибудь одно от другого отделится, что все мои скромные мечты – расширить магазин, довести до совершенства рецепты – каким-то образом приведут меня к тому счастью, которого мне не хватает. Иногда мне казалось, что я живу в клетке из сдобного теста – на вкус неплохо, но все-таки клетка.

Да, мне нравилось то, чем я занималась, однако – бабуля, дорогая! – лечение тут ни при чем. Чтобы лишний раз в этом убедиться, мне стоило только взглянуть на старый потрепанный учебник, подложенный под ножку печи. Я училась по нему в колледже (отделение социологии, диплом пылится где-то в шкафу). Печку я купила по случаю; она повидала виды, и одна ножка у нее была короче других – как раз на толщину этого учебника. «Морская биология и динамики редких экосистем». Взяли несколько умных слов, перемешали в блендере и решили, что студенты поумнеют, просто таская учебник с собой! Для пущей важности налепили на него солидный ценник: «триста долларов». Когда в библиотеке колледжа мне предлагали выкупить его за десять, я им сказала: идите вы на фиг со своими деньжищами!

Ну, вообще-то я подумала «идите вы на фиг». На самом деле я вежливо улыбнулась и сказала «спасибо, нет»… а потом по дороге домой все пыталась успокоиться – слушала последние треки Мэтта Косты. Ведь несправедливо грубить человеку за стойкой, если от него ничего не зависит; я давно работаю с клиентами и знаю это по себе.

В общем, учебник исправно служил мне уже более шести лет. Не хотят возвращать триста долларов – так я найду способ на эти триста долларов его использовать! Во-первых, я им подпирала дверь в свою комнату в общаге колледжа. Толстенный фолиант всем ужасно мешал, на него налетали, об него спотыкались и чуть ли не разбивали носы, падая – однажды я даже обозвала его жирдяем, когда расшибла палец; это, конечно, было уж слишком, но не извиняться же перед учебником! А когда не подпирал двери, подрабатывал убийцей пауков. Изголовьем – когда кошка уделала мне подушку. И я в нем почти все поля изрисовала чертиками. А сейчас? А сейчас он лежит в основании моей печи. Можно сказать – в основе моего бизнеса.

Ну, может быть, я немного преувеличиваю. Но если задуматься – что с правдой, что с тестом люди обращаются одинаково. Не хватает – растянуть, лишнее – отрезать, взбить немного и… вуаля! Вы с удовольствием глотаете и то, и другое. Вкусная правда. Вкусный кекс.

В общем, я бы сказала, что за все эти годы, по крайней мере, долларов двадцать учебник отработал. Осталось отбить еще двести восемьдесят – сущие пустяки! Все остальные дорогущие учебники я продала за бросовую цену.

Ах да… была еще одна причина, по которой я хранила эту дурацкую книгу. В ней я в первый раз написала его имя, а рядом нарисовала маленькое сердечко. Ее я прижимала к груди, прямо над быстро бьющимся сердцем, когда однажды после занятий он впервые заговорил со мной. Нэйтан. Как я мечтала о нем… пока не узнала поближе. А потом не могла отвязаться – он преследовал меня хуже всякого маньяка, это был просто ад какой-то. Вот благодаря кому (по крайней мере, частично) я осталась девственницей. Не знаю, существует ли такое явление, как «посттравматическое нервное расстройство после общения с конкретным придурком», но если существует, то это у меня после Нэйтана.

Всех обладателей пениса я стала обходить стороной. А учебник сейчас лежит у меня на самом видном месте. Такой предупредительный знак: «Пениса остерегайся, к опасности путь сей ведет».

Я посыпала противень мукой, выложила на него последний вишневый пирог и сунула в печь. Пирог выглядел идеально. Я к своему делу отношусь серьезно! У меня тетрадь с рецептами; есть классические, есть экспериментальные – нужно перепробовать все, чтобы получился идеальный баланс вкуса и текстуры. Целые страницы о разнице между «стакан сахара», «стакан с горкой», «неполный стакан» или «добавить полстакана разом», и все в таком духе. В этой науке я профессор. Не чокнутый, но одержимый. Гений кексов и пирожных! Уж если люди приходят ко мне в магазин за сладеньким, то пусть не сомневаются: здесь каждая сдобная булочка – маленький шедевр.

И все же меня не покидало чувство пустоты: пробралось глубоко в сердце и свило себе там гнездышко. От этого работа не лечила, но заставляла к чему-то стремиться. Я была уверена в своих талантах и строила планы расширить магазин. Вот только бы сначала как-то умудриться оплатить счета… Впрочем, если бы завоевать мир было легко, это сумел бы каждый.

В дверях появилась Кэндис, моя младшая сестра. Она работает редактором в журнале «Бизнес-идеи» и всегда заходит ко мне по пути в офис – за бубликом. Она почти вприпрыжку подбежала к прилавку; короткие светлые волосы колыхались в такт торопливым шагам. Сдвинув темные очки вверх на волосы, Кэндис приветливо подняла бровки.

Я отряхнула руки от муки и на всякий случай слегка пнула учебник. Пнуть бы кое-кого другого… но пришлось – учебник. Жаль, что он не работает как кукла вуду.

– Как поживает наша непорочная Хейли? – ласково спросила Кэндис.

– Хочешь, чтобы я плюнула на твой бублик?

Примерно раз в месяц Кэндис заговаривала на эту тему, наверное, в те дни, когда я выглядела особенно уставшей.

– О-о-о, слюна девственницы! Говорят, она обладает магической силой. Плюнь разочек и сырным кремом намажь.

– Ах ты язва… Конечно, обладает. Фригидность заразна и передается со слюной. Если ты на это намекаешь.

– Хм. Тогда я пас.

– Слушай, ты бы не трубила на каждом шагу о моей непорочности? Совсем не обязательно, чтобы все были в курсе.

– Кто это – все? Райан с Бабулей?

– Вот паршивка, – пробормотала я.

Отвернулась и стукнула кулаками по шарикам теста. Не то чтобы этого требовала технология – для идеальной консистенции, но снять стресс помогало.

– Ну, может, и еще кое-кто…

– Ты же обещала не говорить о нем, забыла? – спросила я.

– Вредно держать все в себе, Хейли. Ты что, никогда не смотрела «Я, снова я и Ирен»? Там Джим Керри тоже думал, что надо держать все в себе, и что с ним случилось?

Я пожала плечами.

– Что-то ужасное?

– Именно… Ты чертовски права. У него развилось раздвоение личности – в общем, спятил парень. Появилось второе «я» – мерзкий чувак по имени Хэнк. А у тебя будет Хэнкетта… Поселится в твоем теле, будет делать всякие пакости. Оно тебе надо?

– Вопрос риторический?

Кэндис облокотилась о прилавок и смотрела на меня, как смотрят на несчастную подстреленную зверушку.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– А я хочу, чтобы моя сестра поменьше беспокоилась о моей несуществующей сексуальной жизни и побольше о том, что действительно имеет значение.

– О, конечно, секс не имеет значения!.. Ты хочешь сказать, что вся история человечества – это сплошная ошибка? Экстренное сообщение! Прячем члены в штаны и под замок! Формочки для фаллоимитаторов – на свалку! Сдвиньте ножки, все кончено. Мы придавали сексу слишком большое значение!

– Формочки для фаллоимитаторов? Что, такие бывают?

Она пожала плечами:

– А как, ты думаешь, их изготавливают?

Я свирепо глянула на нее:

– Да мне наплевать! Я не собираюсь бежать и трахаться с кем попало.

– А может, как раз пора… Тебе уже двадцать пять долбаных лет. Самый подходящий возраст построить что-то стоящее, можно сказать, поворотный момент. У тебя, девочка, слишком высокая планка. Вынь голову из задницы и дай волю чувствам!

– «Вынь голову из задницы и дай волю чувствам»… О мудрая Кэндис! Может, написать это на твоем надгробии?

– Кто сказал, что я умру раньше тебя? Это я напишу на твоем: «Здесь покоится несчастнейшая в мире старая дева. Не лежать бы ей на глубине шесть футов, кабы подпустила она парня на его шесть дюймов».

Я схватила с витрины бублик и намазала его толстым слоем сырного крема. Кэндис не любила много крема, но мне уже было все равно. Завернула в вощеную бумагу и протянула ей.

– Ты закончила? Держи свой бублик. Сейчас должен заявиться Райан, и спасибо тебе – он меня еще больше злит; все норовит с кем-нибудь познакомить. Так что заткнись и передай ему эстафету.

Она взяла бублик.

– Райану я рассказала по одной-единственной причине – я надеялась, что он получит твой Первый Приз. Вишенку с торта. Вишенка-то еще не заплесневела? Откуда мне было знать, что он у тебя вечно будет Другом, а потом превратится в Мистера Сводника?

Я поморщилась.

– У тебя просто талант говорить гадости. Даже слушать противно!

– Ты зато милашка!.. А это что такое? – Она взяла в руки надорванный мною конверт, валявшийся на прилавке.

– Ничего. – Я выхватила у нее конверт. – Реклама.

– Ах, реклама… Эту рекламу не обойдешь, не объедешь – уведомление о выселении. Ну что ж, девочка, оставайся недотрогой.

Кэндис послала мне воздушный поцелуй и с бубликом в руке направилась к выходу.

Она ушла, а я посмотрела на письмо. Уведомление гласило, что в недельный срок я должна заплатить за квартиру, иначе меня выселят. Пока что я не представляла, как ухитриться это сделать, потому что в ближайшие две недели надо было оплатить еще и аренду магазина за третий квартал. Я вздохнула. Мне всегда удавалось держаться на плаву, а что еще нужно? Больше поработать, больше клиентов привлечь… Справимся!

Я хорошенько встряхнула миксер, он заворчал и начал взбивать тесто, как ему и полагалось. Почти вся техника в пекарне далеко не новая, зато моя собственная. Ужасно приятно сознавать, что я здесь приложила руки буквально ко всему. Магазин был моим детищем, а вишневые пироги, которые я вынимала из печи… внуки, получается? Что за идиотские мысли лезут в голову; какие, к черту, внуки? Я любила пекарню, и даже если бы остальной мой мир рухнул, уж на нее-то можно было рассчитывать. Мое маленькое святилище… Даже если порой оно напоминало клетку.

Райан явился вовремя. Как всегда. Этот парень начал работать у меня сразу после колледжа. Пришел весь такой невероятно красивый, прямо-таки обворожительный, но почему-то с самого начала нашего знакомства я воспринимала его как младшего братишку. Должно быть, он чувствовал то же самое, потому что, когда мы начали работать вместе в пекарне, сразу стали общаться как брат и сестра. Будто в детстве нас разлучили, а теперь мы встретились. Он пытался помочь мне наладить мою жизнь, а я старалась уберечь его от неприятностей. Надо сказать, вляпываться он был мастер.

У Райана крепкое телосложение и сильные руки мужчины, который много в своей жизни теста помесил. Бритая голова, карие глаза, несколько татуировок.

– Ну что, на свидание вечером идешь? – спросил он.

– Знаешь, Кэндис тут только что зажигала на эту тему. Может, сегодня пропустим беседы о девственности?

Я начала аккуратно снимать пироги с противней.

Он подошел ко мне мягким шагом, облокотился о прилавок, легонько похлопал меня по руке. Посмотрел, как обычно, с таким сочувствием, что я в очередной раз подумала: все-таки он милый!

Пусть мне и надоели постоянные попытки Райана познакомить меня с кем-нибудь, но я всегда знала, что он искренне хочет помочь… ну как на него сердиться?

– Слушай, вот что тебе надо сделать. Сегодня выбираешь парня! Любого. – Он широко улыбнулся, будто ему в голову пришла гениальная идея. – Первого, кто купит вишневый пирог. Просто как объект. И немного пококетничай с ним. Не надо говорить о свидании или о чем-то конкретном. К примеру, сделай ему комплимент. Увидишь, все пойдет как по маслу!

Я вздохнула:

– А вдруг у этого парня какие-нибудь дурацкие усы? Или он сопли рукавом вытирает?

– Ладно, пусть будет первый парень, который купит пирог и от которого тебя не тошнит… Так нормально? И потом, какого хрена вытирать сопли рукавом? Ты что, часто с такими общаешься?

– Смешно, – сказала я, торопясь отвергнуть его идею, пока он не подумал, будто я согласилась.

Похоже, и он, и Кэндис полагали, что секс решит все мои проблемы. Я-то вовсе не была в этом уверена. Ну да, конечно, смешно – вишневые пироги девушка раздает направо и налево, а свою драгоценную вишенку бережет непонятно для кого.

– Не смешно, – сказал Райан. – Хейли, я не шучу. Давай пари!

– Пари?

– Знаешь, сколько у меня отгулов накопилось?

– Да… – произнесла я медленно, начиная опасаться: к чему это он клонит?

– Или ты кокетничаешь, или я беру отпуск на всю неделю ярмарки!

Меня охватила паника. Пекарня недалеко от центра Нью-Йорка, и покупателей у меня хватает, но конкурс печенья Шеффилдской ярмарки… Для кондитеров это такой шанс, такая реклама! Победителей показывают на телеканале «Фуд Нетворк», даже снимают про них фильмы. Это сулило море новых заказов, и Райан знал – кроме него, некому помочь мне с материалами и подготовкой.

– Ты не сделаешь этого, – сказала я.

– Еще как сделаю! – Он пожал плечами. – Непорочная ты наша, ответь-ка мне на один-единственный вопрос… Ты счастлива?

– Ах ты засранец! – простонала я.

Он был дико доволен собой: загнал меня в угол.

– Так что, пари?

– А у меня есть выбор? Только давай, как договорились – правила не менять! Мне просто надо сказать что-то кокетливое. Один раз. И все.

– О большем и не прошу… пока что.

И мы заговорили о другом. Обычная болтовня, как всегда по утрам; если, конечно, не считать дурацкое пари. Такой наезд… Для обычно деликатного Райана это было что-то новенькое. Впрочем, через пару минут я напрочь обо всем забыла.

Мы с ним подготовили витрину, напекли хлеба (хлеб черствеет гораздо быстрее, чем пирожные) и успели сделать партию бубликов. По утрам бублики расхватывают быстро; многие покупатели берут заодно и хлеб, и пироги к обеду.

Сегодня (да вообще-то почти каждое утро) первой к нам заглянула Джейн. Клянусь вам: у нее нарядов больше, чем дней в году! И не каких-нибудь, а классных и модных. Вот не припомню, чтобы два дня подряд видела ее в одном и том же. Джейн где-то за сорок, она – просто воплощение всего того, на что мне хотелось бы надеяться… хоть когда-нибудь. Энергичная. Яркая. Уверенная в себе и очень элегантная. Вряд ли она хранит какой-нибудь старый учебник и пинает его иногда, чтобы выместить злость на бывшего парня.

Я взглянула на испачканный мукой фартук и свои унылые джинсы. Под фартуком – простая розовая рубашка, на груди – название кондитерской: «Веселый пекарь». И логотип – маленький пухленький человечек в поварском колпаке улыбается и пускает мыльные пузыри. Может, какое-нибудь другое название подошло бы больше, допустим, «Пекарь вас в упор не видит» или «Непорочная Хейли», но сомневаюсь, что это был бы удачный маркетинговый ход.

Джейн сказала спасибо и, как всегда, отпустила свою фирменную шутку:

– Ну, я полетела, а то по дороге все пробки соберу. – Она хохотнула. – Не в буквальном смысле, конечно.