Латте

Элен Блио

Латте

Блио

Латте

— Слышала про некроманта?

— Нет, и не хочу, спасибо…

Я сварила очередную порцию тыквенного латте, налила в оранжевую чашку в форме тыквы и с улыбкой подала посетителю кафе.

— Доброго моргена, господин Ульрих, наслаждайтесь.

— Спасибо, моя драгоценная, хорошего дня.

— Говорят, в его замке…

— Уюта, пожалуйста, не надо…

Я улыбнулась сестре и снова повернулась к нашей магической кофеварке, чтобы начать готовить следующую порцию.

Сколько я себя помнила, всегда любила латте и умела его варить лучше, чем мои сестры. Уюта — старшая, и Красавия — средняя.

Меня зовут Леттиция, только вот в нашем городке об этом уже давно все забыли. Меня называли просто Латте.

Латте я любила, а вот некромантов боялась с самого раннего детства. Стоило кому-то произнести само слово «некромант», как я начинала трепетать, цепенела и впадала в бессознательное, безотчетное уныние.

Почему так происходило? Марлин разбери.

Увы, мои любимые сестренки часто подшучивали над этой моей фобией, особенно в преддверии Самайна или Хелловина — праздника нечистой силы, дня духов и страхов и тыквы.

К счастью, до недавних пор Седьмое королевство и его столица, наш город Тыквенбург, жили без некромантов.

Пока не появился ОН.

Некромант поселился за Черной речкой и пустыней праха в Гематитовом замке. Темный. Могущественный. Опасный. Его никто не видел, но, как водится, никто не видит, но все знают!

Ведьма Эльвира рассказывала, что он явился ей в волшебном зеркале.

— Ликом черен и ужасно прекрасен! — верещала она, закатывая глаза так, что видны были только белки.

Разумеется, никто не верил, потому что все прекрасно знали: волшебное зеркало Эльвиры давным-давно никого и ничего не показывает.

— Латте, проснись! Опять витаешь в облаках! — прокаркала моя сестрица Уюта, толкая меня своим уютным задом. — Не видишь, клиент ждет!

Клиент, сын нашего градоначальника Густав, действительно ждал, улыбаясь.

— Доброго моргена, ослепительная! Тыквенный латте от тыквенной Латте.

Я сделала над собой усилие и улыбнулась. Ах-ах, как смешно! Назвать меня тыквенной Латте! Меня, цвет волос которой рыжий, как самая рыжая тыква!

К прозвищу Латте я давно привыкла, ведь меня так называла любимая мамочка.

Моя мама варила лучший латте в королевстве, и особенно ей удавался именно тыквенный.

Я вздохнула, потому что накатили воспоминания и грусть — мамочки не стало как раз в канун дня духов и тыквы.

Теперь тыквенный латте варила я. Лучший во всем Седьмом королевстве и в Тыквенбурге.

— Доброго моргена, дражайший господин! Будет сварено! — Я еще раз улыбнулась и отвернулась.

Густав считался первым красавцем городка. Все говорили, что он в меня влюблен и скоро придет к отцу с венком из мандариновых цветов, объявив всему миру, что желает стать моим мужем.

Сестры завидовали, считая, что это несправедливо и Густав должен жениться на одной из них, а я готова была отдать им его, потому что этот избалованный папенькин сынок мне был и даром не нужен!

Его ухаживания казались навязчивыми. Его комплименты, его речи, его сальные взгляды, — этого добра мне на самом деле было не надо.

«Смотри, такими женихами не разбрасываются», — повторяли сестры.

А я и не разбрасывалась! Просто не считала его своим женихом — и все тут.

— Больше сахара и корицы, моя любовь, чтобы моя любовь была столь же сладкой и терпкой! — пропел Густав.

Я закатила глаза. Как можно считать этого павлина красавцем и мечтать о нем?

Поставив на поднос чашку ароматного кофе, я пошла к столику. В этот момент окно распахнулось и порыв ледяного ветра с воем ворвался в наше кафе, принеся с собой запах тлена.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Отец! Сегодня отец возвращался с ярмарки. Его караван должен был проезжать в непосредственной близости в Гематитовому замку, в котором жил некромант.

Я оставила чашку на столе, подбежала к окну, чтобы закрыть его, и замерла в ужасе.

За окном стоял ОН. Некромант. Развевающийся черный плащ, развевающиеся по ветру черные волосы, черные руки тянули ко мне свои черные пальцы...

Ох… Марлин меня спаси! Это было просто дерево! И чего я так испугалась?

Я подняла руку, чтобы охранить себя магическим жестом, и зажмурилась. Пожалуйста, Марлин, будь так добр ко мне! Сделай так, чтобы этого некроманта тут не было! Чтобы батюшка спокойно вернулся домой.

— Латте, о чем ты там мечтаешь? Твой принц на белом коне уже тут!

Смех сестры вырвал меня из оцепенения. Я вернулась к кофеварке, набила рожок кофе и стала наблюдать за тем, как поднимается кофейная пена. Немного магии — и рядом уже взбилась молочная пенка с ароматом тыквы.

Папа вернется, и все будет хорошо. Надо выбросить все мрачные предчувствия из головы.

Я понимала, что думаю об отце, и мои мысли становятся материальными. Все-таки я потомственная ведьма, пусть и не с самым сильным даром.

Да, дар у меня был простой.

Я умела делать людей счастливыми.

Это просто. Чашечка тыквенного латте. Улыбка. Приятное слово. Тихая, неслышная магия, вплетаемая в речь, в аромат кофе, в пар, поднимающийся над чашкой.

Магия света, тепла и любви. Магия Латте.

Меня никто не воспринимал всерьез. Да я и сама себя не воспринимала!

Вон у сестрицы Красавии магия красоты — это весьма практичный дар. Она сама была красавицей и умела делать людей красивыми. Невесты перед свадьбой обязательно приходили к ней. Правда, помогала Красавия далеко не всем — сестрица была капризной. Могла надуться и вместо красоты намагичить что-то уродливое.

А у второй сестрицы, которая со мной работала, магия бытовая. Уютная. Умела наша Уюта создать в доме тепло. Умела сделать так, что человеку из дома уходить не хочется. Ее часто приглашали люди, которые хотели дома продать. Заходила Уюта в дом, тут что-то положила, там свечки зажгла, расстелила пару ковриков… Покупатели в дом заходили и выходить забывали.

Покупали не торгуясь.

Но и у нее тоже характер не сахар. Она могла наворожить такого, что в дом никогда никто не войдет. Или отваживала людей, которые ей не нравились.

А я… Что давала я? Просто счастье? Разве это серьезно?

Ветер снова распахнул окно. И опять этот запах… Словно кто-то подкинул труп черной кошки.

Уюта сама прикрыла створки, поворчала, что погода мерзкая и что маги стихий, за нее отвечающие, свой хлеб едят зря.

— У природы нет плохой погоды… — тихо пропела я невесть откуда взявшиеся в голове строки.

День шел своим чередом, Густав ушел и вернулся. Посетители съели весь фирменный тыквенный суп, наслаждались фирменным латте с тыквой.

Наступало время ужина.

Ужин в нашем кафе подавали редко. Горожане в это время года предпочитали трапезничать дома у каминов или ходили в трактир Большого Гремлина, где им подавали орочью рульку с тушеной капустой. На самом деле рулька была, конечно, кабанья, но это неважно.

Густав сидел в обнимку с мандолиной и пел заунывную балладу о любви глядя на меня маслеными очами.

Уюта сидела рядом с ним вздыхая. Красавия любовалась собой в зеркало, а я мыла посуду и представляла, как закончу дела, пойду в свою комнатку, лягу под одеяло, укроюсь с головой, зажгу свечку, открою томик сказок и буду читать про Красавицу и Чудовище…

Почему-то эта история запала мне в душу. Я хотела быть Красавицей, чтобы ужасное чудовище меня полюбило, и я бы спасла его от страшного заклятия. А потом было бы самое-самое сладкое: оно подарило бы мне ночь страсти и кучу детишек!

— Латте! Снова улетела в царство Морганы! — заворчала Уюта. — Вернись, нужно поставить булочки с корицей и запечь на завтра тыквы! И, кажется, надвигается ураган.

Не успела сестра сказать об этом, как небо прочертила сверкающая голубая молния. Раздался раскат грома.

Сестра, Густав и все посетители нашего уютного кафе подняли руки, чтобы нарисовать вокруг лица магический круг. А я почему-то снова подумала о некроманте.

Как он там, в своем Гематитовом дворце? Не одиноко ли ему?

Глупые мысли, не правда ли? Особенно учитывая, как панически я его боялась.

Еще одна молния сверкнула. Раскат грома, который казалось, было слышно за сотни миль раздался прямо над головой.

И в этот момент распахнулась дверь. За ней стояла фигура в черном плаще и остроконечной шляпе.

— Батюшки, батюшка!

Голос Уюты доносился словно сквозь слои магической ваты, которыми набивали свои подушки престарелые магессы, мечтавшие о вечной молодости.

Я пришла в себя, понимая, что сижу на небольшом диванчике под кадкой с мандариновым деревцем. Густав стоял рядом и обмахивал меня импровизированным веером, который он соорудил из нашего меню.

— С тобой все в порядке, дорогая? — тихо спросил он.

Я кивнула, не зная правильного ответа. Мне было непонятно, что со мной. Какая-то смутная тревога, дурное предчувствие.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать давящее оцепенение. В эту минуту я увидела отца, который стоял в центре зала в черном плаще и черной шляпе.

— Батюшка! — Я кинулась к нему и утонула в таких родных, крепких объятиях. — Ты вернулся! Все хорошо?

Почему-то мне показалось, что совсем не все хорошо. Что-то неприятное произошло с ним, я это чувствовала. Но отец силился улыбаться, а Уюта и Красавия ничего не заметили — они радовались его возвращению, предвкушая раздачу подарков.

— Что ж, дочери мои любимые… Привез я вам дары заморские, сласти восточные, меха северные, украшения южные и платья западные. Пойдемте в дом?

Дом был в том же здании, что и кафе. То есть наоборот. Кафе было прямо в нашем доме, и это было очень удобно. Не нужно далеко уходить.

Почему-то я боялась уходить далеко от дома. Может потому, что когда я была маленькая, меня чуть не увезли странствующие маги?