Блейк Пирс.

Когда она ушла



скачать книгу бесплатно

Райли кивнула. Лицо мужчины исказило отчаяние.

– Мари была моим другом, – сказал он. – Несколько месяцев назад мы были близки. А потом с ней произошла ужасная вещь и…

Мужчина проглотил слёзы.

– Я потерял с ней контакт. Это была моя вина. Она была хорошим другом, а я не поддерживал с ней связь. А теперь у меня больше никогда не будет такой возможности…

Мужчина покачал головой.

– Как жаль, что я не могу вернуться назад и сделать всё иначе. Мне так плохо от этой мысли. Я даже не смог высидеть все похороны. Пришлось уйти.

Райли осознала, что мужчина чувствует себя виноватым, что ему больно. И его причины были очень похожи на её собственные.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Райли, опустив пистолет; она чувствовала себя опустошённой. – Правда, жаль. Я найду ублюдка, который довёл её до этого.

Повернувшись, чтобы уйти, она услышала, как он озадаченно её переспросил:

– А разве он уже не мёртв?

Райли не ответила. Она оставила осиротевшего мужчину стоять на тротуаре.

Уходя прочь, она точно знала, куда должна поехать. И она знала, что её не поймёт никто на свете, за исключением разве что Мари.

*

Райли ехала по городским улицам, которые меняли свой облик, сменяя элегантные дома Джорджтауна на запущенные районы в прошлом преуспевающей промышленной зоны. Многие дома и магазины были заброшены, а местные жители бедны. Чем дальше она ехала, тем хуже становилось вокруг.

Наконец она остановилась возле ряда одноквартирных домов, уже не пригодных для проживания. Она вылезла из машины и быстро нашла то, за чем приехала.

Между двумя свободными домами находилась широкая, пустынная зона. Не так давно здесь стояло три заброшенных дома. Петерсон незаконно занял дом посередине, используя его как своё логово. Место подходило ему как нельзя лучше – оно было хорошо изолированно от местных жителей и крики, доносящиеся из-под дома, ни до кого не долетали.

Теперь же на месте дома была ровная площадка, любые признаки былого наличия здесь строений были сметены с лица земли и начали зарастать травой. Райли постаралась вспомнить, как здесь всё выглядело, когда дома ещё стояли. Это было непросто. Она была здесь всего однажды в то время. И тогда была ночь.

Она зашла на пустырь и на неё нахлынули воспоминания…

Райли следила за ним весь день и всю ночь. Билл уехал на другой срочный вызов и Райли приняла неблагоразумное решение отправиться сюда за мужчиной в одиночку.

Она увидела, как он заходит в полуразрушенный небольшой домишко с заколоченными окнами. Потом, буквально через пару минут, он снова вышел. Он шёл пешком и Райли не знала, куда он направляется.

Она быстро обдумала вызов подкрепления и отбросила этот вариант. Мужчина ушёл, и если внутри дома действительно находится жертва, она не может заставлять её ждать в одиночестве и мучениях больше ни одной минуты. Она зашла на крыльцо и протиснулась между досок, которыми дверной проём был заколочен лишь частично.

Она включила фонарик.

Луч света отразился от по меньшей мере дюжины баллонов с пропаном. Это не было для неё сюрпризом: они с Биллом знали, что подозреваемый одержим огнём.

Тут она услышала, что под половицами кто-то скребётся и тихо плачет…

Райли остановила поток воспоминаний. Она огляделась. Она была уверена – сверхъестественное ощущение – что стоит на том самом месте, которого она боялась и искала. Именно тут они с Мари сидели в клетке в тёмном и грязном погребе.

Конец истории всё ещё причинял ей боль. Петерсон поймал Райли, когда она отпускала Мари. Мари пробежала пару миль в состоянии полного шока и к тому времени, когда её нашли, она не имела понятия, где её держали в плену. Райли осталась одна в темноте и должна была сама найти способ выбраться.

После кажущегося бесконечным кошмара, снова и снова подвергаясь мучениям от горелки Петерсона, Райли высвободилась. Сделав это, она избила Петерсона до почти бессознательного состояния. Каждый удар приносил ей ужасное облегчение. Возможно эти удары, эта небольшая месть, думала она теперь, позволили ей поправиться быстрее, чем Мари.

Затем, обезумевшая от страха и истощения, Райли открыла все баллоны с газом. Выбегая из дома, она бросила на пол зажжённую спичку. Взрыв отбросил её через всю улицу. Все были поражены, что она выжила.

Теперь, спустя два месяца после взрыва, Райли смотрела на мрачное дело своих рук – свободное пространство, на котором никто не жил и вряд ли будет жить ещё долгое время. Ей показалось это прекрасной иллюстрацией того, во что превратилась её жизнь. В некотором роде это был тупик, по крайней мере, для неё.

Райли затошнило, у неё закружилась голова. Всё ещё стоя на траве, она почувствовала, будто падает, падает, падает… Она неслась прямо в бездну, которая разверзлась под ней. Несмотря на яркий солнечный свет, мир вокруг казался ужасно тёмным – темнее, чем он был в клетке под землёй. У бездны, казалось, не было дна, как и не было конца её падению.

Райли снова вспомнила оценку Бетти Рихтер вероятности, с которой Петерсон мёртв.

“Я бы дала девяносто девять процентов”.

Этот назойливый один процент делал остальные девяносто девять бессмысленными и абсурдными. Кроме того, если Петерсон действительно погиб, что это меняет? Райли вспомнила ужасные слова Мари по телефону, произнесённые в день её самоубийства.

“Возможно, он теперь призрак, Райли. Может быть, он превратился в него, когда ты его взорвала. Ты убила его тело, но не уничтожила его злой дух”.

Да, так оно и есть. Она всю жизнь ведёт борьбу, которая обречена на поражение. Зло заселило весь мир, это так же точно, как и то, что оно есть здесь, в месте, где они с Мари перенесли столько ужасных страданий. Это был урок, который ей следовало бы усвоить ещё будучи маленькой девочкой, когда она не смогла сделать так, чтобы её мать не убили. Самоубийство Мари наконец окончательно донесло до неё урок. Её спасение было бессмысленным. Нет смысла спасать кого бы то ни было, даже себя. Всё равно зло в конце концов победит. В точности, как Мари сказала ей по телефону.

“Призрака нельзя победить. Оставь это, Райли”.

И Мари, которая оказалась гораздо храбрее, чем думала Райли, в конце концов взяла всё в свои руки. Она объяснила свой выбор тремя простыми словами:

“Другого выбора нет”.

Однако забрать собственную жизнь не есть храбрость. Это трусость.

Сквозь тёмные мысли Райли прорвался голос:

– С вами всё нормально, леди?

Райли подняла голову.

– Что?

Затем она постепенно поняла, что стоит на коленях на пустыре. По её лицу бежали слёзы.

– Может быть, мне кому-нибудь позвонить? – спросил голос. Райли увидела, что недалеко на тротуаре остановилась женщина – пожилая дама в поношенной одежде с обеспокоенным выражением лица.

Райли постаралась унять свои рыдания и встала на ноги, а женщина побрела дальше. Райли в ступоре осталась стоять. Если она не может положить конец собственному ужасу, она знает, как заставить себя забыть о нём. Это не было мужественно, не было и благородно, но Райли было уже всё равно. Она больше не могла сопротивляться. Она села в машину и поехала домой.

Глава 27

Всё ещё трясущимися руками Райли достала из бара на кухне припрятанную там бутылку водки, к которой она обещала себе никогда больше не притрагиваться. Она открутила пробку и постаралась тихонько, чтобы не услышала Эприл, налить её себе в стакан. Поскольку внешне напиток был очень похож на воду, она надеялась, что ей удастся пить его в открытую без необходимости врать. Она не хотела врать. Но бутылка неосторожно булькнула.

– Что ты делаешь, мам? – спросила её Эприл из-за кухонного стола.

– Ничего, – ответила Райли.

Она услышала, что её дочь застонала, поняв, что она делает, но слить водку обратно в бутылку было уже нельзя. Райли хотела вылить её, правда, хотела. Пить алкоголь – последнее, чего бы она хотела, особенно перед Эприл, но она ещё никогда не чувствовала себя такой опустошённой и подавленной. Ей казалось, что весь мир сговорился против неё. И поэтому она нуждалась в том, чтобы выпить.

Райли тихонько поставила бутылку обратно в бар, вернулась за стол и села со своим стаканом. Она сделала большой глоток, и напиток приятно обжёг её горло. Эприл задержала на ней взгляд.

– Это ведь водка, да, мам? – спросила она.

Райли ничего не сказала, но почувствовала, как по ней растекается чувство вины. Заслужила ли это Эприл? Райли оставила её на весь день дома, лишь изредка с ней созваниваясь, и девочка была удивительно ответственна и не попала в неприятности. А вот Райли теперь ведёт себя безрассудно и опрометчиво.

– Ты разозлилась, когда я курила травку, – сказала Эприл.

Райли продолжала молчать.

– Теперь ты скажешь мне, что это другое, – продолжала Эприл.

– Но это действительно другое, – устало сказала Райли.

Эприл уставилась на неё.

– С чего бы это?

Райли вздохнула; она знала, что её дочь права, и почувствовала усиливающееся чувство стыда.

– Травка незаконна, – сказала она. – А это нет. К тому же…

– К тому же ты взрослая, а я ребёнок?

Райли ничего не ответила. Конечно, она собиралась сказать именно это. И, конечно, это было бы лицемерием и несправедливостью.

– Я не хочу с тобой спорить, – сказала Райли.

– Ты в самом деле собираешься начать всё это сначала? – спросила Эприл. – Ты так много пила во время всех этих своих проблем – о которых ты даже не собираешься мне рассказать.

Райли стиснула челюсти. Злость? Но с чего бы ей вообще злиться на Эприл, к тому же сейчас?

– Есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать, – сказала Райли.

Эприл закатила глаза.

– Боже, мама, почему? Я когда-нибудь буду достаточно взрослой, чтобы узнать ужасную правду о том, чем ты занимаешься? Это не может быть хуже чем то, что я представляю. А представляю я много, уж поверь.

Эприл встала со стула и протопала к бару. Она достала бутылку водки и стала наливать себе в стакан.

– Пожалуйста, не делай этого, Эприл, – слабо попыталась возражать Райли.

– Как ты мне помешаешь?

Райли встала и осторожно забрала у Эприл бутылку, затем она села обратно и выплеснула содержимое стакана Эприл в свой собственный стакан.

– Просто доедай свой завтрак, ладно? – попросила Райли.

Теперь плакала Эприл.

– Мама, как жаль, что ты сама ничего не видишь, – проговорила она сквозь слёзы. – Может, тогда ты бы поняла, как мне больно видеть тебя такой. И как больно, что ты никогда мне ничего не рассказываешь. Это очень обижает.

Райли открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла.

– Поговори с кем-нибудь, мам, – сказала Эприл, всхлипывая. – Не со мной, так хоть с кем-нибудь. Должен быть хоть кто-то, кому ты доверяешь.

Эприл умчалась в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

Райли опустила голову на руки. Почему у неё ничего не получается с Эприл? Почему она не может уберечь дочь от всех своих неприятностей?

Всё её тело сотрясалось от рыданий. Мир полностью вышел из-под контроля, не оставив ни единой связной мысли.

Она сидела так, пока слёзы не перестали стекать по её щекам.

Тогда, взяв бутылку и стакан, она пошла в гостиную и села на диван. Она включила телевизор и стала смотреть первый попавшийся канал. Она не знала, какой там идёт фильм или телешоу, да ей и не было это важно. Она просто сидела, безучастно глядя на мелькающие картинки, а бессмысленные голоса заполняли пустоту в ней.

Однако она не могла остановить образы, наводнявшие её голову. Она видела лица убитых женщин. Она видела ослепляющее пламя горелки Петерсона, приближающееся к ней. И она видела мёртвое лицо Мари – когда та висела на верёвке и когда лежала в гробу.

По нервам поползла новая эмоция – та, которой она боялась больше всех остальных. Это был страх.

Она боялась Петерсона, и чувствовала его мстительное присутствие вокруг себя. Неважно, жив он или мёртв. Он забрал жизнь Мари, и Райли не могла стряхнуть с себя уверенность, что она сама – его следующая цель.

Ещё она боялась, возможно, даже больше, чем Петерсона, бездны, в которую падала прямо сейчас. Впрочем, не одно ли это и то же? Разве не из-за Петерсона возникла эта бездна? Этого Райли не знала. Кончатся ли когда-нибудь последствия её травмы?

Время для неё замедлилось. Всё её тело тряслось и болело от всепоглощающего и всестороннего страха. Она пила, но водка не приглушала его.

Наконец она пошла в ванную и, обшарив шкафчик с лекарствами, нашла то, что искала: трясущимися руками она достала прописанное ей успокоительное. Она должна была принимать по одной таблетке перед сном и ни в коем случае не смешивать с алкоголем.

Дрожа, она проглотила две таблетки.

Райли вернулась на диван в гостиной и уставилась в телевизор, ожидая, когда начнут действовать таблетки. Но они не работали.

Паника захватила её своей ледяной хваткой.

Комната закружилась вокруг неё, отчего её затошнило. Она закрыла глаза и растянулась на диване. Дурнота немного спала, однако темнота под веками была невыносима.

“Может ли быть ещё хуже?” – спросила она себя.

Вопрос был глупый, она сама это понимала: всё будет становиться только хуже и хуже. Лучше не станет никогда. Бездна бездонна. Она может лишь сдаться и полностью отдаться холодному отчаянию.

Она подошла к наивысшей точке уныния. Сознание оставило ее, и она погрузилась в сны…

Белый свет пропановой горелки в очередной раз прорезал тьму. Она услышала чей-то голос:

– Вставай, пойдём за мной.

Голос принадлежал не Петерсону. Голос был знакомый – чересчур знакомый. Кто-то пришёл спасти её? Она встала на ноги и стала идти за тем, кто нёс горелку.

Но к её ужасу, горелка освещала один труп за другим – сначала Маргарет Герати, затем Эйлин Пейдж, Реба Фрай и, наконец, Синди Маккиннон – все они обнажены, их тела неестественно вывернуты. Наконец, свет лёг на тело Мари, висящее в воздухе с ужасно искажённым лицом.

Райли снова услышала голос:

– Детка, ты всё испортила, это точно.

Райли повернулась на голос. В шипящем свете она увидела того, кто держал горелку.

Это был не Петерсон. Это был её собственный отец. На нём была полная униформа морского офицера. Ей показалось это странным, ведь он ушёл на пенсию много лет назад. И она уже больше двух лет не видела его и не разговаривала с ним.

– Во Вьетнаме я повидал всякого, – сказал он, качая головой. – Но здесь действительно какой-то кошмар. Да, ты облажалась, Райли. Хотя, конечно, я уже давно ничего от тебя не жду.

Он направил горелку так, чтобы та осветила последнее тело. То была её мама; она была мертва, а из её пулевого ранения бежала кровь.

– Ты так ей «помогла», что с тем же успехом могла бы и сама застрелить её, – сказал её отец.

– Пап, я была маленькой девочкой! – завыла Райли.

– Мне не нужны твои чёртовы извинения, – рявкнул её отец. – Ты ни одной живой душе никогда не принесла ни мгновения радости или счастья, ты об этом знаешь? Никогда не сделала ничего хорошего ни для кого. Даже для себя.

Он нажал на кнопку на горелке и свет погас. Райли снова оказалась в кромешной тьме.

Райли открыла глаза. Была ночь и единственный свет в комнате шёл от телевизора. Она чётко помнила свой сон. Слова её отца всё ещё эхом отдавались в её ушах:

Ты ни одной живой душе никогда не принесла ни мгновения радости или счастья”.

Правда ли это? Неужели она так непростительно подвела всех – даже тех, кого любила больше всего?

Никогда не сделала ничего хорошего ни для кого. Даже для себя”.

Её голова работала заторможено, она не могла думать ясно. Возможно, она действительно не могла принести никому радости и счастья. Возможно, в ней самой не было настоящей любви. Возможно, она была не способна на любовь.

На пределе отчаяния, мечась в поисках поддержки, она вспомнила слова Эприл.

«Поговори с кем-нибудь. Кому ты доверяешь».

Затуманенная алкоголем и не способная ясно соображать, Райли почти на автомате набрала номер на мобильном. Через несколько мгновений она услышала голос Билла.

– Райли? – спросил он сонным голосом. – Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Понятия не имею, – сказала Райли, безбожно проглатывая слова.

В трубке раздался раздражённый женский голос:

– Кто это, Билл?

Билл сказал жене:

– Прости, мне нужно ответить.

Она услышала шаги Билла и звук закрывающейся двери. Она догадалась, что он пошёл куда-то в укромное место, чтобы поговорить.

– Что случилось? – спросил он.

– Я не знаю, Билл, но…

Райли остановилась. Она почувствовала, что вот-вот скажет что-то, о чём будет жалеть, возможно, вечно. Но почему-то она не могла сдержаться.

– Билл, как ты думаешь, ты смог бы выбраться из дома ненадолго?

Билл издал возглас недоумения.

– О чём ты?

Райли глубоко вздохнула. Действительно, о чём она? Ей было трудно собраться с мыслями. Но она знала, что хочет видеть Билла. Это был первобытный инстинкт, желание, с которым она не могла бороться.

Тем немногим, что осталось от её сознательности, она понимала, что должна извиниться и повесить трубку. Но её поглотили страх, одиночество и отчаяние, и она нырнула в них с головой.

– Я про то… – продолжала она, проглатывая части слов и стараясь более последовательно выражать свои мысли, – только ты и я. Проведём время вместе.

На другом конце провода была тишина.

– Райли, сейчас середина ночи, – сказал он. – Что значит «проведём время вместе»? – потребовал он ответа, его раздражение ощутимо нарастало.

– Ну, я… – начала она, подыскивая слова, желая, но будучи не в состоянии остановиться. – Ну, я о тебе думаю, Билл. И не только на работе. Разве ты обо мне не думаешь?

Райли почувствовала на себе огромную ношу, как только произнесла эти слова. Это было неправильно, но теперь пути назад не было.

Билл горько вздохнул.

– Райли, ты пьяна, – сказал он. – Я не собираюсь ехать к тебе. И ты никуда не поедешь. У меня есть брак, который я пытаюсь спасти, а ты… что ж, у тебя полно своих проблем. Соберись. И постарайся поспать.

Билл резко бросил трубку. На какое-то мгновение реальность остановилась. А потом Райли настигло ощущение ужасной ясности.

– Что я наделала? – простонала она вслух.

За несколько мгновений она потеряла десять лет профессиональных отношений. Лучшего друга. Единственного партнёра. И, возможно, самые удачные отношения за всю свою жизнь.

Она была уверена, что пропасть, в которую она проваливается, бездонна. Но теперь она знала, что она не права. Рано или поздно она достигнет дна и разобьёт его в дребезги. Но сейчас она всё ещё падает. И не знает, сможет ли она когда-нибудь подняться.

Она нащупала на кофейном столике бутылку водки – она не знала, выпить ли остатки её содержимого или вылить их. Но координация движений уже была ни к чёрту и она даже не смогла её взять.

Комната закружилась вокруг неё, потом раздался грохот и всё провалилось в черноту.

Глава 28

Райли открыла глаза и тут же прищурилась, закрыв лицо рукой. У неё раскалывалась голова, во рту пересохло. Утренний свет, струящийся в окно, ослеплял и причинял боль, явственно напоминая о горелке Петерсона.

Она услышала голос Эприл:

– Я всё сделаю, мам.

Раздался шорох и света стало меньше. Она открыла глаза.

Она увидела, что Эприл только что закрыла жалюзи, чтобы на неё не падали прямые лучи солнца. Она подошла к дивану, села рядом с тем местом, где всё ещё лежала Райли, и протянула ей чашку с кофе.

– Осторожно, он горячий, – сказала Эприл.

Райли, чья комната всё ещё вращалась, медленно приняла сидячее положение и взяла кружку. Осторожно подняв её, она сделала маленький глоток. Действительно горячий, кофе обжигал кончики пальцев и язык. И всё же, она могла держать кружку и сделала ещё один глоток. По крайней мере, благодаря боли она чувствовала, что возвращается к жизни.

Эприл смотрела перед собой.

– Ты будешь завтракать? – спросила Эприл холодным и безучастным тоном.

– Может быть, попозже, – сказала Райли. – Я приготовлю.

Эприл хмыкнула немного грустно. Она, несомненно, видела, что Райли сейчас не в том состоянии, чтобы что-то готовить.

– Нет, я приготовлю, – сказала Эприл. – Просто скажи, когда захочешь поесть.

Они обе замолчали. Эприл продолжала смотреть в никуда. Райли постоянно точило изнутри её унижение. Она с трудом вспомнила свой позорный ночной звонок Биллу и свои последние мысли перед тем, как отключиться – отвратительное осознание того, что теперь она достигла дна. А сейчас, что было ещё хуже, рядом сидела её дочь, став свидетельницей её краха.

Всё ещё как будто издалека, Эприл спросила:

– Что ты собираешься делать сегодня?

Вопрос казался странным, но в то же время хорошим. Райли пора было определиться с планами. Если это дно, то с него нужно подниматься.

Она снова вспомнила свой сон, слова отца, и, сделав это, поняла, что настала пора сразиться со своими демонами.

Отец. Самая тёмная составляющая её жизни. Человек, который всегда находился где-то на задворках её сознания. Движущая сила, лежащая в основе всей тьмы, появляющейся в её жизни. Из всех людей ей нужно было увидеть именно его. Была ли это первобытная потребность в отцовской любви, желание посмотреть в лицо мраку своей жизни или же избавиться от воспоминаний о кошмаре – она не знала. Однако потребность была на лицо.

– Я думаю о том, чтобы съездить к дедушке, – сказала она.

– Дедушка? – в шоке спросила её дочь. – Ты с ним не виделась уже несколько лет. Зачем тебе ехать к нему? Он меня ненавидит.

– Я так не думаю, – сказала Райли. – Он всегда был слишком занят ненавистью ко мне.

Повисло молчание, и Райли почувствовала, что её дочь набирается решимости.

– Я хочу, чтобы ты кое-что узнала, – сказала Эприл. – Я вылила остаток водки. Там было немного. Кроме того, вылила всё виски, которое оставалось в баре. Извини. Думаю, это не моё дело. Мне не следовало этого делать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное