Елена Блаватская.

Разоблаченная Изида. С комментариями. Том 2



скачать книгу бесплатно

Далее мы находим анафемы, мечущие громы против этой лотереи судьбы, на Варесском соборе, который запрещает «всем духовным лицам под угрозою отлучения от церкви совершать такого рода гадания или заглядывать в будущее путем заглядывания в какую-либо книгу или писание». То же самое запрещение произносится на соборах Агды в 506 году, Орлеана в 511 году, Ауксерре в 595 году, и, наконец, на соборе Аэнхама в 1110 году. Последний [собор] осуждает «колдунов, ведьм, гадалок, таких, кто причиняет смерть магическими деяниями и кто занимается предсказанием будущего посредством жеребьевки на Святом Писании»; и жалоба объединившегося духовенства на де Гарлана, своего епископа Орлеанского, направленная папе Александру III, заканчивается в таком стиле: «Да наберут силу ваши апостольские руки, чтобы обнажить беззаконие этого человека, чтоб могло разразиться над ним проклятие, предсказанное в день его посвящения; ибо, когда Евангелие было раскрыто на алтаре согласно обычаю, то первые слова были: и юноша, оставив свое белье, убежал от них нагим»[42]42
  Переведено с подлинного документа из архивов Орлеана, Франция; см. также «Sortes and Sortilogium»; «Life of Peter de Blois».


[Закрыть]
.

Для чего же тогда поджаривать мирских магов и гадателей по книгам и канонизировать служителей церкви? Просто потому, что средневековые, а также современные феномены, проявляющиеся через мирян, совершены ли они путем оккультных познаний или возникли самостоятельно, подрывают претензии на совершение божественных чудес как католической, так и протестантской церквями. Перед лицом повторных и достоверных свидетельств для первой стало невозможным поддерживать с успехом свое утверждение, что якобы чудесные манифестации, совершаемые непосредственным вмешательством добрых ангелов и Бога, могут быть произведены исключительно ее избранными служителями и святыми. Также протестантская церковь не могла бы больше утверждать, что чудеса кончились вместе с веком апостолов. Ибо, имели ли современные чудеса ту же самую природу или нет, но они претендовали на близкое сходство с библейскими чудесами. Магнетизеры и целители нашего века вступили в явное и открытое состязание с апостолами. Зуав Якоб из Франции превзошел пророка Илию по части оживления лиц, казавшихся умершими; а Алексис, сомнамбула, упоминаемый мистером Уоллесом в его труде[43]43
  А. Р. Уоллес. «Чудеса современного спиритуализма». (Wallace, Alfred Russel. «On Miracles and Modern Spiritualism». Three Essays. London: J.

Burns, 1875).


[Закрыть], своим ясновидением посрамил апостолов, пророков и сивилл старины. Со времени сжигания последней ведьмы, Великая французская революция, столь тщательно подготовленная лигой тайных обществ и их умных эмиссаров, подула над Европой и пробудила ужас в лоне духовенства. Она, как разрушительный ураган, смела со своего пути лучших союзников церкви – римско-католическую аристократию. Был заложен прочный фундамент права на личное мнение. Мир освободился от тирании духовенства, расчистив беспрепятственный путь Наполеону Великому, который нанес смертельный удар инквизиции. Эта великая бойня христианской церкви – где она убивала, во имя Агнца, всех овец, самовольно объявленных паршивыми, – лежала в руинах, и она очутилась предоставленной самой себе и своим средствам.

До тех пор, пока феномены возникали только случайно, она всегда чувствовала себя достаточно могущественной, чтобы подавить их последствия. Суеверие и вера в дьявола были так же сильны, как всегда, и наука еще не осмеливалась публично помериться силами с религией, базирующейся на сверхъестественном. А враг тем временем медленно, но верно набирал силу. И внезапно он прорвался с неожиданным неистовством. «Чудеса» стали проявляться при полном дневном свете и перешли из мистического отшельничества в область закона природы, где нечестивые руки науки были готовы сорвать с них маску священства. Все же на какое-то время церковь удержала свои позиции и с мощной помощью суеверного страха преградила продвижение вторгающейся силы. Но когда подряд стали появляться месмеристы и сомнамбулы, воспроизводящие физические и ментальные феномены экстаза, которые до этого считались особым даром святых; когда страсть столоверчения во Франции и в других местах достигла своей яростной кульминации; когда психография – считавшаяся духовной – из простого любопытства развилась и превратилась в предмет неослабного интереса и, в конечном счете, влилась в религиозный мистицизм; когда эхо, вызванное первыми стуками Рочестера, пересекая океаны, стало отдаваться почти во всех уголках мира, – тогда, и только тогда Латинская церковь полностью очнулась и почувствовала опасность. Сообщалось, что одно чудо за другим совершалось в кружках спиритуалистов и в лекционных залах месмеристов; больные исцелялись, слепые прозревали, хромые начинали ходить, глухие – слышать. Дж. Р. Ньютон в Америке и Дю Потэ во Франции исцеляли множества пациентов без малейших претензий на божественное вмешательство. Великое открытие Месмера, которое объясняет серьезному исследователю один из механизмов природы, покоряло, словно магической силой, органические и неорганические тела.

Но это было еще не самое худшее. Более ужасная беда для церкви произошла вследствие вызывания из верхнего и нижнего миров множеств «духов», личное поведение и беседы которых разоблачали наиболее хранимые и выгодные для церкви догмы как ложные взгляды. Эти «духи» утверждали, что они являются подлинными развоплощенными сущностями отцов, матерей, сыновей и дочерей, друзей и знакомых тех лиц, которые наблюдали эти феномены. Казалось, что дьявол не имеет объективного существования, и это нанесло удар по самому основанию, на котором покоился трон святого Петра[44]44
  В Риме было два трона упомянутого апостола. Духовенство, испугавшись непрерывных доказательств, добываемых научными исследованиями, наконец решило выступить против врага, и мы видим, как в «Chronique des Arts» дается самое умное и в то же время иезуитское объяснение этого факта. По их словам, «увеличение количества верующих заставило Петра решить сделать Рим центром своей деятельности. Кладбище Остраниума было слишком далеко и недостаточно для собраний христиан. Мотив, который побудил апостола возложить на Лина и Клета последовательно сан епископа, чтобы сделать их способными разделить заботы о церкви, которая должна была распространиться безгранично, естественно приводил к умножению мест собраний. Поэтому отдельная резиденция Петра была обустроена в Виминале, и там был установлен этот таинственный Трон, символ власти и истины. Высочайший трон, пользующийся почитанием в Острианских катакомбах, однако, не был перенесен. Петр все еще посещал эту колыбель Римской церкви и, несомненно, часто исполнял там свои священные функции. Второй Трон, выражающий ту же тайну, что и первый, был установлен в Корнелии, и именно этот через века дошел до нас».
  Поскольку маловероятна возможность того, что когда-либо было два подлинных трона такого рода, большинство критиков доказывают, что Петр вообще никогда не был в Риме; доводы многочисленны и бесспорны. Может быть, лучше всего начать с указания на труды Юстина Мученика. Этот великий поборник христианства, писавший в первой половине второго века в Риме, где он жил, стремившийся овладеть малейшими доказательствами в пользу той истины, за которую он пострадал, кажется ничего не знает о существовании св. Петра!!
  Также ни один другой сколько-нибудь значительный писатель не упоминает его в связи с Римской церковью ранее дней Иринея, когда последний взялся сам за изобретение новой религии, которую извлек из глубин собственного воображения. Мы отсылаем читателя, пожелавшего узнать больше, к талантливому труду м-ра Джорджа Рибера под заглавием «The Christ of Paul». Доводы этого автора убедительны. Вышеупомянутая статья из «Chronique des Arts» говорит об увеличении количества верующих до такой степени, что Остраниум уже не вмещал число христиан. Теперь, если Петр вообще был в Риме, – говорится в доводе Риберы, – то это должно было быть между 64 и 69 гг. н. э., ибо в 64 г. он был в Вавилоне, откуда он писал послания и письма в Рим, и в какое-то время между 64 и 68 гг. (при царствовании Нерона) умер, то ли как мученик, то ли в собственной постели, ибо Ириней приписывает ему передачу Римской церкви вместе с Павлом (?!) (которого он преследовал и с которым ссорился всю жизнь) в руки Лина, который стал епископом с 69 г. (см. Джордж Рибер. «Христос Павла». (G. Riber. «The Christ of Paul».) С. 122). Мы рассмотрим все это более подробно в главе III.


[Закрыть]
. Ни один дух, за исключением издевающихся манекенов Планшета, не признавался даже в отдаленнейшем родстве с его Сатанинским величеством и не отводил ему под управление ни вершка территории. Духовенство чувствовало, что его престиж падает с каждым днем, так как оно видело, как люди нетерпеливо стряхивали с себя при ярком дневном свете истины темные завесы, которые столько веков закрывали им глаза. Затем, наконец, удача, которая до того была на их стороне в течение долгой войны между богословием и наукой, переметнулась к противнику. Помощь последней в изучении оккультной стороны природы была в самом деле драгоценна и своевременна, и наука невольно расширила когда-то узкую тропу феноменов в широкую дорогу. Если бы этот конфликт не дошел до кульминации в мгновение ока, – мы могли бы увидеть воспроизведенные в миниатюре позорные сцены эпизодов Салемского ведьмовства и монахинь Лоудуна. Но вышло так, что духовенство заставили замолчать.

Сравнительная теология – новая наука

Если наука неумышленно способствовала прогрессу оккультных феноменов, то последние аналогично помогли самой науке. До того дня как вновь воплотившаяся философия смело потребовала себе место в мире, было мало ученых, которые брались за трудную задачу исследований сравнительного богословия. Эта наука занимает область, в которую до сих пор проникло только несколько исследователей. Сопряженная с этим необходимость хорошо знать мертвые языки неизбежно сокращала число исследователей. Кроме того, в ней было меньше необходимости до тех пор, пока люди не могли заменить христианскую ортодоксальность чем-то более ощутимым. Одним из наиболее неотрицаемых фактов психологии является то, что средний человек может столь же мало существовать без религиозного элемента, как рыба без воды. Голос истины, «голос, который сильнее мощнейшего грома», говорит внутреннему человеку в девятнадцатом веке христианской эры, как он говорил в соответственном веке до Р. X. Бесполезна и невыгодна задача предлагать человечеству выбор между будущей жизнью и уничтожением. Единственный шанс, остающийся для тех друзей человеческого прогресса, которые стремятся установить для блага человечества веру, впредь совершенно освобожденную от суеверия и догматических пут, – это обратиться к нему со словами Иисуса Навина: «Изберите сегодня ныне, кому служить, богам ли, которым служили ваши отцы, бывшие за рекою, или же богам Аморреев, в земле которых живете» [Иисус Навин, XXIV, 15].

«Наука о религии, – писал Макс Мюллер в 1860 году, – только зарождается… В течение последних пятидесяти лет подлинные документы, касающиеся наиболее значительных религий мира, попадали в руки человечества весьма неожиданным и почти чудесным образом[45]45
  Одним из наиболее удивительных фактов, попавших в наше поле зрения, является то, что люди, занимающиеся глубокими исследованиями, не догадались связать частые случаи этих «неожиданных и почти чудесных» открытий важных документов в наиболее своевременный момент, с заранее выработанным планом. Разве это так уж странно, что хранители «языческого» учения, увидев, что надлежащее время настало, устраивают так, чтобы нужный документ, книга или реликвия попали, как бы случайно, к нужному человеку? Геологи и исследователи, даже такие компетентные, как Гумбольдт и Чуди, не открыли сокрытых копей, откуда перуанские инки добывали свои сокровища, хотя последний признает, что нынешние выродившиеся индейцы знают этот секрет. В 1839 г. археолог Иеринг предлагал шейху арабского поселка два кошелька с золотом, если только он поможет ему открыть вход в потаенный проход, ведущий в комнаты захоронения Северной пирамиды Дошура. И хотя люди его были без работы и полуголодные, шейх гордо отказался «продать тайну мертвых», обещая показать ее бесплатно, когда время настанет для этого. Разве тогда невозможно, что в каких-то других областях земли хранятся остатки той славной литературы прошлого, которая была плодом его величественной цивилизации? Что тут такого удивительного в такой идее? Кто знает, – так как христианская церковь, не сознавая того, породила свободную мысль в качестве реакции против ее собственной жестокости, жадности и догматизма, то публичное мнение может с радостью последовать за ориенталистами прочь от Иерусалима по направлению к Эллоре; и тогда откроется гораздо больше из того, что теперь сокрыто.


[Закрыть]
. Перед нами теперь раскрыты канонические книги буддизма; “Зенд-Авеста” Зороастра больше не является запечатанной книгой; и гимны “Ригведы” раскрыли состояние религий, предшествовавших первым истокам той мифологии, которая у Гомера и Гесиода предстает перед нами, как заплесневшие развалины»[46]46
  Макс Мюллер. «Осколки германского цеха». Т. I. С. 373. – «Семитический монотеизм».


[Закрыть]
.

В своем ненасытном желании расширить царство слепой веры архитекторы христианского богословия были вынуждены скрывать, как только можно, истинные источники религий. Говорят, что с этой целью они сжигали или уничтожали другим путем все первоначальные рукописи по каббале, магии и оккультным наукам, где только их руки могли до них добраться. Они по невежеству надеялись, что наиболее опасные писания этого рода погибли вместе с последним гностиком; но когда-нибудь они обнаружат, что ошиблись. Другие подлинные и столь же значительные документы, вероятно, снова появятся «весьма неожиданным и почти чудесным образом».

Восточные традиции об Александрийской библиотеке

Странные предания живут в различных частях Востока – например, на Афонской горе и в пустыне Нитрии – среди неких монахов, и у ученых раввинов в Палестине, которые проводят свои жизни, комментируя Талмуд. Они говорят, что не все свитки и рукописи, объявленные историей сожженными Цезарем, арабским генералом Амру, а также христианской чернью в 389 году, были уничтожены, как обычно полагают; и об этом они рассказывают следующее. Во время борьбы за трон в 51 году до Р. X. между Клеопатрой и ее братом Дионисием Птолемеем Брукион, в котором хранилось более семисот тысяч свитков, переплетенных в дерево и в огненепроницаемый пергамент, восстанавливался, и значительная часть подлинных рукописей, считавшихся наиболее ценными, с которых не были сняты копии, была сложена в доме одного из библиотекарей. Так как пожар, пожравший остальное, был результатом случайности, то всякие предохранительные меры отсутствовали. Но они [священнослужители] добавляют, что прошло несколько часов с того момента, когда огонь с горящего флота, подожженного по приказу Цезаря, перекинулся на здания гавани в городе, и что все библиотекари с помощью нескольких сотен рабов, прикрепленных к музею, успели спасти наиболее ценные из этих свитков. Вещество пергамента в некоторых свитках было настолько совершенным и плотным, что в то время, как в одних свитках внутренние страницы и деревянные переплеты превратились в пепел, в других переплет пергамента даже не покоробился от огня. Эти подробности были описаны на греческом, латинском и халдейско-сирийском диалектах ученым-юношей по имени Феодас, одним из писцов, служивших в музее. Утверждают, что одна из этих рукописей доныне хранится в греческом монастыре, и человек, рассказавший нам об этом, видел ее сам. Он сказал, что многие еще увидят ее и узнают, где искать важные документы, когда исполнится одно пророчество, и добавил, что большинство этих трудов могут быть найдены в Татарии* и Индии[47]47
  Некоторое раздумье привело нас к мысли, что нам понятен смысл следующих предложений Моисея из Хоренэ: «Древние обитатели Азии, – говорит он, – за пять веков до нашей эры, и в особенности индусы, персы и халдеи обладали большим количеством исторических и научных книг. Эти труды были частью заимствованы, частью переведены на греческий язык, главным образом с того времени, как Птолемеи учредили Александрийскую библиотеку и подбадривали писателей своими щедротами; таким образом, греческий язык стал складом всех наук». («История Армении».) Поэтому большая часть литературы, заключающейся в 700 000 томов Александрийской библиотеки, своим происхождением была обязана Индии и ее ближайшим соседям.


[Закрыть]
. Монах показал нам копию с оригинала, которую, разумеется, мы могли читать лишь с большим трудом, так как можем претендовать лишь на малую эрудицию в области мертвых языков. Но мы были так поражены живым и выразительным переводом святого отца, что полностью запомнили несколько любопытных отрывков, которые гласили, насколько мы помним, следующее: «Когда Королева Солнца (Клеопатра) вернулась обратно в полуразрушенный город после того, как пламя пожрало Славу Мира, когда она увидела горы книг – или свитков, – покрывавших полусожженные ступени estrada, и поняла, что внутреннее их содержание погибло, а остались лишь неуничтожимые переплеты, она плакала в ярости и бешенстве, и проклинала низость своих отцов, которые пожалели затрат на приобретение настоящих Пергамос для внутренней части этих драгоценных свитков так же, как для их внешних переплетов».

Далее наш автор, Феодас, даже подшучивает над королевой за то, что та поверила, что почти вся библиотека сгорела; тогда как на самом деле сотни и тысячи самых избранных книг были в целости сложены в его собственном доме и в домах других писцов, библиотекарей, учеников и философов.

Не больше верят в полное уничтожение более поздних библиотек весьма ученые копты, рассеянные по всему Востоку в Малой Азии, Египте и Палестине. Например, они говорят, что из библиотеки Аттала III из Пергама, преподнесенной Антонием Клеопатре, ни один том не был уничтожен. По их утверждениям, с момента, когда христиане начали приобретать власть в Александрии – около конца четвертого века – и Анатолий, епископ Лаодикийский, начал оскорблять национальных богов, языческие философы и ученые теурги приняли эффективные меры, чтобы сохранить хранилища своего священного учения. Теофила, епископа, оставившего за собою репутацию наиболее нечестного корыстолюбивого злодея, некто Антонин, знаменитый теург и ученый по оккультным наукам в Александрии, обвинил в том, что тот подкупал рабов Серапиона, чтобы те воровали книги, которые он потом продавал иностранцам по высокой цене. История повествует нам, как Теофил одолел лучших философов в 389 году после Р. X. и как его наследник и племянник, не менее нечестивый Кирилл, подло убил Ипатию. Свидас дает нам некоторые подробности об Антонине, которого он называет Антонием, и о его красноречивом друге Олимпии, защитнике Серапиона. Но история далека от того, чтобы быть полной в тех жалких остатках книг, которые, пережив столько веков, достигли нашего ученого века; она не дает фактов, относящихся к первым пяти векам христианства, которые сохранились в многочисленных преданиях, циркулирующих по Востоку. Хотя они могут показаться недостоверными, все же в этой куче плевел, бесспорно, есть немало добрых зерен. Но эти предания не так часто передаются европейцам; в этом нет ничего странного, если мы примем во внимание, насколько наши путешественники склонны проявлять себя антагонистически к местным жителям своим скептическим отношением и иногда догматической нетерпимостью. Когда исключительные люди, как некоторые археологи, которые знают, как завоевать доверие и даже дружбу некоторых арабов, удостаиваются чести получить драгоценные документы, то это объявляется просто «совпадением». И все же широко распространены предания о существовании неких подземных и бесконечных галерей по соседству с Ишмонией – «окаменевшим городом», в которых сложены бесчисленные рукописи и свитки. Ни за какие деньги арабы не станут подходить к нему. По ночам, говорят они, через щели покинутых руин, глубоко ушедших в сухой песок пустыни, пробиваются лучи света, переносимые в галереях туда и сюда нечеловеческими руками. По их верованию, африты. изучают там литературу допотопных дней, и джинны заучивают по магическим свиткам урок следующего дня.

«Британская энциклопедия» в статье об Александрии говорит: «Когда храм Сераписа был разрушен… ценная библиотека была разграблена или уничтожена; а двадцать лет спустя[48]48
  Бонами говорит в «Le Bibliotheque d’Alexandrie», цитируя, как мы полагаем, пресвитера Орозия, очевидца, – тридцать лет спустя.


[Закрыть]
пустые полки возбуждали сожаление… и т. д.».

Но она не сообщает о дальнейшей судьбе разграбленных книг.

Соревнуясь со свирепыми почитателями Марии четвертого века, современные церковные преследователи либерализма и «ереси» охотно заперли бы всех еретиков вместе с их книгами в какой-нибудь современный Серапион и сожгли бы их живьем[49]49
  Со времени написания вышесказанного, описанный тут дух прекрасно показал себя в Барселоне, Испания, где епископ Фрей Иоахим пригласил местных спиритуалистов быть свидетелями формального сожжения их книг. Отчет об этом мы находим в газете «Откровение», издаваемой в Аликанте, в котором разумно добавлено, что это событие было «карикатурой на памятную эпоху инквизиции».


[Закрыть]
. Причина этой ненависти естественна. Новейшие исследования более чем когда-либо раскрыли этот секрет.

«Не есть ли нынешнее поклонение святым и ангелам во всех отношениях то же самое, что и поклонение демонам[50]50
  Демонами в древности обозначали всех духов, как добрых, так и злых; это понятие не ассоциировалось с образом только нечистой силы. – Прим. ред.


[Закрыть]
в прежние времена? – сказал епископ Ньютон годы тому назад. – Только название стало другим, а сущность та же самая… те же самые храмы, те же самые изображения, которые когда-то посвящались Юпитеру и другим демонам, теперь посвящаются Деве Марии и другим святым… Язычество целиком переделано и применено к папству».

Почему не быть беспристрастными и не добавить, что «значительная часть того же применена также в протестантских религиях?»

Само апостолическое имя Peter пришло из мистерий. Иерофант, или верховный понтиф, носил халдейский титул peter, или истолкователь. Имена Phtah, Peth’r, резиденция Валаама, Патара и Патрас, имена городов-оракулов, pateres или pateras, и, возможно, Буддха[51]51
  Е. Покок приводит вариации имени Буддха: Bud’ha, Buddha, Booddha, Butta, Pout, Pote, Pto, Pte, Phte, Phtha, Phut и т. д. См. Е. Покок. «Индия в Греции». (E. Pococke. «India in Greece».) Примеч., прилож., 397.


[Закрыть]
, – все произошли от одного и того же корня. Иисус говорит: «На этом petra я построю свою церковь, и врата, или правители Гадеса, не одолеют ее», подразумевая под petra высеченный в скале храм, а метафорически – христианские мистерии, противниками которых были древние боги мистерий подземного царства, которым поклонялись в обрядах Изиды, Адониса, Атиса, Сабазия, Диониса и Элевзинии. Никакого апостола Петра в Риме никогда не было; но папа, захватив скипетр Pontifex Maximus, ключи Януса и Кибелы и украсив свою христианскую голову шапкой Magna Mater, скопированной с тиары Брахм-атмы, верховного понтифа посвященных Древней Индии, – стал наследником языческого верховного жреца, действительного Peter-Roma или Petroma[52]52
  Тиара папы является также совершенной копией тиары далай-ламы Тибета.


[Закрыть]
.

Римские папы – имитаторы индусского Брахм-атмы

У Римско-католической церкви два гораздо более могущественных врага, чем «еретики» и «неверные»; и этими врагами являются сравнительная мифология и филология. Когда такие выдающиеся теологи, как досточтимый Джеймс Фримэн Кларк, прилагают так много усилий, чтобы убедить своих читателей, что «критическое богословие со времен Оригена и Иеронима… и дискуссионное богословие в течение пятнадцати веков не заключалось в принятии, на основе авторитета, мнения других лиц», но, наоборот, выявило много «острых и разумных рассуждений», – мы можем лишь сожалеть, что так много учености должно было быть зря затрачено на попытки доказать именно то, что беспристрастный обзор истории богословия опровергает на каждом шагу. В этих «дискуссиях» и в критической трактовке доктрин церкви, несомненно, можно обнаружить некоторую долю «острых рассуждений», но намного больше там еще более острой софистики.

Недавно масса накапливающихся доказательств была подкреплена до такой степени, которая мало оставляет места для какой-либо дальнейшей дискуссии. Убедительное мнение высказано слишком большим количеством ученых, чтобы сомневаться в том факте, что Индия была alma mater не только цивилизации, искусств и наук, но и всех великих религий древности, в том числе и иудаизма, следовательно, и христианства. Гердер помещает колыбель человечества в Индии и представляет Моисея как умного и сравнительно современного компилятора древних брахманистских традиций: «Рекою, охватывающей эту страну (Индию), является священный Ганг, который вся Азия считает Райскою рекою. Есть также библейский Гихон, что есть не что другое, как Инд. Арабы до сих пор называют его этим именем, и названия стран, омываемых ими, известны среди индусов».

Жаколио утверждает, что он переводил каждую древнюю написанную на пальмовых листьях рукопись, которую брахманы пагод позволяли ему читать. В одном из его переводов мы обнаружили отрывок, который раскрывает нам несомненное происхождение ключей святого Петра и объясняет принятие этого символа его святейшеством римским папой.

Он показывает нам, основываясь на свидетельстве «Агручеда Парикшай» – название, которое он свободно переводит как «Книга духов» (питри), – что за многие века до нашей эры посвященные храма выбирали Верховный Совет, где председательствовал Брахм-атма, или верховный глава всех этих посвященных. Эту высокую должность мог занимать только брахман, достигший восьмидесяти лет[53]53
  Это традиционная политика коллегии кардиналов – каждый раз, когда это возможно, выбирать нового папу из самых старых и слабых здоровьем. Иерофант Элевзина тоже всегда был старым и неженатым.


[Закрыть]
; этот Брахм-атма и являлся единственным хранителем мистической формулы, резюме всех наук, заключенного в трех мистических буквах:

А

U M,

которые означают творение, сохранение и преображение. Только он единственный мог излагать ее значение в присутствии посвященных третьей и высшей ступени. Если кто-нибудь из посвященных открывал хотя бы одну, даже самую малую, из доверенных ему истин, профану, его казнили. А тот, кто принял от него секрет, – разделял его участь.

«Наконец, как венец этой мощной системы, – говорит Жаколио, – существовало слово, еще более превосходящее этот мистический слог – А У М; оно делало того человека, который владел его ключом, почти равным самому Брахме. Только Брахм-атма единственный владел этим ключом и передавал его в запечатанной шкатулке своему наследнику.

Это неизвестное слово, которое никакая человеческая сила не смогла принудить раскрыть – даже сегодня, когда брахманская власть сокрушена вторжениями монголов и европейцев и когда каждая пагода имеет своего Брахм-атму[54]54
  Это не верно.


[Закрыть]
, – было выгравировано на золотом треугольнике и хранилось в святилище храма Асгартха, чей Брахм-атма единственный владел его ключами. Он также носил на своей тиаре два скрещенных ключа, поддерживаемых двумя опустившимися на колени брахманами – символ драгоценного клада, находящегося в его владении… Это слово и этот треугольник были вырезаны на плоскости кольца, которое этот глава религии носил в качестве одного из знаков своего достоинства; оно было также обрамлено золотым Солнцем на алтаре, на котором Верховный Понтиф каждое утро совершал жертву сарвамеда, или жертву всем силам природы»[55]55
  Louis Jacolliot. «La Spiritisme dans le Monde». Р. 28.


[Закрыть]
.

Достаточно ли это ясно? И не станут ли католики все-таки утверждать, что это брахманы 4000 лет тому назад скопировали обряд, символы и одеяние римских понтифов? Мы этому ничуть не удивились бы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное