Александр Беляев.

Астральный медальон. Хроники затомиса



скачать книгу бесплатно

– Серега, а неужели он вам ничего не показывал и не рассказывал? – возбужденно заговорил Андрей. – Вы же с ним на каждой репетиции общаетесь!

– Ну, не то чтобы совсем ничего. Во-первых, он нам рекомендовал перед репетицией ложиться в позу трупа – это когда лежишь на спине, стараешься, все мышцы расслабить, мысленно представляешь себе океан и пытаешься услышать шум прибоя – у меня это упражнение не очень хорошо получается, но волнение классно снимает. Потом рекомендовал для тренировки внимания на свечу глядеть, не моргая, пока слезы не потекут. Иногда цитаты по памяти приводит из разных древних индийских книг, и вообще все знают, что он верующий, но в церковь не ходит, и верит не в Иисуса Христа, а в этот… как его… Абсолют.

– Послушай, Серега, – голос Андрея задрожал. – А не мог бы ты меня с ним познакомить? Скажи, что я тоже йогой начал заниматься и хочу проконсультироваться. Я, конечно, в этих вопросах не Копенгаген, но все же фильм смотрел, смогу пару слов на эту тему связать.

Конечно, никакой пылкой страсти тут же заняться йогой Андрей не испытывал, тем более вообще плохо понимал суть вопроса, и, кроме того, что йоги принимают какие-то немыслимые позы, выглядят в старости молодыми и очень гибкими и прочищают нос и желудок длинными кусками материи, он из фильма ничего не вынес. О том, что мистическая реальность, о которой он читал у Гофмана и Эдгара По, и йога очень близкие сферы бытия, он также не знал, но его страстно влекло все таинственное и необычное, а внутреннее томление и неудовлетворенность собственной жизнью готовы были толкнуть к любому человеку, который бы поманил его чем-то из этой области.

Кроме того, Андрея обуревало тщеславие, он давно уже, особенно при общении с девочками, надевал на себя маску этакого Чайлд Гарольда – в чем, кстати, была некоторая доля истины, но ничем особенным, кроме неплохой начитанности и бардовсих песен, блеснуть не мог. И тут коварное подсознание стало ему нашептывать, что недурно было бы заняться чем-то совсем необычным, набраться незнакомых слов, может быть, даже научиться каким-то трюкам – и тогда он будет королем в своей компании, а девочки сами станут бросаться ему на шею (увы, своими амурными успехами, за исключением двух-трех удач, он похвастаться не мог).

– Ладно, – поддался уговорам Сергей. – Попробую тебя с ним свести, но ничего гарантировать не могу, он человек занятый, может, и не захочет с тобой общаться. В четверг у нас репетиция, в зал я тебя проведу, с Маркеловым познакомлю, а дальше уж от тебя зависит, насколько ты сможешь его заинтересовать.

На этом друзья расстались и разошлись по своим квартирам. Два дня Андрей пребывал в томительном ожидании, а в четверг вечером отправился вместе с Сергеем на репетицию.

Репетиция на этот раз прошла более ровно, хотя, естественно, не без шероховатостей, да, впрочем, Андрей особенно и не вникал в то, что происходило на сцене, так как с волнением ожидал конца спектакля и того события, которое должно произойти сегодня: знакомства с живым йогом.

Когда репетиция закончилась, и труппа начала расходиться, Сергей подвел своего друга к режиссеру и представил его: «Иван Саныч, вот тот самый Андрей, о котором я говорил, он интересуется йогой, и хотел бы с вами побеседовать».

Маркелов протянул мальчику узкую сухую ладонь и, улыбаясь, посмотрел на него снизу вверх (он был на полголовы ниже Андрея).

– Ну, молодой человек, и что же вас интересует в йоге? – произнес он мягким, хорошо поставленным голосом.

Андрей смутился, не зная, с чего начать знакомство, все слова, которые он заготовил дома, и те жалкие знания, которые почерпнул из фильма, как-то сразу выветрились из его головы, и он сбивчиво залопотал о том, что хочет поправить здоровье, что йога, как он слышал, очень полезна для организма, что он собирается приступить к каким-то упражнениям, но не знает, с чего начать, и хотел бы получить по этому вопросу консультацию.

– А Сережа мне сказал, что вы уже занимались раньше, – продолжил разговор Маркелов, после того как жалкий словесный ручеек Андрея иссяк. – Вы какие книги по йоге читали?

Выяснилось, что никаких книг Андрей не читал, но смотрел фильм «Индийские йоги, кто они?» и был совершенно потрясен увиденным, что он только хотел заняться, но Сергей, видимо, его неправильно понял.

– Ну, если ваше представление о йоге основано только на этом фильме, то знания ваши, по-видимому, не очень глубоки, – усмехнулся Маркелов. – Кстати, я неплохо знаю профессора Зубкова, который принимал участие в создании этого фильма – между прочим, они в Индии отсняли многочасовой материал, и если бы на экраны вышло все, что они собирались показать, то у вас создалось бы гораздо более основательное впечатление о предмете нашей беседы, но цензура почти все интересное из фильма вырезала.

Доходило до курьезов. Зубков рассказывал мне, что когда на худсовете, на котором присутствовало много партийного начальства, шел просмотр полной версии фильма и пошли кадры об одном из индийских ашрамов, где со спины была показана стройная юная девушка, которой в результате оказалось всего-навсего шестьдесят пять лет, один из секретарей райкома – толстый, страдающий одышкой мужчина, возмущенно стал кричать, что эту сцену советскому человеку показывать нельзя, так как она подрывает веру в советское здравоохранение, наш самый прогрессивный образ жизни и будит нездоровый интерес ко всякому шаманству. Я уж не говорю о сценах, которые противоречат диалектическому материализму, – в голосе Маркелова послышалось презрение. – Не знаю, каким чудом удалось протащить кадры о цирковом выступлении индийских факиров, – продолжил он немного помолчав. – Где два человека острой пикой со всей силы упираются в горло такого йога, древко сгибается, а пика, словно в камень уперлась. А то место, где на него же грузовой автомобиль одним колесом наезжает? Трудно сказать, какие мысли этим блюстителям чистоты советского искусства в головы пришли, что они такую крамолу пропустили на экраны, наверное, тут Божий промысел.

– Иван Александрович, а какие кадры на экран не попали? – взволнованно заговорил Андрей. – Расскажите хоть чуть-чуть!

– Ну, это не для прихожей беседа, – ответил Маркелов. – Да я уж всего и не упомню, правда, в гостях у Зубкова я видел на домашнем просмотре большую часть фильма, но на весь у меня времени не хватило, все никак не соберусь его дальше посмотреть. Если в двух словах – была там сцена левитации…

– Чего?

– Левитация – это когда человек в воздухе зависает и иногда даже перемещается…

Челюсть Андрея отвисла:

– А разве это возможно?

Маркелов усмехнулся:

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – процитировал он фразу Гамлета. – В природе существуют явления, о которых вам вряд ли рассказывали в школе и которые бессильна объяснить материалистическая наука. Слышали ли вы что-нибудь об НЛО, полтергейсте, телекинезе, телепортации?

Андрей признался, что почти ничего об этом не знает – что-то слышал о летающих тарелках, но считает это выдумкой.

– Ну ладно, – закончил разговор Маркелов. На несколько мгновений он прикрыл глаза, и лицо его сделалось бесстрастным, словно он прислушивался к чему-то, затем, будто бы услышав нечто, снова улыбнулся и сказал, перейдя на «ты»:

– А знаешь, приходи ко мне завтра в гости, как раз вечером у меня не будет спектакля, тогда и поговорим более предметно и выясним, с чего тебе начать, если ты и впрямь решил заняться йогой. У меня создалось впечатление, что ты парень перспективный.

На этом разговор закончился, и Андрей, не ожидавший такой удачи, в приподнятом настроении отправился домой, переполненный впечатлениями о новом знакомом и их необычной беседе.

Ночью ему снился сон, словно он заблудился в бесчисленных проходах какого-то мрачного здания, и когда уже совсем отчаялся выбраться наружу – в одном из темных коридоров возникла фигура Маркелова, он взял мальчика за руку и быстро вывел наружу на берег прекрасного голубого моря, покрытого барашками волн, и когда он повернулся к своему неожиданному спасителю, чтобы его поблагодарить, то обнаружил, что за руку его держит не Маркелов, а удивительная девочка, которую он видел в Трускавце. Девочка ласково улыбнулась ему, выпустила руку и вдруг взвилась в небо, через мгновение, исчезнув вдали, а когда он в недоумении обернулся, чтобы понять, куда исчез Маркелов, то увидел сзади себя черную высокую фигуру, облаченную в длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, и услышал зловещий голос: «Ну что ж, если вам удалось пройти через коридор, то проходите, присоединяйтесь к нашему столу!»

В этот момент сон прервался и Андрей, разбуженный будильником сел на кровати, не понимая, где он находится и что означает этот странный сон.

Весь день он думал о предстоящем визите, с трудом дождался конца уроков и в шесть вечера с гордостью сообщил маме, что его пригласил к себе в гости известный актер, да к тому же еще и йог.

Мама, в последнее время беспокоившаяся по поводу не очень хорошей школьной компании Андрея и одобрявшая его новую дружбу с интеллигентным Сергеем, была довольна его сообщением, решив, что сын, наконец, одумался и вступил на правильный путь, поэтому, не задумываясь, его отпустила, попросив, чтобы он только не очень задерживался.

Найдя по бумажке нужный переулок невдалеке от Невского проспекта, где в глубине темного двора находился дом Маркелова, Андрей зашел в столь типичный для старых домов Санкт-Петербурга замызганный подъезд с полу стертыми ступенями и сорванной деревянной частью перил, поднялся на четвертый этаж и позвонил в обитую черным дерматином дверь, на которой хозяин даже не удосужился как следует стереть меловую надпись» Здесь живут козлы».

Маркелов встретил гостя, облаченный в китайский шелковый халат, расписанный золотыми драконами, со своей неизменной улыбкой на лице.

– Ну, проходи, Андрюша, – сказал он, протягивая руку. – Легко мой дом нашел?

Андрей зашел в просторную прихожую, на стене которой висели зубастые деревянные маски каких-то восточных демонов, и обратил внимание на яркую, удивительно красочную репродукцию, размером в газетный развернутый лист. На картине была изображена четверка белоснежных лошадей в золотых сбруях с драгоценными камнями, которые стремительно мчали потрясающей красоты колесницу. В ней находился смуглый усатый мужчина в боевом облачении и золотом шлеме, потянувшийся за стрелой в заплечном колчане. Впереди же стоял прекрасный юноша-возница с лицом странного синеватого оттенка, что не только не портило его внешность, но придавало какую-то особую экзотическую красоту, и держал в руках вожжи всех четырех лошадей. Кони мчались из глубины картины словно бы на зрителя, и Андрей отметил про себя, что более божественно прекрасного лица, чем это, которое он вначале принял за лицо юной девушки, никогда раньше не видел.

– Что, нравится? – услышал мальчик за спиной голос Маркелова. – Знаешь, кто это такой?

Андрей словно очнулся от гипноза и сказал, что более прекрасной репродукции он в своей жизни не видел и что ему, естественно, незнакомы эти персонажи.

– Это Кришна, – сказал Иван Александрович, любовно глядя на изображение. – А сзади ты видишь Арджуну – знаменитого воина, непревзойденного стрелка из лука. Кстати, вознице-Кришне в тот момент, когда он запечатлен на картине, перевалило далеко за сто лет, и у него было множество детей, внуков и правнуков, но всю свою долгую жизнь он сохранял облик прекрасного женоподобного юноши. Я имею в виду, – добавил он, немного помолчав, – чисто внешнюю женоподобность, так как силой он отличался неимоверной и еще ребенком мог подбросить груженую повозку высоко в небо… По крайней мере, так описано в Вишну-пуране… Ну ладно, неудобно гостей в коридоре держать. Проходи в комнату, располагайся, осматривайся, а я пока на кухню пойду, напиток из шиповника приготовлю. Тебе, если хочешь, чай заварю: сам я чай не пью, но для гостей всегда хорошую заварку держу.

Иван Александрович отправился на кухню, а Андрей начал рассматривать непривычное убранство единственной большой комнаты, в которой проживал актер.

Квартира Маркелова была обставлена действительно необычно, по крайней мере, с точки зрения Андрея, не видевшего в жизни ничего, кроме стандартных совковых жилищ.

Дореволюционная тяжеловесная мебель была заставлена множеством статуэток самых разных размеров, выполненных либо из слоновой кости, либо из различных экзотических пород дерева, среди которых Андрей узнал тис, черное эбеновое и благовонный сандал. (Из него был изготовлен бабушкин старинный китайский веер, и этот изумительный запах мальчик хорошо помнил). Статуэтки в основном изображали различных индийских божеств, имен которых Андрей, естественно, не знал. Некоторые из них имели по 4,6 и более рук, и располагались они, как правило, внутри огромного цветка. Не все из них были полностью человекоподобные, среди фигурок часто встречался один и тот же персонаж: с большим животом, толстыми ногами и с головой слона, один бивень которой был почему-то везде обломан. Попадались также существа с головой обезьяны и страшный демон с мордой быка. Все они носили печать иной культуры и будили в душе непривычное очарование и покой.

На полу около стен стояли большие резные вазы, и сразу бросалась в глаза массивная статуэтка, представлявшая собой бронзовый круг со звездами, внутри которого танцевал человек с четырьмя руками, тремя глазами, одна нога которого покоилась на маленьком пузатом существе.

Была там и масса каких-то предметов из камня, назначения которых Андрей не знал. Они во множестве располагались на книжных полках и представляли собой хрустальные шары, пирамидки, диски, столбики. На стенах висели красочные индийские панно, в стилизованной форме изображавшие сцены из охоты, быта и войны, на каждой из которых присутствовал темно-синий человек с огромными глазами. Были там и совсем непонятные изображения вроде красочной схемы, представлявшей собой человека, сидящего в странной позе со скрещенными ногами. Вдоль его позвоночника располагались разноцветные круги с лепестками, внутри которых находились различные геометрические фигуры, изображения животных, букв незнакомого алфавита и божества с разным количеством рук, каждый из которых сидел внутри цветка.

Вся эта экзотика подчеркивалась еще и тем, что на столе в специальных подставках дымились тоненькие палочки, создавая особый, будящий воображение аромат.

Андрей подошел к книжному шкафу. Помимо обычных подписных изданий и разрозненных книг, по меньшей мере, три полки занимали тома, переплетенные кустарным способом, на корешках которых были оттеснены экзотические фамилии авторов: Патанджали, Вишнудевананда, Шивананда, Раджнеш, Кришнамурти. Встречалось немало и иностранных книг. Среди них внимание Андрея сразу привлек красочный корешок, где на английском было написано: Bhagavad-gita As It Is.

Мальчик еще долго рассматривал бы необычное убранство комнаты, но тут пришел Маркелов с подносом и пригласил сесть за стол.

– Что, интересно? – усмехнулся актер. – Я из заграничных поездок всегда что-нибудь эдакое привожу, да и знакомые, зная мое пристрастие, всякие индийские безделицы дарят. Сложнее с книгами. На русском языке вообще много лет по восточной и оккультной литературе ничего не издается, изредка попадаются дореволюционные издания – но в Союзе давно уже почти все уничтожено, правда, за границей в букинистических магазинах эти издания встречаются, но опять же, через таможню не провезешь. Приходится довольствоваться самиздатом. В Питере есть несколько подпольных центров, где на свой страх и риск горстка энтузиастов переводит эзотерическую литературу с английского, немецкого, французского. В общем, при желании кое-что достать можно – так я потихонечку библиотеку и собираю.

Маркелов замолчал, сосредоточенно прихлебывая свой напиток.

– Иван Саныч, – спросил Андрей. – А что это за иностранная книга в красном переплете? – Мальчик указал на корешок Бхагавадгиты. – Можно ее посмотреть?

– О, это замечательная книга, – сказал Маркелов, доставая ее с полки и любовно глядя на обложку. – Бхагавадгита – великий философский текст, написанный задолго до рождения Христа, который содержит в себе квинтэссенцию человеческой мудрости. Настоящий ее автор неизвестен, по традиции считается, что текст принадлежит самому Кришне, а пересказал его легендарный мудрец Вьяса, существование которого до сих пор подвергается сомнению.

Дело в том, что Бхагавадгита является одним из девятнадцати томов Махабхараты – древнего индийского эпоса о жизни и битвах пятерых божественных братьев Пандевов. В этот эпический цикл включены четыре философские книги: Бхагавадгита, Анугита, Мокшодхарма и Нараяния. Объем всей Махабхараты настолько велик, что специалисты подвергают сомнению авторство одного человека.

По легенде же записал Махабхарату Бог Ганеша – сын самого Шивы, существо с телом человека и головой слона – а диктовал ее в состоянии просветления мудрец Вьяса, о котором я говорил тебе раньше, причем диктовал так быстро, что когда однажды у Ганеши сломались все палочки для письма, то ему, чтобы не потерять канву повествования, пришлось обломать свой бивень и воспользоваться им в качестве ручки. Вот, кстати, здесь и здесь статуэтки этого Ганеши, и, как видишь, у него везде не хватает бивня. – Маркелов протянул увесистый том Андрею.

– Это современное американское издание Бхагавадгиты с переводом и комментариями учителя Бхактиведанты Прабхупады – одного из основателей религиозного общества «Сознание Кришны», оно распространено сейчас по всему миру, особенно в Европе и Америке. Иллюстрации выполнены художником, который осознанно не указал своей фамилии, он считал, что все эти картины ниспосланы ему самим Кришной, а он их только воспроизвел, следовательно, автором является Кришна. К сожалению, эту книгу дать тебе домой не могу – она очень ценная. Кстати, как у тебя с английским? – Андрей признался, что с английским у него весьма посредственно.

– Ну не беда, – продолжил Маркелов. – Посмотри пока иллюстрации, они сами по себе богатая информация для ума и воображения, а я пока посижу, будущую роль почитаю. Кстати, потом могу дать тебе адаптированный перевод Гиты одного нашего поэта, он достаточно понятен даже для человека невежественного.

Андрей покраснел, но не нашелся что ответить, понимая правоту актера, и углубился в изучение диковинной книги.

Обложка представляла собой уменьшенную копию плаката, висящего в прихожей Маркелова. Андрей перевернул страницы предисловия, где шли цветные фотографии старых индусов, облаченных в странные оранжевые одеяния, и начал рассматривать первую страницу древнего произведения.

Текст был напечатан четырьмя полосами, вначале шел небольшой кусочек, набранный незнакомыми знаками (Маркелов сказал, что это санскрит), затем тот же текст в английской транскрипции – то есть передавалось звучание санскрита на английском языке (Андрею показалось, что звучит он словно заклинание), затем текст перевода и, наконец, комментарии – причем основной объем текста составляли именно комментарии.

Андрей попробовал читать начало, но вскоре оставил это безнадежное дело. Следующая страница заставила его забыть о тексте, потому что начались совершенно удивительные иллюстрации. Их было очень много – почти после каждой страницы, – и ничего более прекрасного и величественного Андрей в своей жизни не встречал – он словно бы погрузился в фантастический мир индийских божеств. Вскоре обилие впечатлений настолько захватило его сознание, что он потерял счет дивным картинам, и все листал, листал, листал…

Вот огромное тело Бога Вишну с четырьмя руками, облаченное в царские одежды, усыпанные бесчисленными украшениями, парит в космическом пространстве, играя прозрачными шарами миров, создаваемых Вселенским Творцом.

Вот выстроилась уходящая в бесконечность череда образов одного и того же человека от младенчества до старости, кончающаяся после каждой цепочки истлевающим в земле скелетом, после чего начиналось звено его следующего воплощения.

Вот дивный божественный синекожий юноша играет на свирели среди стада украшенных венками коров.

А вот череда устрашающих великанов в свете космического пламени, которых Кришна показывает своему ужаснувшемуся спутнику.

Вся небывалая космическая мистерия выстроилась перед Андреем, и ничего почти не зная ни из индийской философии, ни из ее богатейшей культуры, он был уже безоглядно во все это влюблен и чувствовал: вот то, чему бы он хотел посвятить свою жизнь. Ему казалось, что и эти образы, и буквы незнакомого алфавита, и звучание санскритских слов близки и дороги ему, словно когда-то он уже прикасался ко всему этому, словно не отечественная культура с детства окружала и воспитывала его, но именно этот великий, воспламеняющий душу космизм древней Индии. (Андрей не задумался о том, что потрясли его, прежде всего иллюстрации, созданные современным художником, то есть не сама древняя индийская культура, а ее современный интерпретатор).

– Ну, как впечатление? – раздался голос Маркелова, когда мальчик, словно только что, проснувшись, в каком-то сомнамбулическом состоянии положил книгу на стол.

– Я… это такое… ничего подобного… – пробормотал Андрей, не находя слов, чтобы выразить нахлынувшие на него чувства. – Иван Саныч, – вдруг выпалил он решительно, – а можно эти иллюстрации на цветную пленку переснять и фотографии сделать, мне кажется, я не смогу дальше жить, не видя их постоянно перед собой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное