СЛАДКИЙ ДЫМ ЧУЖОГО РАЯ

Барт Давлетгараев

СЛАДКИЙ ДЫМ ЧУЖОГО РАЯ

Глава 1

Маски

и проекции

Ресторан «Парадиз» полностью оправдывал свое название для тех, кто привык мерить рай количеством нулей в чеке. За угловым столиком у панорамного окна, откуда открывался вид на залитую огнями вечернюю набережную, сидели трое.

Аркадий, пятидесятилетний владелец многомиллиардной империи, сегодня превзошел сам себя. На нем был пиджак цвета спелой канарейки, который радикально спорил со строгим интерьером заведения, и массивные, явно бутафорские часы.

— И тогда я говорю этому министру: «Батенька, да у вас в смете дыра размером с самолюбие моей бывшей тещи!» — Аркадий оглушительно расхохотался, активно жестикулируя вилкой с насаженным на нее кусочком фуа-гра. — Он бледнеет, краснеет, а я ему — хоп, и фокус с исчезновением купюры!

Дмитрий, потенциальный компаньон, молодой и амбициозный застройщик, натянуто улыбнулся. Он изо всех сил старался казаться серьезным, но в его глазах то и дело мелькало снисходительное презрение. Дмитрий пришел просить многомиллионные инвестиции на строительство нового торгового центра, но, судя по всему, уже счел Аркадия эксцентричным дураком, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте.

— Очень… оригинальный подход, Аркадий Владимирович, — Дмитрий аккуратно перелистнул страницу бизнес-плана. — Но если мы вернемся к цифрам проекта. Наш ТРЦ «Атриум» окупится уже через три года. Логистика идеальная, административный ресурс схвачен. Нам нужен только ваш стартовый капитал.

— Цифры, цифры… Скука смертная! — Аркадий замахал руками, словно отгоняя назойливую муху, и вальяжно откинулся на спинку стула.

Аркадий прекрасно видел, как у Дмитрия едва заметно дергался уголок губ, и как этот парень мысленно уже делил его деньги.

Но еще лучше Аркадий видел другое.

Рядом с ним сидела Кристина — его тридцатилетняя спутница. Элегантная, безупречная, с идеальной осанкой, она выглядела как ожившая мраморная статуя. Аркадий не зря иногда называл ее «моя баронесса» или «айсберг в океане». В ней не было юношеского тепла, только холодный, выверенный прагматизм и страстное желание наконец-то примерить обручальное кольцо стоимостью в хорошую квартиру. Аркадий брал ее на такие встречи намеренно.

И Дмитрий клюнул.

Каждый раз, когда Аркадий отворачивался, делал вид, что увлечен телефонным звонком или ронял салфетку, Дмитрий менялся в лице. Его взгляд, только что выражавший скуку, маслянисто поблескивал, перемещаясь на глубокое декольте Кристины. Он едва заметно улыбался ей, стрелял глазами и демонстрировал белоснежную улыбку хищника.

Кристина реагировала едва уловимо: чуть дольше задерживала ответный взгляд, изящно поправляла локон, слегка наклоняла голову. Она вела свою игру, показывая Аркадию, что на нее есть спрос, а Дмитрию — что она не против легкого флирта с перспективным молодым мужчиной, если старик за соседним стулом окажется слишком скупым.

«Ох, Дима, Дима, — подумал Аркадий, цитируя про себя любимого Шекспира: Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь. Ты пришел за миллиардом, а сам не можешь удержать в узде свои гормоны».

— Ну что ж! — Аркадий резко хлопнул ладонью по столу, отчего бокалы звякнули. Дмитрий вздрогнул. — Проект ваш красивый, как обертка от конфеты. Люблю красивые вещи. Дмитрий, голубчик, оставьте бумаги моему секретарю. Мы с баронессой вынуждены откланяться, у нее по плану вечерний массаж лица, а у меня — созерцание пупка в позе лотоса!

Дмитрий поспешно поднялся, протягивая руку:— Буду ждать вашего решения, Аркадий Владимирович. Кристина, рад был знакомству.На прощание Дмитрий задержал ладонь Кристины в своей руке на долю секунды дольше приличного и незаметно провел большим пальцем по ее запястью. Аркадий зафиксировал это мимолетное движение с точностью камеры наблюдения.

Спустя десять минут они уже сидели на заднем сиденье представительского майбаха. За рулем молча сидел личный водитель. В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей. Кристина сидела рядом, глядя в окно на пробегающие мимо неоновые вывески. Наконец, она повернула голову, на секунду растопив свой «айсберг» мягкой, заискивающей улыбкой.

— Аркаша, ну и как тебе Дмитрий? — вкрадчиво спросила она, аккуратно положив руку на его колено. — По-моему, очень солидный молодой человек. И проект у него масштабный. Ты дашь ему инвестиции?

Аркадий повернулся к ней. Он аккуратно, снял ее руку со своего колена.

— Я подумаю, Кристиночка. Я очень крепко подумаю… — тихо ответил Аркадий, снова отвернувшись к окну.

В этот момент он думал вовсе не о торговом центре. Он думал о том, что фальшь вокруг него сгустилась до предела, и он начинает задыхаться в этом цирке.

Глава 2

Сладкий

дым

«Лада-девятка» вишневого цвета неслась по разбитому загородному шоссе, дребезжа всем своим пожилым телом. Из хрипящих, видавших виды колонок на всю мощь надрывалась солистка группы «Мираж»:

— Кто ты, мой новый герой? Ты будешь здесь, я знаю! Тебе обычных дел сюжет мешает быть со мной…

Катя, крепко вцепившись тонкими пальцами в руль, азартно подпевала, качая головой в такт бешеному ритму девяностых. На ее лице блуждала предвкушающая, шальная улыбка. На заднем сиденье сиротливо покачивалась пустая спортивная сумка. Катя была из тех женщин, про которых говорят: «и в горящую избу войдет, и коня на скаку остановит, и ментам зубы заговорит». Острый ум, дерзкий взгляд и верность, граничащая с безумием — идеальный набор для подруги вора.

Резкий, дребезжащий звонок дешевой мобилы, брошенной на пассажирское сиденье, заставил ее вздрогнуть. Катя убавила звук магнитолы и переключила на громкую связь.

— Да, Олежка! — выдохнула она в экран.

— Забирай. Откинулся, — раздался в динамике глухой, надтреснутый голос. Звук шел с сильными помехами — Олег звонил из допотопного автомата-будки на привокзальной площади. — Стою у старой водонапорной башни, за рынком. Живее.

Короткие гудки. Катя резко крутанула руль, заставив «девятку» взвизгнуть шинами на повороте. Сердце заколотилось где-то в районе горла. Свобода. Два года по «мошенке» позади.

Олег ждал ее, сливаясь с серой стеной полуразрушенной башни. Его кличка Угрюмый подходила ему как нельзя лучше. Тяжелое кожаное пальто, глубоко надвинутая на лоб кепка, суровый, насупленный взгляд из-под густых бровей. Пятидесятилетний вор выглядел как скала — неразговорчивый, жесткий, пахнущий дешевым табаком и казенным мылом. Никаких эмоций на лице, когда дверь машины открылась, и он грузно сел на переднее сиденье.

Катя тут же потянулась к нему, крепко обнимая за шею, вдыхая этот родной, пускай и колючий запах.

— Ну привет, мой герой, — прошептала она, целуя его в жесткую щеку.

— Привет, Катька, — Олег едва заметно коснулся губами ее виска, сохраняя привычное хладнокровие. — Погнали отсюда.

«Девятка» сорвалась с места. В салоне воцарилась уютная, понятная только им двоим атмосфера. Катя без умолку трещала, делясь городскими новостями, рассказами о том, как караулила квартиру и отшивала бывших подельников. Олег слушал молча, изредка кивая. Хмурый взгляд его был устремлен на дорогу, а рука привычно массировала поясницу — возраст и тюремные нары давали о себе знать, спину ломило нещадно.

— Все, Кать, — негромко, но веско перебил ее Олег, закуривая сигарету прямо в салоне. — Больше я туда не вернусь. Спина не та, да и бегать от легавых надоело. Надо брать последнее дело. Такое, чтоб сорвать огромный куш — и на покой. Навсегда.

Катя на секунду отвлеклась от дороги, ее глаза лихорадочно заблестели.

— На Мальдивы, Олежка? — с надеждой спросила она. — Помнишь, ты обещал? Белый песок, океан, и никакой полиции на сотни миль вокруг.

— На Мальдивы, — впервые за день угрюмые губы Олега тронула едва заметная улыбка. — Сделаем этот финальный красивый финт, сорвем банк, и укатим.

Но прежде чем планировать великое будущее, нужно было забрать прошлое. Повернув в сторону старого дачного поселка, Катя затормозила у заброшенного, заросшего бурьяном участка. Олег вышел один, велев ей глушить мотор и не привлекать внимания.

Два года назад, еще до своего срока, Угрюмый сделал здесь надежный схрон. Спустя пятнадцать минут тяжелой работы лопатой под прогнившим полом старого сарая, он вернулся в машину. В руках у него был тяжелый, замотанный в несколько слоев полиэтилена сверток.

Катя не удержалась и, когда они отъехали, разорвала пакет на коленях. Внутри тускло блеснули пачки старых пятитысячных купюр и тяжелые золотые украшения. На первое время и на подготовку к «делу века» этого должно было хватить с головой.

— Гуляем, Угрюмый! — ахнула Катя.

На обратном пути они закатились в круглосуточный супермаркет. Катя, словно дорвавшись до дефицита, сметала с полок все, чего Олег был лишен за эти долгие два года: дорогую сырокопченую колбасу, балык, красную икру, маринованные грибочки и несколько бутылок хорошего, крепкого коньяка.

Дома, в их старой съемной хрущевке, стол трещал от яств. Они пили без тостов, просто глядя друг другу в глаза. Коньяк приятно обжигал горло, смывая привкус тюремной баланды и лагерной пыли. Олег хмелел медленно, но напряжение, державшее его последние месяцы, наконец начало отпускать.

Когда тарелки были отодвинуты, Олег молча поднялся, подошел к Кате и, подхватив ее на руки, понес в спальню.

В полумраке комнаты, под тихий шелест дождя за окном, их накрыла волна накопившейся за два года страсти. Это была грубая, яростная, но в то же время