В объятиях одержимости

Айрис Торн

В объятиях одержимости

Глава 1. Логан

Некоторые люди возвращаются с того света совершенно другими. Мне же хватило нескольких секунд, чтобы вспомнить, каким ублюдком я был.

Первое, что я почувствовал, была боль.

Не та благородная, терпимая херня, о которой любят рассказывать герои боевиков, вытаскивая из собственного плеча пулю и тут же отправляясь трахать очередную красотку. Нет. Настоящая боль была куда прозаичнее. Она сидела где-то глубоко под рёбрами, расползалась по грудной клетке и превращала каждый вдох в отдельное, мать его, достижение.

Вторым был звук.

Мерное, раздражающее пищание.

Пик.

Пик.

Пик.

Кто-то явно решил, что моё возвращение в мир живых необходимо сопроводить самым отвратительным музыкальным произведением в истории человечества.

Я попытался открыть глаза.

Не получилось.

Попробовал снова.

На этот раз сквозь ресницы пробился свет. Белый, резкий, беспощадный. Я поморщился, и это простое движение отозвалось тупой болью в висках.

Блядь.

Если это ад, то у его дизайнеров серьёзные проблемы со вкусом.

Я попытался пошевелить рукой. Пальцы отозвались не сразу, словно принадлежали какому-то другому идиоту, которому не повезло оказаться в моём теле.

А потом я почувствовал тепло.

Чья-то ладонь лежала поверх моей.

Маленькая. Прохладная. Знакомая.

Я заставил себя повернуть голову.

И увидел её.

Элис.

Она сидела рядом с кроватью, неудобно склонив голову на сложенные руки. Тёмные волосы рассыпались по белой простыне. На ней была какая-то бесформенная серая толстовка, совершенно не подходящая к моей привычной картине мира, где Элис Рид должна была выглядеть либо чертовски раздражённой, либо чертовски соблазнительной.

Сейчас она выглядела просто измученной.

Я смотрел на неё несколько секунд, пытаясь собрать мысли.

Последнее, что я помнил, было обрывочным. Крики. Чужие голоса. Её лицо. Боль.

Потом темнота.

И теперь она здесь.

Живая.

Рядом.

Я хотел произнести её имя, но горло словно выстелили наждачной бумагой.

— Кр...

Получилось что-то среднее между хрипом и предсмертным бульканьем.

Прекрасно, Вандербильд. Всегда мечтал производить впечатление умирающего тюленя.

Я пошевелил пальцами.

Элис вздрогнула.

Сначала едва заметно. Потом резко подняла голову.

Наши взгляды встретились.

И, чёрт побери, я никогда не забуду выражение её лица.

Она смотрела на меня так, будто увидела призрака.

— Логан?

Голос прозвучал тихо, неуверенно.

Я попытался улыбнуться.

— Нет, блядь... Санта-Клаус.

Вышло ужасно. Голос сорвался, горло обожгло, а грудь пронзила такая боль, что я едва не потерял сознание.

Но она рассмеялась.

Коротко. Нервно.

А потом заплакала.

Вот это было уже совсем не по плану.

— Эй...

Она прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рыдания.

— Ты... ты проснулся...

Я хотел сказать что-нибудь остроумное. Что-нибудь в своём стиле. Например, поинтересоваться, сколько времени она потратила на выбор столь отвратительной толстовки.

Но слова застряли в горле.

Потому что я заметил её запястья.

Из-под рукавов выглядывали следы.

Тонкие, неровные полосы на коже.

Некоторые уже побледнели. Другие оставались розовыми.

Я знал, откуда они.

Знал, что с ней делали.

И в ту секунду что-то внутри меня сжалось так сильно, что боль в груди показалась сущей ерундой.

Я осторожно сжал её пальцы.

— Крошка...

Она посмотрела на меня.

— Я здесь, — прошептала она.

Нет.

Не здесь.

Не совсем.

Я видел это по её глазам.

Раньше в них всегда что-то горело. Раздражение, сарказм, злость. Элис могла одним взглядом дать мне понять, что я самовлюблённый придурок, которому следовало бы засунуть собственное эго куда-нибудь поглубже.

Теперь её взгляд был другим.

Осторожным.

Словно она постоянно ожидала, что произойдёт что-то плохое.

И я понятия не имел, как это исправить.

Через десять минут в палате начался настоящий цирк.

Врач, две медсестры, какие-то проверки, вопросы, фонарик перед глазами.

— Мистер Вандербильд, вы понимаете, где находитесь?

— В борделе, очевидно.

Медсестра поджала губы.

— В больнице.

— Чёрт. Тогда обслуживание ещё хуже, чем я думал.

Врач оказался мужчиной лет пятидесяти, с редеющими волосами и выражением лица человека, которому давно надоело общаться с богатыми идиотами.

Возможно, мы уже встречались.

— Вы находились без сознания несколько дней, — сообщил он, изучая монитор. — Ваше состояние стабилизировалось, но восстановление займёт время.

Несколько дней.

Я перевёл взгляд на Элис.

Она стояла у окна, обхватив себя руками.

— Сколько? — спросил я.

— Простите?

— Сколько, мать вашу, дней?

— Шесть.

Шесть дней.

Шесть грёбаных дней я валялся здесь, пока мир продолжал вращаться без моего разрешения.

И пока Элис...

Я снова посмотрел на неё.

— Она всё это время была здесь?

Врач проследил за моим взглядом.

— Мисс Рид проводила здесь много времени.

— Логан, — тихо произнесла она.

Я проигнорировал её.

— Её осматривали?

Врач замялся.

— Медицинские сведения другого пациента...

— Я спросил, её осматривали?

— Логан!

Теперь её голос прозвучал громче.

Я повернул голову.

Элис смотрела на меня с тем самым выражением, которое я слишком хорошо помнил.

Раздражение.

Чёрт возьми, какое облегчение.

— Я сама могу отвечать на вопросы о своём здоровье, — сказала она.

— Не сомневаюсь.

— Тогда прекрати.

Я хотел возразить.

Очень хотел.

Но врач смотрел на нас с таким интересом, словно случайно включил очередную серию дешёвого семейного сериала.

— Выйдите, — бросил я ему.

— Мистер Вандербильд, нам необходимо...

— Пожалуйста, — добавил я.

Слово далось мне тяжелее, чем все медицинские процедуры вместе взятые.

Врач удовлетворённо кивнул.

— Мы вернёмся позже.

Когда дверь закрылась, в палате повисла тишина.

Элис не двигалась.

Я смотрел на неё.

Она смотрела в окно.

Прекрасное начало.

Шесть дней комы, и моя женщина уже предпочитает мне вид на парковку.

— Иди сюда, — произнёс я.

Она медленно повернула голову.

— Зачем?

Я приподнял бровь.

— Хочу проверить, не подменили ли тебя, пока я был в отключке.

— Логан.

— Элис.

— Ты только что очнулся.

— Спасибо за информацию. А я-то думал, почему у меня во рту вкус дохлой крысы.

Она едва заметно улыбнулась.

И я почувствовал почти болезненное удовлетворение.

Вот она.

Моя язвительная маленькая заноза.

— Подойди, крошка.

На этот раз она подчинилась.

Медленно.

Слишком медленно.

Когда Элис оказалась рядом, я поднял руку и коснулся её щеки.

Она вздрогнула.

Совсем немного.

Но я заметил.

Конечно, заметил.

Я всю жизнь занимался тем, что изучал людей. Их слабости, реакции, желания. Это было полезно в бизнесе. Ещё полезнее в постели.

Но сейчас я впервые пожалел, что умею замечать такие вещи.

Моя рука замерла.

— Я сделал тебе больно?

— Нет.

Слишком быстро.

— Элис.

— Нет, Логан. Просто... не надо неожиданно.

Я медленно опустил руку.

И впервые за очень долгое время не знал, что сказать.

К вечеру в палату заявились три придурка.

Зейн вошёл первым, неся огромный бумажный пакет.

— СУКИН СЫН! ОН ЖИВОЙ!

— Нет, блядь, — прохрипел я. — Это моя голограмма.

— Я говорил, что он не сдохнет! — радостно объявил Зейн, обращаясь к остальным. — Этот ублюдок слишком любит себя, чтобы покинуть планету.

Следом вошёл Уилл.

Идеально уложенные светлые волосы, дорогая рубашка, спокойное выражение лица.

Этот человек мог бы присутствовать на собственных похоронах и выглядеть так, словно собирается заключить выгодную сделку.

— Рад видеть тебя в сознании, Логан.

— Ты всегда был сентиментальной сучкой, Уилл.

— А ты, как вижу, не потерял способность раздражать окружающих.

Последним вошёл Алекс.

Он выглядел хуже остальных.

Под глазами залегли тени, на скуле темнел синяк, а выражение лица обещало кому-нибудь крайне неприятный вечер.

— Здорово, — коротко бросил он.

— Выглядишь паршиво.

— Взаимно.

Зейн поставил пакет на тумбочку.

— Принёс нормальную еду. Потому что, судя по тому, что здесь подают, больница пытается добить тебя самостоятельно.

— Ему пока нельзя это есть, — раздался голос Элис.

Она стояла в дверях с пластиковым стаканчиком кофе.

Зейн обернулся.

— Рид! Ты вообще спишь?

— Иногда. Когда вы трое перестаёте орать.

— То есть никогда, — заметил Уилл.

Я наблюдал за ними.

За тем, как Зейн осторожно обнял Габи, появившуюся следом.

За тем, как Алекс проверил сообщения на телефоне и нахмурился.

За тем, как Уилл незаметно забрал у Зейна пакет, пока тот не начал раскладывать еду на моей больничной койке.

Обычный вечер.

Обычные идиоты.

Почти можно было поверить, что всё вернулось на круги своя.

Почти.

— Где моя мать? — спросил я.

Тишина наступила мгновенно.

Зейн перестал улыбаться.

Уилл медленно опустил взгляд.

Алекс убрал телефон.

Элис застыла возле двери.

Вот теперь стало интересно.

— Я задал вопрос.

— Её ищут, — ответил Алекс.

— Кто?

— Все, кого удалось привлечь.

— И?

— Пока ничего.

Я медленно выдохнул.

Мать.

Элеонора Вандербильд.

Женщина, которая учила меня правильно держать вилку, выбирать галстук и никогда не показывать слабость.

Женщина, которая приказала превратить жизнь Элис в ад.

Мне хотелось смеяться.

Или разбить что-нибудь.

Желательно об чью-нибудь голову.

— Значит, она на свободе.

— Да, — ответил Уилл.

Я посмотрел на Элис.

Она стояла совершенно неподвижно.

И только пальцы, сжимавшие стаканчик, слегка дрожали.

Всё.

Решено.

Больше никто не приблизится к ней без моего ведома.

Никто.

Ни один человек.

Даже если ради этого придётся превратить весь чёртов город в охраняемую территорию.

— Мне нужен Дэвис, — произнёс я.

Алекс нахмурился.

— Зачем?

— Организовать охрану.

— Логан...

— Круглосуточную. У дома Элис, возле больницы, на всех маршрутах, которыми она пользуется.

— Нет.

Я повернулся.

Элис поставила стаканчик на подоконник.

— Что?

— Я сказала нет.

Зейн едва заметно поморщился.

Уилл заинтересованно посмотрел на потолок.

Предатели.

— Крошка, сейчас не время...

— Именно сейчас время, Логан. Я не хочу, чтобы за мной постоянно ходили какие-то мужчины.

Я стиснул зубы.

— Они будут охранять тебя.

— Я понимаю, что ты говоришь.

— Тогда в чём проблема?

Она посмотрела на меня.

Долго.

И ответила так тихо, что я едва расслышал:

— Я хочу хотя бы иногда оставаться одна.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами.

Не боль от ранения.

Что-то другое.

Я мог купить ей дом.

Мог нанять лучших врачей.

Мог заставить половину штата искать мою мать.

Но я не мог понять, почему мысль о том, что Элис останется без защиты хотя бы на час, вызывала у меня почти животный ужас.

— Мы обсудим это позже, — сказал я.

— Нет, Логан. Мы обсудили это сейчас.

Она вышла.

Я смотрел на закрывшуюся дверь.

И чувствовал, как внутри поднимается знакомая ярость.

— Даже не думай, — произнёс Алекс.

Я медленно повернул голову.

— О чём?

— Отдавать Дэвису приказ за её спиной.

Я усмехнулся.

— Ты слишком много на себя берёшь.

— А ты слишком мало понимаешь.

Зейн тихо присвистнул.

— Парни, может, не будем устраивать гражданскую войну в палате интенсивной терапии?

Но Алекс не отступил.

— Она только выбралась из места, где не могла самостоятельно решить, когда ей есть, спать и выходить из комнаты. А ты собираешься окружить её людьми, которые будут докладывать тебе о каждом шаге.

Я молчал.

Потому что мне не понравилось, насколько точно он описал мой план.

— Я пытаюсь сохранить ей жизнь.

— Тогда начни с того, чтобы позволить ей жить.

Я отвернулся к окну.

И мысленно послал его к чёрту.

Ночью я не спал.

Не потому, что не мог.

Я просто не хотел.

Каждый раз, когда закрывал глаза, передо мной возникали обрывки того, что я пытался забыть.

Подвал.

Её руки.

Следы на коже.

И тот факт, что я не оказался рядом достаточно быстро.

В два часа ночи дверь палаты тихо открылась.

Элис.

На ней всё ещё была та серая толстовка. Волосы она собрала в небрежный хвост, а под глазами залегли тени.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Нет, крошка. Я просто репетирую собственную смерть с открытыми глазами.

— Придурок.

Она подошла ближе.

На этот раз я не протянул к ней руку.

Ждал.

Элис села на край кровати.

Некоторое время мы молчали.

— Мне страшно, — неожиданно сказала она.

Я повернул голову.

— Из-за матери?

— Из-за всего.

Она смотрела на свои пальцы.

— Иногда мне кажется, что я всё ещё там. Просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Проверяю дверь. Смотрю на окна. Прислушиваюсь к шагам.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

— Элис...

— И самое ужасное, — продолжила она, — что иногда я даже не хочу выходить из дома. Я знаю, что могу. Но не хочу. А потом ненавижу себя за это.

Я смотрел на неё.

И ненавидел каждого ублюдка, который сделал это с ней.

— Ты ни в чём не виновата.

Она усмехнулась.

Горько.

— Ты говоришь как Габи.

— Не оскорбляй меня.

На этот раз она действительно улыбнулась.

Ненадолго.

Потом осторожно положила голову мне на плечо, стараясь не задеть больную сторону.

Я замер.

Её волосы пахли шампунем.

Чем-то мягким, знакомым.

Я вспомнил, как раньше она могла стоять передо мной, уперев руки в бока, и с совершенно серьёзным лицом объяснять, почему я являюсь худшим представителем мужского пола.

Вспомнил её губы.

Её смех.

То, как она произносила мою фамилию, когда хотела вывести меня из себя.

И ощутил желание.

Неожиданное, болезненное, совершенно неуместное.

Мне захотелось притянуть её ближе. Поцеловать. Почувствовать, что между нами осталось хоть что-то от прежних нас.

Я повернул голову.

Она подняла глаза.

Наши лица оказались совсем рядом.

— Элис...

Она посмотрела на мои губы.

Всего на секунду.

Потом сама осторожно поцеловала меня.

Коротко.

Почти невесомо.

Я едва успел ответить, прежде чем она отстранилась.

И увидел, как изменилось её лицо.

Взгляд стал рассеянным.

Дыхание участилось.

Она резко выпрямилась.

— Прости.

Я нахмурился.

— За что?

— Я... не знаю. Просто...

Она встала.

Слишком быстро.

— Мне нужно выйти.

— Элис, подожди.

Она замерла у двери.

Я хотел сказать, что всё нормально.

Что она может не целовать меня.

Что мне достаточно просто знать, что она жива.

Но вместо этого спросил:

— Ты теперь меня боишься?

Она долго молчала.

Потом повернулась.

— Иногда я боюсь всех, Логан.

И вышла.

Я остался лежать, глядя в потолок.

Пик.

Пик.

Пик.

Грёбаный аппарат продолжал отсчитывать удары моего сердца.

Я медленно повернул голову к телефону, который Зейн оставил на тумбочке.

На экране светилось несколько непрочитанных сообщений.

Одно от наемника Кэша.

«Мистер Вандербильд, рад вашему возвращению. Ожидаю распоряжений».

Я смотрел на сообщение.

Вспоминал слова Элис.

Вспоминал её запястья.

Её испуганный взгляд.

Её тихое «иногда я боюсь всех».

И набрал ответ.

«Мне нужны двое. Без формы. Никакого контакта с ней. Дистанция не меньше квартала. Доклады каждые четыре часа. Она не должна ничего заметить».

Я перечитал сообщение.

Палец завис над кнопкой отправки.

Где-то в глубине сознания прозвучал голос Алекса.

Позволь ей жить.

Пошёл он к чёрту.

Я нажал «Отправить».

Потом удалил переписку с экрана телефона.

И впервые за весь день почувствовал, что хоть что-то контролирую.

Я не собирался снова её терять.

Не после всего.

Не из-за собственной беспечности.

И уж точно не потому, что Элис Рид решила, будто может самостоятельно разобраться с миром, который однажды уже едва её не уничтожил.

Пусть ненавидит меня. Пусть кричит, уходит, хлопает дверями.

Я переживу.

А вот ещё один её гроб я не переживу никогда.

И если для того, чтобы она осталась жива, мне придётся стать человеком, от которого она однажды зах