Контракт забвения

Аверн Вельт

Контракт забвения

Глава 1

– Ксарина из шестого домена, вы обвиняетесь в нарушении условий контракта и утрате контроля над активом.

Взгляд Фирваниса не выражал ничего, кроме холодного презрения и едва уловимого ликования. Не каждый день выпадала возможность вершить судьбу дьявола, находящегося в услужении конкурента.

Высшие демоны служили одному повелителю и формально следовали единой цели. На деле же каждый из четырёх считал собственный путь единственно верным – и единственно достойным одобрения архидьявола. Суд над Ксариной был куда более показательной процедурой, чем простым соблюдением сводов дьявольской конституции.

– Если вам есть что сказать в свою защиту, – монотонно продолжал Фирванис, – суд готов зафиксировать ваши слова.

Тишина в зале была не гнетущей – заинтересованной.

Ксарина принадлежала к среднему звену и давно прослыла среди своих мастером интриг, удобных лазеек в контрактах и безупречно прагматичной личностью. Ни один из присутствующих не был уверен в исходе заседания – ни в вердикте, ни в её дальнейшей судьбе.

– Контракт не был нарушен ни одной из сторон, – ровно произнесла Ксарина.

– Актив жив, дееспособен и на текущий момент пребывает в здравом уме и рассудке.

– Заключающая сторона не оказывала влияния на его волю, сознание или дееспособность.

Фирванис не ответил сразу.

– На данный момент, – продолжил он, – актив не осознаёт себя как личность, заключившую контракт.

– Не осознаёт своих обязательств.

– Не осознаёт самого существования договора.

Пауза была выверенной.

– В дальнейшем он не способен соблюдать условия. Следовательно, договор признаётся дефектным и подлежит расторжению – с соответствующими последствиями для заключающей стороны.

– Третье положение контракта, – Ксарина говорила медленно.

– Подпункт третий.

– Контракт прекращает своё действие в момент исполнения обязательств активом…

– …или в момент, когда исполнение становится невозможным, включая смерть, утрату рассудка и иные формы необратимой недееспособности.

– Полное забвение актива приравнивается к необратимой недееспособности.

– Память актива была утеряна не посредством травмы, локальной магии или же психологического расстройства, а значит он не в состоянии исправить своё положение сам.

– Ты же, Ксарина, согласно положениям своего контракта не имеешь возможности как-либо повлиять на ход событий со стороны актива.

Фирванис пожирал подсудимую взглядом, стараясь подвести ситуацию к тому, чтобы она сама озвучила себе приговор.

Ксарину же в данный момент беспокоил вовсе не взгляд высшего судьи. Кое-кто гораздо более коварный наблюдал за ней из тени. Некто, кто мог остановить этот фарс парой приказов и доводов. Но он не желал являть себя – он наблюдал.

– Заключающая сторона не может каким-либо образом влиять на судьбу, дееспособность, жизнь и рассудок актива, пока контракт признаётся действительным, всё верно.

– Однако же в положениях нет ни слова о том, что я не могу влиять на ход событий окружающего мира.

– И к чему же тебя это приведёт? – высший дьявол суда не хотел превращать заседание в затянувшуюся дискуссию.

– Не в той ситуации, когда от вердикта нас отделяет пара формальных предложений.

– Сколько сторонних объектов, судеб и рассудков ты планировала использовать в свою пользу?

– Какие изменения в верхних мирах повлечёт твоё вмешательство?

– Ситуация остаётся под моим контролем, пока…

– И самый главный вопрос – с чего вдруг ты решила, что тебе будет позволена подобная вольность?

– Сотни дьяволов среднего звена заключают сотни контрактов.

– Один контракт – одна душа, если иного не требуют обстоятельства при заключении договора.

– Твоё вмешательство в судьбу окружающего мира может повлечь за собой нарушение работы иных контрактов, перспективных активов и, как следствие, незапланированные убытки заключающих сторон.

Подобно волкам на охоте, окружившим овцу, доводы Фирваниса кружили вокруг Ксарины.

Однако же она не привыкла ощущать себя в роли жертвы дольше, чем того требует ситуация. Судья был прав – подобное вмешательство могло повлечь за собой изменения судеб окружающих, которые в свою очередь также могли быть чьими-то активами.

Подобными действиями можно было не только нарушить работу чужих контрактов, но и заиметь немало врагов в разных слоях иерархии.

Единственным существом, с которым Ксарина могла быть честна до последней капли дьявольской крови, была она сама. И она не собиралась обманывать себя сейчас.

Ситуация с контрактом действительно в какой-то момент вышла из-под её контроля. Объект был предан забвению посредством древней магии, не имеющей аналогов среди современной. А значит – не имеющей и явного способа противодействия.

Озвучить эти мысли в суде было бы равносильно подписанию себе приговора собственной рукой.

Ей нужен был рычаг. Возможность. Способ повлиять на решение – или хотя бы на срок приведения приговора в исполнение.

Фирванис загонял её в угол – выверено, методично, без спешки.

Однако склонность к риску и умение находить лазейки даже в самых точно оформленных контрактах в этот раз дали опасную смесь, которую она решила показательно излить на себя и, в случае чего, – поджечь.

– Я – дьявол среднего звена, а не инфернальная тварь с ледяных пустошей Нокариса, – в её словах аристократичность смешивалась с привычным дьяволам высокомерием.

– И, как ты помнишь, Фирванис, я обладаю способностью влиять не только на рассудки и жизни смертных, но и на окружающие их факторы – будь то пение птиц или дуновение ветра.

– Существует множество способов повлиять на судьбу конкретного актива, не вмешиваясь в судьбы перспективных объектов.

– Меня поражает твоё рвение к доказательству собственной правоты даже в ситуации, когда всё указывает на провал, – голос Фирваниса оставался ровным.

Пауза была выверенной. Он не хвалил – он подбирал формулировку удара.

– Вопрос лишь в том, – медленно продолжал судья, – счёл ли твой повелитель утрату этого актива допустимой.

Зал на мгновение замер. Символы контрактов в воздухе словно зашатались.

Ксарина понимала: удар пришёлся не со стороны законов и правил. Фирванис решил выставить её некомпетентной в глазах господина – и это могло обернуться куда серьёзнее, чем формальный приговор.

На протяжении всего заседания она ощущала на себе тень взгляда Валариса – высшего демона контрактов, культов и, прежде всего, своего господина. После слов Фирваниса эта тень, казалось, стала тяжелее.

– Мой господин всецело доверяет мне работу с контрактами, на какой бы стадии и в каком бы положении они ни находились.

– Кроме того, он считает ниже своего достоинства разбирать каждый контракт среднего дьявола лично.

– У моего владыки есть собственные обязательства и функции перед ликом архидьявола слоя.

– И эти обязательства ему удаётся выполнять выше всяких похвал.

– Свидетелем тому является каждый из присутствующих на заседании.

По залу прокатилась холодная волна разномастных эмоций. Кто-то воспринял слова буквально. Кто-то уловил насмешливый выпад в сторону Валариса и его подчинённой. Кто-то предпочёл не искушать судьбу и просто уставился в сторону заседания.

– Прошу суд зафиксировать.

– Я, Ксарина, дьявол среднего звена из шестого домена, находящаяся в услужении у владыки Валариса, заявляю следующее.

– Я обязуюсь всеми силами и возможностями, не противоречащими сторонним контрактам, направить актив к исполнению обязательств с последующим закрытием контракта и получением доступа к душе актива.

Ставки были высоки. Однако своё положение в глазах господина она решила поставить выше всего.

Магия зала фиксировала её дыхание, осанку, малейшее колебание в голосе. Всё это могло быть использовано против неё.

Она оценивала расстояние до Фирваниса, до символов контракта, до каждого взгляда в зале. Каждое движение, каждая пауза – потенциальный инструмент или ловушка.

Когда взгляд высшего судьи упёрся в неё, лицо Ксарины оставалось холодным и непроницаемым.

Высокие скулы.

Стально-серые глаза с лёгким магическим блеском.

Ровные губы, чуть сжатые, будто готовые к точной реплике.

Тёмные волосы с серебристым отблеском спадали ровными струями. Тонкие металлические украшения на висках и воротнике напоминали о принадлежности к Валарису.

Тёмное, сдержанное одеяние с изысканной вышивкой символов и блеском магических тканей подчёркивало статус, интеллект и умение управлять контрактами. Даже в неподвижности Ксарина казалась живой формой своих договоров.

– Суд признаёт за вами право требования.

– Окончательный вердикт будет оглашён после судейского совета.

– До этого момента подсудимая заключается под стражу и лишается возможности принимать действующие решения в сторону контракта, актива, его души и собственного положения.

– На этом заседание объявляется закрытым.

Отныне судьба Ксарины находилась в руках времени, удачи и третьей стороны, чьё присутствие так и не было раскрыто до конца.

И всё же, пока её вели по коридорам цитадели высшего судьи, улыбка не сходила с её лица.

Она знала, чем окончится суд, под личиной которого скрывался дьявольский политический театр.