скачать книгу бесплатно
выбросить в урну у входа
оставить в прихожей ботинки и пальто
протереть ручку входной двери
выключатель в коридоре
открыть дверь в ванную локтем
мыть руки тридцать секунд
промыть кран
затем снова руки
и снова руки
и снова руки
и снова
Звонок.
Мамина инструкция:
надо взять трубку
надо взять
надо
сбросить.
ВЕРОНИКА! ПОЧЕМУ НЕ БЕРЕШЬ?
в метро, шумно очень
Ты была там?
да
Что теперь?
папа займется свидетельством
надо подобрать одежду, гроб и урну
Урну?
да, они разные, как гробы
Какую еще урну?
для кремирования
С КАКОЙ ЭТО СТАТИ????
в Москве всех кремируют
ПЛЕВАТЬ МНЕ КАК В ВАШЕЙ МОСКВЕ
он сам хотел, чтобы его кремировали
ХОТЕЛ?
да, мы это обсуждали
ТЫ ЧТО, С НИМ ЭТО ОБСУЖДАЛА?
Мама, ты могла бы стать прокурором. Как тебе только не надоедает играть в эту игру – возвращать слова и смотреть, как оппонент извивается, оправдываясь не за высказанное, а за услышанное?
мама можно я завтра пропущу танцы завтра пропустишь танцы я хочу посмотреть передачу хочешь посмотреть передачу да она в то же время мама но я очень хочу ты очень хочешь смотреть передачу утренняя звезда мама утренняя звезда утром я хочу передачу а не танцы только в воскресенье только в воскресенье раз в неделю мама раз в неделю не хочу завтра на танцы зачем ты ее заставляешь тебя никто не спрашивает отстань от ребенка не видишь не хочет она ты же только и делаешь там что ее шпыняешь и орешь Я ТОЛЬКО И ДЕЛАЮ ЧТО ОРУ? ну началось Агния со мной это не пройдет ника если не хочешь на танцы можешь не ходить слышишь папа разрешает а мама а что думает мама в этом доме всегда НАПЛЕВАТЬ!! могла бы уже привыкнуть Агния ну что ты опять устраиваешь ребенка зачем изводишь сколько можно ну хватит злиться никто тебя здесь не обижает мы все тебя любим иди ко мне РУКИ УБЕРИ
На этот раз ты права. Мы действительно обсуждали это.
мы оба хотели кремацию
Хотела ТЫ А он ПОВТОРЯЛ за тобой. ВСЕГДА!
Мама, я тоже умею в твою игру.
он повторял, или его повторяли?
Повторяли?
эй, никита, посмотри на меня, делай, как я, делай, делай, как я, только я делала всё, что хотела, а никита делал всё, что хотела ты, и если я просилась на английский (английский, а не танцы, мама!), это еще не значит, что никиту надо тащить на курсы с трех лет, с трех, мама, камон, о чем ты вообще думала, конечно, он не выносил английский и вообще иностранные все, и зачем только эти бесконечные клубы раннего развития, ведь когда он пошел в школу, это не помогло, помогло в учебе, но школа не про учебу, и он был этим заумным умником, которых не любят, а я защищала его от тех, кто не любил особенно, но сделала ли я этим лучше, не знаю, и да, мама, если я проскочила в Академию по конкурсу для детей начала девяностых, где полтора землекопа на место, это еще не значит, что никите в Академию НАДО, что НАДО готовиться к ней, но это же я получила PhD, это же я стала кандидатом наук, так что он не мог стать кандидатом на отчисление, это я сказала, что выбирать надо лучшее из доступного, а Академия всегда будет лучшим, а доступным было окно, и выходит, это я делала так, чтобы никита делал, а значит я теперь должна делать, как никита
мама, а чего ты хочешь?
крест? могилку? отпевание?
Пусть ГОСПОДЬ приглядывает за моим сыном.
раз не уследила я?
Не отправила. Стерла. С ней разговаривать – что лить санитайзер на расцарапанную руку. Яд вместо слов, кислота вместо крови. Как у Чужого. Мама и была мне чужой: в детстве я любила представлять, что меня ей подбросили. Я спрашивала об этом у папы, а он засмеялся и сказал, что можно подделать отцовство, но не материнство. Даже кровь ее – четвертая, отрицательная – никому из нас не подходила, ни с чем не сочеталась, как не смогла хоть с кем-то просочетаться мама, только лишь бракованным браком, которым она забраковала папу так, что он до сих пор считает, что ей должен, и даже в завещание включил не только Катю, меня, Никиту, но и её, хотя казалось бы, и я могу сейчас ей это бросить, плюнуть ядом, как делает она, но не стану, ведь так я стану ей, я уже становлюсь, и даже Дима говорит, что я бываю невыносима, а как объяснить, что, стоит мне разозлиться, как выносить себя мне невозможно, и я превращаюсь в кого-то другого, в ехидну, как будто в нашу с папой человеческую кровь впрыскивается материнский яд, и вот я становлюсь ей, извиваюсь, ищу жертву, ищу, кого бы укусить, и кусаю Диму, и единственный способ прекратить всё это – это увидеть себя глазами маленькой Ники и сказать: хватит, я не такая.
Никиту не будут отпевать. Не положено
Мама печатает
Мама печатает
Мама печатает
Знаешь, Вероника, на каких только похоронах мы с твоим папой не бывали. Такую шваль хоронили, что им на городском кладбище свою аллею сделали. И ничего. Всех отпевали. Никита уж точно НЕ ХУЖЕ! Так что передай СВОЕМУ ПАПЕ, что я на кремацию НЕ СОГЛАСНА
не хочешь сама ему это сказать
Не хочу.
Поезд прибывает в 21:17 на Казанский.
Платформу напишу.
Мама не в сети
Мама не в сети, мама не забрала меня из детского садика, так что я сижу одна в раздевалке, а воспитательница в очередной раз набирает телефон, и вот спустя час она заявляется, вцепляется мне в руку своими царапучими кровавыми ногтями, тащит к машине, а я роняю Микки Мауса, хочу поднять, но она как будто нарочно тянет вперед, выкручивая руку, а я вырываюсь, и вот она резко отпускает, так что я падаю на асфальт и кричу, что не хочу с ней ехать, а она просто берет, просто садится в машину и просто уезжает, а я остаюсь на асфальте и жду, когда же она вернется и будет просить прощения, ведь она обязательно вернется, ведь так не бывает на свете, но ее всё нет и нет и нет, и тут уже я начинаю плакать по-настоящему, а из садика выходит воспитательница с сумкой, ахает и уводит меня обратно, и вот мы с ней звоним сначала домой, а потом ищем телефон папы, а я так боюсь, что папа тоже не услышит и не придет, но папа услышал и папа пришел, ведь папа не мама
Дима в сети
Ник, ты чего не отвечаешь? ты как?
а ты как думаешь?
я могу что-то сделать?
нет
ты на меня злишься?
Не отвечаю.
Ник. мы же договаривались
у тебя дежурство, я понимаю
но?
но мне плохо
еще и она приедет
мозг вынет весь
может, в гостиницу ее все-таки?
нет
давай тогда я заберу ее с вокзала,
а сам у Кирилла заночую. сойдет?
да
люблю тебя
и я
Чат ниже с Никитой. Перехожу на страницу, уже забросанную соболезнованиями. Надо бы узнать, как блокируют мертвые души. Щелкаю по аудиозаписям и включаю последнюю: «…и жду, когда загорится красный на пешеходном, и никогда не шагаю – жалко водителей».[27 - «Элли на маковом поле» – «Любовь моя».]
Мне тринадцать, мама ставит в районном ДК выступление своих снегурочек-снежинок, поэтому велит отвести никиту на новогодний утренник, а я проспала будильник, а никита как всегда закопался в одежде, так что мы опаздываем и перебегаем на красный, а водитель орет на нас из окна, а я показываю ему фак, а никита спрашивает, что это такое, и мы приходим на этот дурацкий капустник на полчаса позже, так что непонятно, какие претензии у пожеванного волка к грязному снеговику или у грязного снеговика к пожеванному волку, а никита, серьезный никита в свои шесть лет на полном серьезе выдает, что это всё для детсадовцев, и требует сладкий подарок, а потом мы сидим в парке, он болтается на качелях, шарится в коробке, делит конфеты на меня, маму и себя, высчитывает, чтоб всё по справедливости, всё поровну, но маме достается больше всего «Ромашек». А я ему говорю, что пусть заберет мои конфеты, но только не рассказывает маме, как мы опаздывали и перебегали на красный, и что? именно я показывала водителю, и это будет наш с ним маленький секрет, и никита говорит, что он любит секреты и он хочет рассказать по секрету, какие плохие слова ему передала Маша из пятого подъезда. И мне нравится, нравится быть такой классной сестрой, с которой делятся секретами, пусть даже нехитрыми, типа того, что Маша говорит «жопа», а не «попа», а никите очень надо знать, в чем же существенная разница, ведь никита такой, не отстанет, пока не докопается, и мы его даже проверяли на аутичный спектр, учительница подсказала, когда он Ницше в девять лет цитировать начал (у меня стащил читалку и давай «Заратустру» щелкать), но нет, никакого аутизма, просто так много-много-много думал, что додумался до такой жопы как выйти в окно в девятнадцать лет, а я, его классная сестра, даже не поняла, хотя весной, еще на первом локдауне, когда их погнали из общаги, а Дима застрял в больнице на карантине, никита остался у меня, и мы говорили, так много говорили о многом всём, даже о кремации, ведь кремировали всех от заразы подальше, и я сказала, что мне ок, гнить не хочу, а никита сказал, что ему тоже ок, вот только мама, наверное, будет недовольна, а я фыркнула, что он, конечно, переживет маму и какая уже разница, и это было полгода назад, и я могла бы понять, что он не собирается переживать маму, но я не поняла, ведь если бы я только поняла, я бы сказала, я бы много чего сказала, я бы доказала тебе, никита, как юрист доказала, что так нельзя, что это тоже убийство, тоже насилие, ну и что, что над собой, ведь это преступление, никита, и до двадцатого века неудавшихся самоубийц казнили, а завещание опротестовывали. Я бы сказала бы тебе всё это, сказала бы нормально, сказала бы, как должна сказать классная сестра, а ты бы сказал, что классно, что со мной о таком можно поговорить, ведь я классная, я не истерю, как все, и я бы даже классно пошутила, что я сама перестала ждать письмо в Хогвартс, но жду другой закрытый клуб, ведь мне вот-вот двадцать семь, хоть real feel и семь без двадцати, и хоть я выросла, но так никем не стала
Стягиваю свитер и джинсы, бросаю в стирку, встаю под душ. Вода переключается с ледяной на обжигающую, но я жду, жду, жду, всё жду, когда же это поможет и это пройдет, ведь так сказал папа, но это не проходит, значит, папа обманывал, ведь всё не стереть всё надсадное страшное настолько что я и сейчас готова упасть хотя меня никто не подхватит так что я ударюсь головой о кафель и разобью ее вдребезги вдребезги вдребезги как разбил свою голову он как разбил свою голову ты как ты мог это с собой как ты мог с нами со мной сделать сообщницей соучастницей убийцей
Агон: служить
Маска: безбородый
Сам знаешь, брат, и ярость их в толпе
Зажечь легко. И вот по наущенью
Оратора они на нас с ножом,
А там и дочь не пощадят, конечно…
Еврипид, «Ифигения в Авлиде»
Не успел я войти в кабинет, как Анжела захлопотала с порога:
– ВасильЕвгеньич, я вам там всё включила, только «Начать конференцию» кнопочка осталась. Чашечку поставила, но он еще горяченький, вы его сразу не пейте. А еще печеньку положила – это вам мама моя передала, сама пекла утром…
– Спасибо-спасибо, Анжела.
Захлопнул дверь, запер кабинет на ключ, стянул маску – и наконец-то сладко чихнул, несколько раз подряд. Не-вы-но-си-мо. Чихать и кашлять – такие скромные проявления человеческой жизнедеятельности стали делом запретным, интимным, фактически непристойным. Отныне чихнуть без маски в общественном месте приравнивается к публичному мочеиспусканию. Мы толком не успели разобраться с отношением к публичному кормлению младенцев, а теперь придется устраивать публичные дискуссии по публичному чиханию, хоть конференцию созывай «20-е годы XXI века: новые угрозы и вызовы в публичном пространстве».
В Академии дан приказ гонять безмасочников из числа студентов и преподавателей, так что приходится не просто соответствовать – подавать пример. Даже бороденку сбрить пришлось: главное, чтобы масочка сидела. Анжела говорит, помолодел лет на десять. Льстит, конечно. Однако и правда изменился: в коридорах не узнаю?т, не здороваются…
Хотя кто сейчас с кем здоровается? Ходим тенями вдоль стен, сами не разговариваем, других пугаем – как будто смерть уже среди нас и мы робеем звук подать, позабыв, что смерть не имеет к нам отношения: когда есть мы, нет ее, а когда есть она – нет нас. На лекции в этом месте я всегда шучу о доме и гноме, но чем моложе студенты, тем реже они понимают, о чем я, хотя студенты не молодеют, это старею я – старый гном со своими старыми шутками.
Шутки про мертвые души больше не шутки. «Лучше б хотел я, живой, как поденщик, работая в поле, службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный, нежели здесь, над бездушными мертвыми царствовать, мертвый…»[28 - Гомер – «Одиссея». Перевод В. Жуковского.] На лекциях особенно томительно. Сначала приходил в поточную аудиторию, думал, привычка сработает – всё будет проще настроиться. Оказалось, что нет, от привычки только хуже: сидишь один перед зияющей пустотой, как будто в эхокамере, и голос отпружинивает от стен, возвращается к тебе чужим, а перед тобой не люди – кружочки и квадратики, и это те же студенты, умом понимаешь, но всё же видишь композицию Кандинского глазами человека, привыкшего к «Утру в сосновом лесу». Из дома вести и того хуже; по весне хватило высиживаний, когда из квартиры месяцами не выбираешься, так что уже не различаешь: со студентами разговариваешь или сам с собой; так и последнего рассудка лишиться немудрено.
Потом молодые коллеги подсказали: задавайте вопросы, предлагайте писать варианты или приводить примеры в чат, дискутируйте, реагируйте на ответы – всё сподручнее, ребятам и самим мучительно перед экраном просто так сидеть. И правда, полегчало как-то. Такое время, что я молодых всё больше слушаю, чем учу.
А еще помогло, что веду из своего кабинета. Вот только запираться приходится, а то каждый раз кто-то рвется во время занятия, и даже Анжела, при всей своей прыти, не всегда успевает сдержать самых рьяных просителей.
Вот и сейчас. Стоило надеть наушники и ткнуть «Начать конференцию», как забарабанили в дверь, потом позвонили по внутренней связи. Я положил трубку сбоку от аппарата: нет меня, нет.