Я тебя найду

Ася Лузгина

Я тебя найду

Пролог

Сразу признаюсь, он мне не понравился, и не надо делать такие лица, причин хватало, целых три, и все уважительные.

Сорок пять минут новенький просидел на последней парте с видом человека, отключившего уведомления от всего мира, и читал книгу, так и не перевернув ни листа, а держать меня за дуру не позволю никому. На простой вопрос, откуда приехал, бросил «издалека». В интернете же его не нашлось вовсе, хотя в наше время страница есть даже у первоклашек.

Мама уверена, что в моей голове из мухи вырастает слон, причём быстрее, чем она успевает сказать «Ася, уроки». Главбухи в таких расчётах не ошибаются. Спорить бесполезно, замечу лишь, что подозрительность — та же наблюдательность, только с характером.

Тогда никто не предупредил, что вся эта затея растянется на пять месяцев и потребует двух вызовов к завучу, теории заговора моего собственного сочинения, чужого телефона, утопленного в луже, и одной вполне благополучной личной жизни, разрушенной до основания, — моей, а за компанию Тимура и отчасти Дениса.

Чем всё обернулось, узнаете в свой черёд. Рассказывать буду по порядку и постараюсь не врать, хотя с правдой отношения у меня всю зиму и весну складывались непросто.

А началось всё двенадцатого января, в давке у школьного гардероба.

Глава 1

Издалека

По закону Лузгиной номер один в первый учебный день после каникул в школе случается одна новость, не больше, и обсуждают её до самого февраля. Двенадцатого января новостей случилось три, и это должно было меня насторожить.

Первую принёс физрук. В спортзале на каникулах прорвало трубу, и физкультура до весны переехала в рекреацию третьего этажа, между кабинетом истории и туалетом. Вторая обнаружилась в столовой, там поставили кофейный автомат, настоящий, с латте и сиропами, и к восьми утра перед ним выстроилась очередь, как за новым айфоном. Третью Тимур Гарипов закинул ночью в чат класса — «POV: к нам переводят новенького. посреди года. ставлю пятихатку что сын депутата».

По моей шкале первые две тянули на сторис, третья — на пост с опросом и тремя сотнями комментариев.

Утром мороз стоял такой, что ресницы слипались на второй минуте. «Хавейл» у подъезда завёлся с четвёртой попытки, и папа, уезжая на работу, гладил руль и уговаривал его «ну-ну, старичок, не позорь меня перед соседями». Старичку два года, но характер у него, по словам папы, как у пенсионера в очереди к терапевту.

Денис ждал у крыльца, жевал пирожок с капустой и наматывал на палец синюю хоккейную изоленту. Руки у него без дела не могут, рот — без еды.

— Ешь, — он протянул второй пирожок. — Минус двадцать шесть.

— Я на диете.

— Пойдёт.

На языке Дениса «пойдёт» означает «зря», «норм» — «одобряю», а всё остальное он выражает изолентой. Мы встречаемся с девятого класса, и словарь за это время у него не пополнился, зато сам он вытянулся до ста восьмидесяти шести.

— Суббота, семь, — напомнил он у школьных ворот. — Решающая.

— Помню.

Он чмокнул меня в шапку, промахнувшись мимо щеки, и ушёл к своему одиннадцатому «А».

* * *

У гардероба стояла давка, пахло мокрыми пуховиками и мандаринами. Девятиклассник на лестнице на любой вопрос отвечал «six seven», даже на «пропусти, пожалуйста». Под пуховиком у меня прятались новые джинсы, широкие, светлые, с потёртостями, как у девочки из рилса, и требовали, чтобы их увидели, но в минус двадцать шесть публика смотрела только на собственные варежки.

У кофейного автомата Тимур вёл прямой эфир.

— POV: одиннадцатый «Б» против автомата, раунд первый, — шептал он в телефон. — Гарипов на позиции и сейчас возьмёт латте… Автомат съел сотку. Guys, это провал.

Лиза стояла у окна с карточками по биологии и шевелила губами — митохондрия, рибосома, аппарат Гольджи. Карточки у неё на кольце, и учит она их везде.

— Джинсы в норме, — вынесла она вердикт, не отрываясь от рибосомы. — Патологий не выявлено.

Для Лизы это высшая похвала. Она собирается в медицинский и людей видит, по-моему, сразу в разрезе.

* * *

Физкультура в рекреации началась одновременно с историей, и через стену доносилось, как восьмиклассники прыгают через скакалку, отчего пол в кабинете подрагивал. Телефоны сдали в коробку на учительском столе. Тимур отдал основной торжественно, как оружие, а запасной пристроил под партой на колени.

Жанна Аркадьевна вошла со звонком и заглянула в журнал.

— Девятнадцать из двадцати шести, — объявила она. — Остальных скосил грипп. Наполеона, если помните, тоже подвела зима.

Следом за ней в дверях стоял парень в чёрном худи без единой надписи, рукава натянуты на пальцы, стрижка явно домашняя, по туториалу и без большого успеха.

— Максим Ветров, — представила его классная. — Перевёлся к нам. Вопросы про него ко мне, самого не дёргайте. Кто дёрнет, напишет доклад о Смутном времени, там тоже все лезли не в своё дело.

— А откуда? — Тимур навёл запасной из-под парты.

— Издалека, — обронил новенький. — А второй телефон обычно прячут лучше.

Тимур покраснел и убрал. Кто-то впереди прыснул. Новенький прошёл в конец ряда, к окну, сел и достал книгу в обложке из крафта.

Тут надо понимать одну вещь. Когда человека спрашивают, откуда он, а он отвечает «издалека», это всё равно что на вопрос «как дела» ответить «бывало и лучше» и уйти, а ты потом весь день гадаешь, насколько лучше, когда и почему, и к вечеру у тебя готов целый сериал с флешбэками. Мой сложился к концу урока, четыре сезона, причём сезон, где новенький обыкновенный хам, закрыли первым, за отсутствием интриги. Закон Лузгиной номер два гласит, что «издалека» говорят те, кому есть что скрывать, и сколько себя помню, он меня ни разу не подводил.

— Сбежал из дома, — шепнула Лизе.

— Анамнез не собран, — не поднимая глаз от карточки, отрезала Лиза. — Диагноз ставить рано.

— Он сказал «издалека».

— Это симптом, а не диагноз.

— Лузгина, Шмелёва, — Жанна Аркадьевна не обернулась от доски. — Консилиум переносится на перемену. Или выходите и докладывайте всем.

Класс заржал. Я покосилась на последнюю парту и наткнулась на взгляд новенького. Он оторвался от страницы, первый раз за урок, и смотрел прямо на меня, без улыбки, будто запоминал. Потом отвернулся к окну и держал книгу так, словно она нужна ему не для чтения, а чтобы за ней сидеть. А я до конца урока так и не подняла головы.

Минуты за две до перемены классная постучала мелом по доске.

— И последнее. К двадцать третьему февраля смотр строя и песни. Командира и песню выберете сами. Только не ту, что в прошлом году, я до сих пор вздрагиваю.

* * *

В столовой на большой перемене гремела посуда и стоял ор, как на футболе. Очередь к автомату тянулась через весь зал, кто-то пинал его в бок, требуя вернуть сотню, тётя Зина кричала над раздачей «по одному!» так, что звякали стаканы с компотом.

Мы с Лизой стояли за пиццей.

— Вк, — Лиза сверилась с телефоном, как с анализами. — Боксёр, Самара, тридцать восемь лет. Мальчик, шесть лет, костюм зайчика. Похожих по возрасту и фенотипу нет.

— Чего нет?

— Внешности, Ась.

Тимур у кассы вёл репортаж вполголоса, как на турнире по гольфу.

— Объект у батареи. Пьёт чай. Ведёт себя подозрительно нормально. Guys, ставим лайк, если тоже думаете, что он агент.

Новенький сидел один, за крайним столом, с чаем и той же книгой в крафте. Пока Лиза расплачивалась, навела на него камеру, будто снимаю пиццу, и прогнала фото через поиск по лицу. Приложение подумало и выдало «совпадений не найдено». Человек без единого совпадения тянет даже не на пост, а на расследование в трёх частях.