Страшилки на один укус: Яйца всмятку

Артур Тон

Страшилки на один укус: Яйца всмятку

Предисловие

Каждая история, словно яичная скорлупа, покрыта уникальной росписью. И я надеюсь вы сможете очистить их всех.

P.S. Не трогайте! Это мои яйца!

Пасхальный корпоратив

00:00 — Олег Эдуардович.

Олег Эдуардович стоит в центре игрового зала в своем дурацком кроличьем костюме. Уши болтаются, хвостик топорщится, лапы-перчатки безвольно свисают. Перед ним выстроились десять сотрудников, наряженных в поролоновые яйца. Кто-то в оранжевом, кто-то в зеленом, кто-то в крапинку. Все в недоумении. Особенно стажер Артем.

— Коллеги! — начинает Олег Эдуардович, поправляя кроличью морду на лице. — Сегодня у нас не просто корпоратив. Сегодня мы вспомним детство! Вы — яйца. Я — пасхальный кролик. Вы прячетесь. Я вас ищу. Тот, кто доживет до конца игры, получит премию.

Сотрудники переглядываются.

— Олег Эдуардович... — начал Миша из отдела продаж. — Вы это серьезно?

— Скажите, что вы пошутили, — поддержала его Света, секретарша.

— Это совершенно нелепо! — высказалась Наталья Петровна из бухгалтерии.

Олег Эдуардович молчит и улыбается сквозь маску. Он все понимает. Знает. Подчиненные хоть и возмущаются, но все равно пришли. Премия в размере двухмесячной зарплаты — кто устоит?

В руках кролик держит нелепый розовый молот, украшенный под детскую игрушку. Сотрудники уверены, что это бутафория.

— Правила простые! — продолжает начальник. — Продержаться ровно один час.

Он поднимает руку с пультом управления игровым комплексом «Веселый улей», арендованным на весь день.

— Время пошло! Прячьтесь!

На всех цифровых табло комплекса загорается обратный отсчет.

00:01 — Федя, айтишник.

Федя в зеленом яйце стоит ближе всех.

— Это уже слишком! — восклицает он, пытаясь стянуть дурацкий костюм. — Премия того не...

Молот обрушивается ему на голову раньше, чем он заканчивает фразу. Раздается мокрый, хрустящий звук. Совсем не бутафорский.

Федя оседает на пол. Зеленый поролон темнеет сверху, пропитываясь красным.

Артем стоит с широко раскрытыми глазами. Как и все остальные.

— Скорлупа треснула... — спокойно произносит Олег Эдуардович, перешагивая через тело. — А потек не желток.

В холле повисает тишина. Слышно только, как капает с молота.

— Чего стоите? Время уже пошло!

00:02 — Паника.

Крики. Визг. Топот. Все бросаются врассыпную. Костюмы яиц делают сотрудников неуклюжими: кто-то падает сразу, кто-то врезается в стены, кто-то тщетно пытается открыть входную дверь — она заперта.

Артем не помнит, как побежал. Ноги сами несли его по коридору.

— Яички! Яички! — напевает Олег Эдуардович. — Кто не спрятался, я не виноват.

Из динамиков грохочет детская песенка про пасхального зайку.

00:08 — Света, секретарша.

Артем забивается в темный угол под лестницей. Дурацкий красный костюм с трудом поместился. Где-то в туалетах визжит женщина.

— Светочка, вы там? Откройте, пожалуйста.

— Идите к черту!

Глухой удар о дверь. Визг обрывается. Тишина. Шаги проходят мимо укрытия Артем. Кролик насвистывает пасхальную песенку.

00:17 — Миша, отдел продаж.

Артем перебегает в лабиринт страха. В темноте он натыкается на что-то мягкое. Тело? Нет, просто мешок с тряпками. Но вдалеке, в глубине лабиринта, раздается мужской вопль. Миша. Точно Миша. Крик обрывается на полуслове. Снова шаги. Снова свист.

00:25 — Евгений, маркетолог.

Артем стоит посреди зала с игровыми автоматами. Мигают огоньки, пищат мелодии. Он дергает молнию — проклятый костюм не поддается.

Вдруг распахиваются двери. Влетает Евгений в голубом яйце в крапинку. На мгновение он задерживает взгляд на Артеме.

— Черт! Черт! ЧЕРТ! — орет маркетолог, мечась между автоматами.

Евгений забивается за огромный автомат с плюшевыми призами. Сжимается в комок, насколько позволяет костюм.

Артем наконец снимает свой костюм, отбрасывает его. Оглядывается. Свет гаснет. Зал погружается в полумрак. Только экраны продолжают светиться.

Стажер ныряет за ближайший автомат.

Медленные шаги. Хруст пластиковых стаканчиков.

Розовый кролик проходит мимо. Останавливается у автомата, за которым затаился маркетолог. Кран с игрушкой пытается схватить плюшевого кролика. Динь-динь-динь!

— Женя, — ласково произносит Олег Эдуардович. — Присоединишься?

«Голубое яйцо» вскакивает и бежит к двери. Дергает — заперто. Оборачивается. Кролик уже рядом. Молот взлетает. Артем зажмуривается. Мокрый, хрустящий звук. Тишина. Только автоматы пищат. Шаги удаляются. Кролик продолжает насвистывать песенку.

Артем, перепуганный, забивается глубоко в угол и спиной чувствует вентиляционную решетку.

На экранах игровых автоматов загорается: GAME OVER.

00:32 — Лена, бухгалтерша.

Артем ползет по вентиляции. Сквозь решетку он видит батутный зал. Там мелькает желтое яйцо — Лена. Она прячется за батутным блоком. В зал заходит кролик.

— Леночка... Вы тут?

Девушка всхлипывает. «Желтое яйцо» пытается бежать, но в костюме и на мягком покрытии это выглядит нелепо. Кролик настигает ее одним прыжком. Артем отворачивается. Слышит визг, а затем хруст.

00:39 — Даниил, кадровик.

Артем выползает из вентиляции в детском кафе. Тихо. За стойкой лежит оранжевое яйцо в полоску. Даниил. Кадровик не двигается. Стажер подходит ближе — из-под поролона натекла лужа. Он отворачивается, и его выворачивает.

00:47 — Наталья Петровна, главная бухгалтерша.

Артем крадется к запасному выходу. В коридоре раздается глухой удар. Затем голос кролика:

— Наталья Петровна, ну что же вы? Инструкцию по технике безопасности не читали? Там черным по белому написано: «Берегите голову».

Еще удар. Тишина.

00:52 — Оля, дизайнер.

Артем почти у двери. Из подсобки за спиной доносится короткий женский вскрик. Оля. Стажер не оборачивается. Он бежит.

00:57 — Антон, логист.

Артем дергает ручку запасного выхода. Заперто.

— Стоять! — раздается сзади.

Это Антон. Крепкий, здоровый. Он снял свой коричневый костюм яйца, в руке — огнетушитель.

— Мы его завалим, — рычит логист. — Вдвоем.

Из темноты выходит кролик.

— Антоша, Артемка, — ласково говорит он. — Решили поиграть в командную игру? Похвально.

Антон бросается на кролика с огнетушителем. Он успевает ударить раз — Олег Эдуардович шатается и падает.

— Ах ты тварь! — орет логист, занося огнетушитель для второго удара.

— Антош, а ты знаешь, — спокойно говорит кролик, не меняя тона, — что яйца бывают крашеные и битые? Ты сейчас будешь битым.

Он резко бьет молотом Антона по ноге. Тот падает. Кролик встает, поправляет уши...

Артем видит все. Молот входит Антону в висок. Тот дергается и затихает.

Кролик поворачивается к стажеру.

00:59 — Финал.

Артем стоит у двери. Сзади тупик. Кролик медленно идет на него. Молот занесен. Сейчас.

Стажер зажмуривается.

Дзинь.

Звонок таймера. Громкий, противный, режущий уши.

Артем открывает глаза. Молот замер в сантиметре от его головы. Кролик стоит неподвижно. Потом медленно опускает руку, снимает маску.

Под маской — улыбающееся лицо Олега Эдуардовича. Обычное. Доброе. Немного потное от костюма.

— Молодец, Артем. Премия твоя!

Он хлопает стажера по плечу пушистой лапой. Рука теплая. Живая.

— Жду вас завтра на работе. Не опаздывай.

Кролик разворачивается и уходит в темноту коридора. Шаги затихают. Слышно только, как он насвистывает ту самую пасхальную песенку.

Следы за окном

На крыше одной из панельных многоэтажек, готовясь к спуску, замер Платон. Он стоял на строительном подъемнике, закрепляя карабин страховочного троса. Металлическая площадка под ногами мелко вибрировала от ветра.

— Готов к первому спуску? — спросил Толик, старший смены. Мужчина средних лет с выпирающим животом и залысиной, которую тщательно скрывала каска.

Платон машинально поправил свою, окинул взглядом снаряжение: ведро с водой, щетки на длинных телескопических ручках, моющие средства в пузырьках.

— Да, — кивнул стажер.

— Тогда поехали!

Подъемник дернулся, начал медленное движение вниз и… резко замер, едва опустившись на полметра.

— Ой, чуть не забыл, — хлопнул себя по животу Толик. — Надевай маску.

Платон покосился на картонный прямоугольник, лежащий рядом с ведром. Две прорези для глаз, резинка - крепление, а вся поверхность густо исписана странными, похожими на руны символами.

— Я так и не понял… Зачем они нам? — спросил стажер, с сомнением беря маску в руки. — От чего защищать-то? Вода их в кашу превратит за пять минут.

— Сейчас сам увидишь, — улыбнулся Толик, хотя из-под нелепого куска картона этого не было видно.

Платон поморщился, но маску надел. Подъемник плавно пополз вниз.

В доме было шесть этажей. С виду обычная панелька, ничем не отличающаяся от соседних, если бы не три большие буквы на крыше: Д.И.П. (Департамент иных происшествий). Местная организация и главный источник городских слухов.

Подъемник остановился напротив первого окна. Стажер сразу заметил, что стекло покрыто множеством отпечатков. Маленьких, больших, широких — все они наслаивались друг на друга, создавая мутный налет. Платон пригляделся. Внутри оказалась обыкновенная крохотная комната. Из мебели — лишь металлическая кровать с пружинами и прилегающая к ней деревянная тумбочка. С потолка свисала скудная лампочка. На первый взгляд ничего необычного, вот только белоснежные стены были усеяны такими же, как на окне, отпечатками.

Стажер уже хотел отвернуться, когда внутри что-то дрогнуло. Не движение, а сам воздух в комнате будто сжался. Платон инстинктивно прильнул к стеклу, и в тот же миг с обратной стороны с глухим, неприятным шлепком в окно врезалось нечто. Прямо напротив лица парня расплылся свежий, влажный отпечаток ладони.

Юноша отшатнулся так резко, что врезался спиной в перила подъемника. Площадка опасно качнулась.

— Что за…?! — выдохнул Платон, хватаясь за поручни.

— Ахахаха! — голос Толика прозвучал успокаивающе-насмешливо. — Чего ты, как будто Гаврюшу в первый раз увидел? Видишь, как он тебе радуется. Не каждому такая честь выпадает.

— Это еще что такое?! — Платон перевел взгляд с окна на напарника. — Я думал, мы будем просто окна мыть!

— Ну... мы этим... и будем заниматься, — старший протянул щетку юноше. — Держи. Начинай!

— Ну... ну... там точно не человек... — промямлил Платон, машинально принимая щетку.

— А ты что думал, устраиваясь в Д.И.П.? Не просто так здесь такие высокие зарплаты.

— А другие люди знают, что здесь происходит?

— Парень, — серьезно произнес Толик, — ты забыл, где живешь?

И вправду. Только сейчас к Платону пришло осознание. Он машинально обернулся и с высоты оглядел улицы провинциального городка«Давнолиместо». Слева, между серыми домами, уходила в вечно туманное небо одна из первоначальных опор — ржавая, как будто металлическая древо. Справа завыла сирена. Машина Д.И.П. с проблесковыми маячками вылетела на перекресток. Очередной вызов. Очередная аномалия.

Неудивительно: после опыления здесь всегда так.

Платон оперся локтями о перила. Воспоминания нахлынули сами собой. Вечер. Только что отзвучала сирена, оповещающая об опылении в данном районе. Улочки окутывала пыльца, словно туман. Он ехал в автобусе домой, смотрел в окно и ждал зеленого сигнала светофора. Мимо проходили люди в противогазах. А потом уличный фонарь напротив задрожал. Сначала Платон подумал, что показалось, но столб, громыхая железом, оторвал свое основание от тротуара и пошел… пошел на выросших, угловатых ногах вдоль дороги. Жертв тогда не было — существо просто гуляло.

Странный городок. Но такой родной.

«И правда, — подумал Платон, чувствуя, как страх отступает, сменяясь привычным, въевшимся в кровь принятием реальности. — Чего я дергаюсь?»

Тяжелая рука Толика опустилась на плечо.

— Что такое? — резко развернувшись от городской панорамы, ответил Платон.

— Ты что, уснул там? — проворчал старший. — Забыл, что окна сами себя не помоют?

— Точно... Все сделаю, — энергично ответил стажер.

Он опустил щетку в ведро с раствором и начал мыть стекло.

— Вот это другое дело, — Толик одобрительно хмыкнул и присоединился к работе.

А с внутренней стороны окна снова и снова с глухим, влажным звуком появлялись новые отпечатки.

Тёмная сторона Луны

Апрель 2061 года. Посадочный модуль мягко коснулся дна кратера Фарадея, что находится на границе тёмной стороны Луны.

— «Космос-Хэ», — раздался в эфире женский голос. — Говорит «Консервная банка-3». Посадка выполнена успешно. Жду разрешения на высадку.

Экипаж из трех человек сидел спина к спине в крохотном конусообразном аппарате. Теснота здесь была такой, что любое движение отдавалось в плечо соседа.

— «Консервная банка-3», вас понял, — монотонно ответил диспетчер. — Ждите дальнейших указаний.

Цель миссии — сбор обломков спутника, потерпевшего крушение на лунной орбите.

— Принято, «Космос-Хэ». — Женщина замолчала и нажала кнопку отбоя. — Конец связи.

Динамики центра управления замолкли.

— Ну и жопа! — тут же раздался в кабине раздраженный мужской голос.

— Только не начинай, Альберт, — устало промямлила женщина.

— Что «не начинай», Надя? То, что нас отправили на очередную никчемную миссию? Этой хренью пусть кто-нибудь другой занимается! Я, между прочим, по образованию...

— Инженер-конструктор, — перебила Надя. — Сколько раз ты уже сегодня об этом жаловался?

— Столько, сколько потребуется! Я вообще-то должен был лететь на Марс, стать частью исследовательской колонии. А вместо этого сижу тут с вами... отбросами!

— Эй, это уже слишком, — голос женщины стал жестче. — В должности могут понизить за такие слова.

— Да куда ниже? Ты посмотри: мы гребаные мусорщики!

— Ты уже задолбал постоянно ныть! — не выдержала Надя. — Взял бы пример со Стёпы.

Третий член экипажа, самый молодой, сидел, уткнувшись в планшет, и, казалось, не обращал внимания на перепалку.

—Видишь, какой он спокойный, — продолжила она. — И довольный миссией.

— Конечно довольный! — грубо отозвался Альберт. — Хренов конспиролог. Все уши прожужжал про темную сторону Луны. «Там техника ломается, тени на снимках выглядят странно, и прочая дичь...»

— Никакая это не дичь! — вступился Стёпа, услышав знакомую тему. — Большинство данных подтверждены.

— Да ну? — Мужчина даже попытался развернуться в тесном модуле. — А что насчет твоего советского аппарата, который якобы приземлился раньше американцев, но странным образом пропал? «Грач-1», кажется?

— Все так! И я это докажу. Как раз наш модуль приземлился в том самом кратере. Если мы все верно рассчитали.

— Кто «мы»? Ты и твои шизанутые дружки?

— Хватит! — рявкнула Надя. — Замолчите оба.

В этот момент в динамиках раздался голос диспетчера:

— «Консервная банка-3», прием. Вы меня слышите?

— Слышу вас, «Космос-Хэ», — ответила женщина, приложив палец к губам в сторону экипажа, хотя жест этот в скафандре был бесполезен.

— Разрешение на высадку получено. Можете приступать к работе. У вас ровно четыре часа.

— Принято, «Космос-Хэ». Конец связи.

Первым из модуля выбрался Альберт, недовольно буркнув что-то про «бесполезную трату времени». За ним — Надя. Последним спустился Стёпа.

Хотя это была его пятая вылазка на Луну, каждый раз юноша чувствовал себя так, словно ступает на нее впервые. Медленно. Аккуратно. Стараясь запомнить каждое мгновение. Пыль под подошвами, острая тень от модуля, абсолютная, неземная тишина, которую не мог полностью заглушить даже шум системы жизнеобеспечения.

— Эй, пацан! — голос Альберта грубо ворвался в личный канал. — Ты там застыл, что ли?

Стёпа не ответил. Его взгляд был прикован к голубому шару, висящему над горизонтом. Земля сияла в черном небе, переливаясь прожилками облаков.

— Эй! — повторил мужчина.

Стёпа вздрогнул, почувствовав руку на плече. Он резко развернулся, едва не потеряв равновесие в лунной гравитации.

— Пойдем, — произнесла Надя. — Не будем заставлять этого ворчуна ждать.

— Хорошо, — кивнул юноша, хотя в белоснежном скафандре этого никто не увидел.

Все трое стояли перед огромным металлическим контейнером — таких по всей Луне было установлено множество. Когда ёмкость заполнялась, его сбрасывали по расчетной траектории прямо на Солнце. В руках у каждого был щуп и сетка-мешок.

— Всем понятна задача? — спросила Надя.

— Да, — ответили оба.

— Тогда приступили.

— Побыстрее бы это кончилось... — проворчал Альберт.

— Что опять не так?

— Всё...

— Просто перестань ныть и делай работу, ясно?

«Сплоченная» команда разделилась. Надя направилась к россыпи мелких обломков на ровном плато. Альберт, продолжая что-то бормотать себе под нос, поковылял в сторону посадочного модуля. Степа же двинулся туда, где начиналась граница обратной стороны Луны — туда, где царила непроглядная тьма.

— Где же он? — шептал про себя молодой космонавт, шаря взглядом по сторонам. — Ну где?

Под ногами то и дело попадались обломки спутника, но Стёпа игнорировал их. Не просто так его взяли в этот экипаж. С основной работой он справлялся из рук вон плохо, но когда дело касалось конспирологических теорий, здесь юноша был экспертом. Он изучил каждый сантиметр лунной поверхности по снимкам. Каждый камень, каждый кратер — всё в надежде найти следы инопланетных технологий, аномалий или, как сейчас, пропавшую советскую экспедицию.

— Где-то здесь должна быть скала в виде капли Руперта... А-а!

Вдруг нога провалилась в пустоту.

Степа не заметил небольшого кратера диаметром метров десять и начал падать. Из-за слабой гравитации падение вышло не таким стремительным, как на Земле, но все равно чувствительным. Он ударился спиной о склон и покатился вниз, подняв облако реголита. Современный скафандр выдержал.

— Да чтоб тебя! — выругался Степа, с трудом поднимаясь на ноги в громоздком снаряжении.

Юноша посмотрел вверх. Кратер уходил ввысь метра на три, не меньше. Стены были крутыми, осыпающимися. Без посторонней помощи здесь не выбраться.

— Да чтоб вас всех!

Степа включил фонарь на шлеме и принялся осматривать стены в поисках уступа. Звать остальных не хотелось. Особенно Альберта, который потом будет глумиться до конца миссии.

Солнечный свет почти не проникал на дно. Датчик на запястье показывал аномально низкую температуру: -98 по Цельсию. Не найдя подходящей опоры, Степа попытался выпрыгнуть. Прыжок получился высоким — все же лунная гравитация в шесть раз слабее земной, — но веса скафандра хватило, чтобы не долететь до края. Он с глухим стуком ударился о стену и сполз вниз. Попытался карабкаться, но реголит осыпался под ногами.

— Что же делать... — прошептал Степа. — Думай...

Ничего не приходило в голову, кроме…

— Ну... придется...

Он уже потянулся к кнопке связи, как вдруг свет фонаря выхватил странный отблеск на противоположной стороне кратера.

— Хм...

Степа наклонился. Ноги сами понесли его вперед.

— Не может быть...

Он начал расчищать находку от слоя реголита. Глаза расширились от удивления — сквозь толщу вековой пыли проступил бежевый шлем с алыми буквами: СССР.

— Да! — выдохнул космонавт, забыв о своем положении. — Да! А я говорил!

Стёпа откопал тело почти полностью. Перед ним лежал оранжевый скафандр. Цельный, если не считать дырявого шлема и нескольких вмятин на грудном блоке. Степа замер, разглядывая темноту внутри разбитого забрала. Тьма там казалась слишком плотной, неестественной. Ему почудилось, что она шевелится.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Это открытие покорит всё конспирологическое сообщество... да и не только.

И тут юноша заметил, что на грудном блоке управления советского скафандра мигает красная лампочка. Слабый, едва заметный пульсирующий огонек.

— Не понял… — молодой космонавт наклонился ближе. — Он что, еще работает? Надеюсь, это передатчик...

Достав из поясной сумки несколько самодельных переходников с разными разъемами, Стёпа опустился на колени. Стряхнул остатки реголита с блока. Контакты оказались чистыми — вакуум не дал им окислиться.

Первый штырь не подошел. Второй — тоже.

— Зараза!

Степа ругался сквозь зубы, пробуя один провод за другим. Шестой штырь вошел с мягким щелчком.

— Отлично!

Второй конец он подсоединил к порту на своем шлеме. Тут же в ухе раздался механический голос системы: «Обнаружено несанкционированное подключение аналогового устройства. Рекомендуется отключить».

— Игнорировать, — скомандовал Степа, нажав нужную команду на дисплее запястья.

Сначала в шлеме был только треск. Помехи. Затем, пробиваясь сквозь шум, — дыхание. Не его. Чужое. Записанное более полувека назад, пропущенное через самодельный провод.

А потом тишина распалась на слова:

— Экипаж «Грач-1» успешно приземлился на Луну... шшш... Вы не представляете, как красива отсюда Земля... шшш... Виктор, ты что там увидел? шшш... Где Регина?! шшш... Черт! Черт! Проклятье! шшш... Надеюсь, эта штуковина еще работает... шшш... Меня зовут... шшш... Предупреждаю... шшш... Они обитают во тьме... шшш... Луна опасна... шшш...

Тишина.

Юноша сидел не шевелясь, пытаясь переварить услышанное.

— Степа! — голос Нади ворвался в его динамик. — Ты куда пропал?!

Он хотел ответить, нажать кнопку передатчика, но взгляд упал на его собственную руку. Ту, что все еще лежала на оранжевом скафандре. Из разбитого советского шлема на его перчатку наползала густая, маслянистая субстанция. Она не падала вниз, как положено камню или пыли. Она стекала вверх, обволакивая запястье, подбираясь к стыковочному кольцу шлема.

Кто не спрятался... я не виноват

Межкомнатная дверь резко распахнулась, и в помещение влетели трое. Два парня и девушка. Все изможденные и напуганные. Тощий юноша по имени Денис тут же принялся оценивать комнату взглядом: серый натяжной потолок с несколькими светодиодными лампами. Стены, оклеенные бежевыми обоями. Пол, покрытый линолеумом. Из мебели — двухспальная кровать, напротив — плазменный телевизор, рядом — шкаф-купе. Вдоль одной из стен висели белоснежные шторы. Окон, конечно же, не было.

«Что же на этот раз?» — лихорадочно думал Денис. — «Что же…»

Девушка Маша в растерянности бродила по комнате. То под кровать заглянет, то дверцу шкафа приоткроет.

— Почему я? За что?! — голос ее срывался на истеричный шепот, в котором читалось уже знакомое отчаяние.

А вот второй парень, Ваня, крупный, с мощными руками, никак не проявлял эмоций. Он стоял у стены и пристально, не мигая, следил за каждым движением Дениса.

Внезапно свет в комнате пульсирующей волной сменился на кроваво-красный.

«Под кровать!» — мысль пронзила сознание Дениса.

Он метнулся к кровати и юркнул в узкое пространство под ней, уткнувшись носом в холодный пол, чувствуя, как линолеум липнет к вспотевшей щеке.

«Десять... девять...» — начал про себя отсчет Денис.

Под кроватью было довольно тесно и пахло не только пылью, но чем-то сладковатым, похожим на старый парфюм.

Ваня замешкался на долю секунды, и этого мига хватило Маше. Она опередила его, проскользнув следом за Денисом.

— Ах ты стерва! — зарычал качок. Он грубо схватил девушку за лодыжку и принялся выволакивать наружу. — Куда полезла?!

— Отпусти, мразь! — закричала девушка, отбиваясь.

Маша била его по руке, пытаясь освободиться, царапала сломанными ногтями, которые еще недавно были длинными и ухоженными — до того как попала в этот ад. Но что могла сделать хрупкая девушка против здоровенного парня?

— Денис! Дениска! Помоги! — в отчаянии закричала она.

Худощавый юноша притворился, будто не слышит. Он дрожал, но ничего не мог поделать. Если попытается помочь, будет как с тем парнем, которому Ваня проломил голову.

Качок вышвырнул Машу, словно мешок с картошкой, и сам залез под кровать.

«Три... два...» — продолжил считать Денис, чувствуя, как сердце пропускает удары.

— Нет… Нет! НЕТ! — завопила девушка.

Вся в слезах, с разбитым носом, она поползла обратно к кровати.