Артур Гиваргизов.

Записки выдающегося двоечника



скачать книгу бесплатно

© Артур Гиваргизов, 2016

© Валерий Калныньш, оформление и макет, 2016

© Вера Коротаева, иллюстрации, 2016

© ООО «Издательство «Время», 2016

* * *

Записки выдающегося двоечника

***


О гематогенах
1 сентября, перемена

– Послушай, Сереберцева, – спрашивал Серёжа у отличницы Сереберцевой, – почему ты такая отличница?

– Круглая, – добавила Сереберцева.

– Круглая, – согласился Серёжа. – Может быть, ты ешь что-нибудь особенное или пьёшь?

– Да вроде нет, – задумалась Сереберцева. – Пепси, чипсы.

– Я тоже – пепси-чипсы, – сказал Серёжа, – тогда почему ты отличница?

– Это гены, – сказала Сереберцева, – гены, миленький Серёжечка.

– Ага! – воскликнул Серёжа. – Вот видишь!

И убежал.

Серёжа прибежал в аптеку и спросил:

– У вас есть гены?

– У нас только гематогены, – сказали в аптеке.

– Давайте, – обрадовался Серёжа, – шесть штук. Нет, семь!

Серёжа съел семь гематогенов и побежал опять в школу. На химии он получил двойку, а на алгебре двойку с минусом.

Тогда Серёжа разозлился и стал бегать за Сереберцевой и выкручивать ей руку.

Семь минут
2 сентября, урок физики

– Ну что, Гаврилов, сразу двойку ставить, или прогуляешься к доске и обратно? – спросила Вера Петровна, и Серёже стало обидно.

«Откуда она знает, – думал он, – что я не выучил урок? Зачем она так говорит?!»

– Откуда вы знаете, Вера Петровна, что я не выучил? – спросил Серёжа.

– Так ты же никогда не учишь! – удивилась Вера Петровна.

Серёжа встал, поднял вверх указательный палец и простоял так одну минуту, как бы к чему-то прислушиваясь.

– Это да, – согласился он, – но вдруг сегодня выучил?

– А ты выучил? – спросила Вера Петровна.

Серёжа задумался. Он рассеянно посмотрел на Коперника, потом на Ньютона и наконец ответил:

– Нет.

– Можно теперь двойку ставить? – спросила Вера Петровна.

Серёжа посмотрел на часы.

– Теперь можно, – согласился он, – теперь мы выяснили.

– А в чём разница? – спросила Вера Петровна.

– В том, что я получил двойку на семь минут позже, – ответил Серёжа.

– Не понимаю, – сказала Вера Петровна, – неужели тебе от этого легче?

– Просто папа сказал: «Продержишься на физике хотя бы пять минут – куплю тебе футбольный мяч». А я продержался семь, – объяснил Серёжа.

– Мы свидетели, – сказали Кулаков, Зубов и Сереберцева.

– Понятно, – сказала Вера Петровна.


Жених нашёлся
3 сентября, после уроков

Однажды Серёжу и отличницу Сереберцеву оставили убирать класс.

– Ты давай полы мой, – сказал Серёжа, – а я буду доску вытирать.

– Сравнил, – сказала Сереберцева, – лучше наоборот.

– Ну хорошо, – сказал Серёжа, – ещё цветы полью.

– Нашёл простушку, – сказала Сереберцева.

– Ладно, – сказал Серёжа, – плюс стулья поставлю на парты.

– Даже говорить не хочу, – сказала Сереберцева.

– Плохая ты хозяйка, – сказал Серёжа. – Я на тебе не женюсь, когда вырасту.

– Ой, напугал, – сказала Сереберцева, – сейчас умру.

Ладно, я всё вымою.

– А я доску вытру, – обрадовался Серёжа.

– Да сиди уж, – проворчала Сереберцева. – Карман-то на пиджаке отпоролся. Пиджаков не напасёшься. Хорошо, что у меня нитка с иголкой есть. Бегаешь со своим Зубовым на перемене, потом ходишь как оборванец.


О поэзии
4 сентября, на литературе

Серёжа никогда не мог понять, почему отличница Сереберцева любит стихи.

– Послушай, Сереберцева, – как-то спросил Серёжа, – ну я понимаю, когда задали, но ты, говорят, и когда не задали, читаешь?

– Читаю, – ответила Сереберцева, – стихи вызывают во мне разные настроения.

– Всё это мы слышали, – усмехнулся Серёжа, – от училки по литературе.

– Не веришь – не надо, – пожала плечами Сереберцева.

– Конечно, не верю, – сказал Серёжа, – но хочу понять. Может, тебе родители за это доплачивают? Признайся, а? Зуб даю, никому не скажу.



– Ничего они мне не доплачивают, – рассердилась Сереберцева, – отстань, а то врежу!

– Ну хорошо, – не унимался Серёжа. – Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик. Э-э-э… Дальше не помню. Что с тобой, Сереберцева?! Ты плачешь?!

– Отстань, Гаврилов, – плакала Сереберцева, – не мог что-нибудь весёленькое прочитать. Теперь весь день буду плакать.

– Вот это да! – поразился Серёжа. – Как действует! Сейчас, Сереберцева, сейчас… М-м-м-м… Коля в деревне нашёл пулемёт… нет, не то. Сейчас, сейчас, потерпи… М-м-м… Маленький мальчик на дерево влез… опять не то. А, вот! Вспомнил! Тише, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч. Не утонет, Сереберцева! Ура! Ну как, легче?

– Легче, – шмыгнула носом Сереберцева.


Сколько стоит веер
5 сентября, большая перемена

Однажды Серёжа сказал отличнице Сереберцевой:

– Сереберцева, сейчас я посвящу тебе победу над Зубовым.

– А я не люблю, когда борются, – сказала Сереберцева. – Можешь не посвящать.

– Жаль, – огорчился Серёжа.

– Не жаль, – обрадовался Зубов.

– А веер хочешь из голубиных перьев? – спросил Серёжа.

– Ну покажи, – сказала Сереберцева. – Посмотрим.

– Вот, – сказал Серёжа и достал веер, – я его сам сделал. У нас на чердаке много перьев.

– Веер беру, – сказала Сереберцева, – за домашнюю по алгебре.

– Мало, – нахмурился Серёжа.

– Не хочешь – не надо, – сказала Сереберцева.

– Я когда по чердаку лазил, головой о балку ударился, – обиделся Серёжа. – Может, у меня сотрясение мозга.

– Ладно, по алгебре и по химии, – согласилась Сереберцева. – Принесёшь ещё перьев, я себе платье сошью.

– Принесу, принесу! – обрадовался Серёжа.

– Мне можно идти? – спросил Зубов.

– Иди, Зубов, – сказал Серёжа, – ты мне сегодня больше не нужен.


А кто такой Александр Невский?
6 сентября, на уроке истории

Серёжа сидел на уроке истории и смотрел в окно. Он не слышал, о чём рассказывает учительница, но зато видел, как около палатки с мороженым какой-то мальчик ест эскимо. Присмотревшись внимательно, Серёжа узнал Кулакова.

«Молодец, – подумал Серёжа о Кулакове, – всех обманул. Родители думают, что он в школе, а в школе думают, что болеет, а он – ха-ха-ха – ест эскимо. Мне бы так».

– Гаврилов, ты о чём там задумался? – спросила учительница.

– Да так, – вздохнул Серёжа. – О том, что бывают смелые люди и какая у них прекрасная жизнь.

– Это ты имеешь в виду Александра Невского? – спросила учительница. – Я рада, что эта история заставила тебя задуматься.

– Заставила, – сказал Серёжа. – А можно выйти?

– Нельзя, – сказала учительница.

«Да, – подумал Серёжа, – Кулаков прав: по-честному ни с учителями, ни с родителями не получается».

Дневник
7 сентября (воскресенье), по дороге из гостей

Однажды Серёжа нашёл дневник Селезнёвой Кати – ученицы 5 класса «Б» 545?й школы. В дневнике были пятёрки с подлинными подписями. «Надо отнести этот дневник в 545?ю школу, а они уже сами найдут Селезнёву Катю, – подумал Серёжа. – Или надо отнести этот дневник в детскую комнату милиции, там все отличники на учёте. Или в стол находок. Или в Музей революции».

Серёжа достал специальный японский ластик, стирающий чернила, стёр «Селезнёвой Кати» и «545», написал такими же синими чернилами «Гаврилова Серёжи», «754», и получилось: «Дневник ученицы 5 класса “Б” Гаврилова Серёжи».

– Непорядок, – заметил Серёжа, стёр «цы» и написал «ка».

Серёжа принёс дневник домой и показал папе.

Папа пощупал бумагу, посмотрел в микроскоп… И когда убедился, что подписи не фальшивые, сказал:

– Молодец! Можешь идти гулять.


Хитрый Зубов
8 сентября, после уроков, по дороге домой

Иногда Серёжа давал Зубову подзатыльники. Сначала Зубов привязывал к затылку подушку, потом вратарскую маску, а однажды привязал кактус и замаскировал его волосами.

– Зубов становится всё хитрее и хитрее, – пожаловался Серёжа своему другу Коле Кулакову. – Скоро вообще не смогу давать ему подзатыльники.

– А ты давай пинки, – посоветовал Коля. – Пинки безопасней. Помнишь кактус?

– Ещё как! – поморщился Серёжа. – У меня тогда рука болела два дня.

– Вот видишь, – сказал Коля, – переходи на пинки, верное дело.

– Я подумаю, – согласился Серёжа.

На следующий день Зубов пришёл с привязанным к затылку капканом. Он ходил по школе и свысока поглядывал на Серёжу. Серёже даже показалось, что Зубов в него плюнул.

Тогда Серёжа подошёл к Зубову и дал ему пинка. Зубов побледнел и перестал поглядывать свысока.

– Ну как? Получилось? – спросил Серёжу Коля Кулаков. – Ногу не повредил?

– Пока получилось, – озабоченно ответил Серёжа, – а дальше не знаю.

– Будем надеяться, – сказал Коля.

– М-м-м, да, – согласился Серёжа.


О том, как Серёжу перестали уважать
9 сентября, на уроке физкультуры

Серёжа был в своём классе очень уважаемым человеком, потому что он был самым сильным. И это подтверждала отметка по физкультуре – неизменная пятёрка с плюсом.

К Серёже все обращались за советом. Например, как поступить с дневником, в котором появилась двойка? А как с учителем, поставившим двойку? А как с родителями, не покупающими компьютер? А как с Сереберцевой?

И Серёжа всегда с удовольствием давал бесплатные советы. Например, дневник растворить в пепси-коле, назло родителям заболеть свинкой, а Сереберцеву, как обычно, толкнуть, чтоб загремела, а учителю наперчить носовой платок и засунуть кактус в рукав пальто.

Потом Серёжа привык и перестал получать удовольствие от своего положения. Тогда он написал: «Бесплатных советов не даю». И повесил табличку себе на грудь.

Но без Серёжиных советов уже никто не мог обойтись. Повздыхали, поворчали и, что поделаешь, стали платить. Денег ни у кого не было – стали платить бутербродами.

Ел Серёжа бутерброды, ел, ел, ел и через три месяца так поправился, что не то что прыгнуть в высоту на метр двадцать, а вообще оторваться от пола не мог.

Стали Серёже по физкультуре ставить двойки. Как он ни кричал: «Да вы что, не узнаёте меня, что ли?! Это же я, Серёжа!» – всё равно ставили двойки.

А потом случилось непоправимое – Зубов обозвал Серёжу дирижаблем. Хотел Серёжа дать Зубову пинка, но не смог свою поправившуюся ногу поднять.

С этого времени Серёжу уважать перестали, и, конечно, за советом к нему больше никто не обращался.


Что новенького на стенках?
10 сентября, большая перемена и после уроков

Однажды Серёжа болел ангиной, но всё равно пришёл в школу и написал на стенке: «Торпедо – чемпион», потому что он болел за «Торпедо». Написал и упал от слабости.

Эту надпись увидела Сереберцева. Она стёрла «Торпедо» и написала: «Ньютон – чемпион», потому что была отличницей и ньютоновской фанаткой.

Эту надпись увидела учительница по химии. Она стёрла «Ньютон» и подписала «Менделеев».

Эту надпись заметил директор школы. Он покачал головой и написал: «Наша школа – чемпион. Мы все – одна семья».

Эту надпись заметила уборщица тётя Тамара. Она всё стёрла и написала большими буквами нитрокраской: «Как вам не стыдно! Ай-ай-ай! Зачем вы стёрли Серёжино “Торпедо”? Серёжа с температурой пришёл в школу, а вы стёрли. Торпедо – чемпион».

Тётя Тамара была Серёжина бабушка.

Эту надпись увидела Сереберцева. Она стирала её два часа, но так и не стёрла.


Пластическая операция
11 сентября, на биологии

Серёжа умел притворяться, что спит. Закроет глаза, а на самом деле всё слышит и даже видит – в щёлочки. Благодаря этому умению он знал, что думают о нём окружающие.

– Красавец, – смело говорила Чеснокова, глядя на спящего Серёжу.

– Жалко, нос торчит, – огорчалась Сереберцева. – Большеват.

Так как Серёже нравилась Сереберцева, а не Чеснокова, он решил сделать пластическую операцию – уменьшить нос.

Пришел Серёжа к хирургу, всё объяснил, а хирург говорит:

– Зачем тебе уменьшать нос? Всё – относительно: если ты увеличишь себе щёки, нос на фоне больших щёк будет казаться маленьким. Увеличить щёки можно без хирургического вмешательства. Просто надо есть побольше макарон.

Серёжа стал есть очень много макарон, и через месяц действительно у него увеличились щёки и нос перестал казаться большим.

Серёжа пришёл в школу, лёг на парту и сделал вид, что спит.

– Что-то Гаврилов сильно растолстел, – сказала Чеснокова, – щёки как подушки.

– Ты ничего не понимаешь в мужской красоте, – сказала Сереберцева, – теперь у него всё гармонично.

И после этого подслушанного разговора Серёжа смело пригласил Сереберцеву в кино.

– Ах, – сказала Сереберцева, – ты читаешь мои мысли.

«Не читаю, а подслушиваю», – усмехнулся про себя Серёжа.


Странно
12 сентября, на русском

Однажды на уроке русского языка Серёжа Гаврилов получил записку странного содержания: «Гаврилов, – было в записке, – если ты встанешь на парту и громко прокукарекаешь, я поставлю тебе пятёрку в дневник». И подпись: «Елена Николаевна».

Елена Николаевна была очень строгая и раньше таких записок никому не писала.

«Странно, – подумал Серёжа, – очень странно». Он посмотрел на учительницу, незаметно ей улыбнулся и подмигнул. В ответ Елена Николаевна нахмурилась, стиснула зубы и сжала кулаки.

«Странно, – подумал Серёжа, – очень странно». Он залез на парту. Елена Николаевна прищурилась и, как показалось Серёже, кивнула головой.

– Ах! – воскликнула Сереберцева и упала в обморок в объятия Мячикова.

– Герой! – восхищённо прошептала Чеснокова и упала в объятия Зубова.

– Сейчас зачирикает, – усмехнулся Кулаков и покрутил пальцем у виска.

– Ку-ка-ре-ку, – тихо произнёс Серёжа.

– Дневник! – обрадовалась Елена Николаевна и захлопала в ладоши. – Гаврилов, сейчас же дай мне дневник и без папы в школу не приходи!

– Но вы же сами! – удивился Серёжа.

– За папой! – кричала Елена Николаевна и указывала пальцем на дверь. – Сегодня же! Сейчас же!

«Странно, – подумал Серёжа, – очень странно».

Но самое странное было то, что Елена Николаевна действительно, как и обещала, поставила Серёже пятёрку. Но рядом с пятёркой красной ручкой было написано: «Уважаемый Александр Петрович, срочно зайдите в школу. А если в школу вы прийти не можете, то я вас буду ждать завтра вечером с семи до двенадцати на станции метро “Динамо” в центре зала. Е. Н.». И слово «срочно» было обведено несколько раз и подчёркнуто двойной чертой.

– Ничего странного, – сказал после уроков мудрый Зубов, – вспомни, Гаврилов, в прошлый раз к приходу твоего папы Елена Николаевна сделала себе новую причёску и приклеила искусственные ресницы.

– Всё очень понятно, – вздохнула очнувшаяся Чеснокова и ласково посмотрела на Зубова.

– Это так романтично, – вздохнула очнувшаяся Сереберцева и ласково посмотрела на Мячикова.

– Пожалуй, – согласился Серёжа, и слабая надежда на пятёрку в четверти, а может быть, даже и в году, появилась у него внутри.


Всем не угодишь
13 сентября, перед уроками, за три минуты до начала

Однажды Серёжа решил угодить сразу двум учителям – по русскому языку и по пению.

В 8.27, с гитарой, он встал под окнами школы и запел упражнение № 43. Потом Серёжа спел: упражнения 44, 45, 46, изложение, диктант и наконец – сочинение на тему: «Образ двоечника в художественной литературе второй половины двадцатого века». Учителя выглядывали из окон и, кажется, были довольны.

Вдохновлённый тем, что на него не кричат, Серёжа спел английский алфавит. Потом он спел параграф № 18 – «Рабовладельческий строй в Древнем Риме», «Животный и растительный мир средней полосы», таблицы Менделеева, умножения, строение клетки.

И когда Серёжа спел всё, из школы вышли довольные учителя и поставили ему пятёрки. Кроме учителей по физкультуре и по труду, которые вышли очень недовольные и поставили двойки.

«Всем не угодишь», – подумал Серёжа.

Обычно Серёжа списывал
14 сентября (воскресенье), дома, ночью

Обычно Серёжа списывал уроки у Сереберцевой и относился к этому спокойно: «Ну и что? Ерунда. Она же меня любит». Но иногда с Серёжей что-то происходило, и нехорошие мысли – а вдруг Сереберцева меня разлюбит? – не давали ему уснуть.

И тогда он ночью вставал с постели, садился за письменный стол и пробовал решить задачу по математике или выучить наизусть стихотворение. Но у него ничего не получалось.

Тогда Серёжа начинал волноваться и звонил Сереберцевой.

– Алло, – говорил папа Сереберцевой хриплым голосом.

– А Лену можно? – спрашивал Серёжа.

– Что?! Опять?! В четыре часа ночи?! – кричал папа Сереберцевой. – Я тебе покажу Лену! Безобразие! – и бросал трубку.

После таких разговоров Серёже становилось ещё хуже. К счастью, эти нехорошие мысли приходили не каждый день, а только по воскресеньям и четвергам.


Как учительница по физике хотела поставить пятёрку
15 сентября, на уроке физики

– Слушай, Серёжа, – сказала как-то учительница по физике, – я же не зверь. Если ты что-нибудь знаешь по физике – скажи, я тебе пятёрку поставлю.

– Что сказать-то? – спросил Серёжа.

– Ну например, что на все тела действует сила тяжести. Скажи. Ну давай… повтори. На все тела-а-а-а…

– Не могу, – пробормотал Серёжа. – Не могу я повторить то, во что не верю.

– Как не веришь! – удивилась учительница по физике. – Ну хорошо, не веришь – не надо, – улыбнулась она. – Ты только повтори, и я тебе сразу пятёрку в журнал, а? И отпущу домой, а? Дам сто рублей, а?

– Не могу, – твёрдо сказал Серёжа, – не верю.

– А во что же ты веришь?! – закричала учительница.

– В леших верю, в Бабу-ягу, в Кощея Бессмертного, в Эрэкэ-Дьэрэкэ, в летающие парты, – спокойно сказал Серёжа.

После чего его парта приподнялась над полом и полетела к выходу.

– Садись, Гаврилов, – сказала учительница по физике, – два!

Серёжа поймал парту и сел.



Учителя терпеть не могут
16 сентября, на уроке русского языка

Всем известно, что учителя друг друга терпеть не могут – они только делают вид, что любят, – потому что все считают свой предмет самым главным. А самым?самым главным считает свой предмет учительница по русскому языку. Поэтому она и задала сочинение на тему «Самый-самый главный предмет». Достаточно было написать всего одно предложение: «Самый главный предмет – это русский язык», даже с ошибками, – и получишь пятёрку. И все так и сделали, кроме Серёжи, потому что Серёжа не понял, о каких вообще предметах идет речь. Он думал, что предмет – это что-то твёрдое, и написал о зажигалке.

– «Самый главный предмет, – читала вслух Серёжино сочинение учительница, – это зажигалка. Без зажигалки не прикуришь». Подумаешь, – остановилась она, – не прикуришь. Попросил огонька у прохожего, и всё.

– А если в пустыне? – спокойно возразил Серёжа.

– В пустыне и от песка можно прикурить, – спокойно ответила учительница. – В пустыне – раскалённый песок.

– Хорошо, – спокойно согласился Серёжа, – а в тундре, при минус пятидесяти?

– В тундре – да, – согласилась учительница по русскому языку.

– Тогда за что два? – спросил Серёжа.

– Потому что мы не в тундре, – спокойно вздохнула учительница по русскому языку. – А не в тундре, – вдруг закричала она, – самый главный предмет – это великий и могучий русский язык!

Педсовет
17 сентября, на педсовете

Однажды учителя пригласили выдающегося двоечника, трижды ученика 4 класса «Б» Гаврилова Серёжу выступить на педсовете с докладом: «Почему дети не хотят учиться и не делают уроки».

– В Поднебесной нет ничего, что можно было бы сравнить с пользой от недеяния. В этом закон небесного Дао, – начал Серёжа. – Когда будет уничтожена учёность, тогда не будет и печали, – сказал Серёжа и глубоко вздохнул.

– А физика?! – закричала с места учительница по физике. – Без физики ты бы, Гаврилов, даже не знал, что Земля круглая!

– Какая же она круглая? – удивился Серёжа.

– Как какая! – не выдержала учительница по географии и вынула из сумочки чугунный глобус, который всегда носила с собой как средство самозащиты. – Вот как глобус!

– Ну хорошо, – усмехнулся Серёжа и показал пальцем на океан, – а почему тогда вода не выливается?

– А Земля её притягивает, как магнит! – снова вскочила раскрасневшаяся от волнения учительница по физике.

– Магнит не притягивает воду, – сказал Серёжа и устало прикрыл глаза. – Я это знал ещё в детском саду.

– Что же, по-вашему, Сергей Сергеевич, – вежливо обратился к Серёже директор школы, – учёные ошиблись, и все жертвы были напрасны?

– Эррарэ хуманум эст – ошибаться – человеческое свойство. Цицерон, – сказал Серёжа и развёл руками. – Я вас понимаю, и, поверьте, мне очень жаль.

– Как-как? – переспросил учитель по истории. – Повторите ещё, я не успел записать. – Эррарэ хуманум кто?

– Эст, – сказал Серёжа.


Разговаривал на уроке
18 сентября, дома

Однажды Серёжа в одной книге про разведчиков прочитал, что надо уметь отвлекать внимание врага.

Ну, мама и папа, конечно, хорошие и не совсем враги, но научиться отвлекать их внимание надо обязательно. Например, от дневника, когда там записано: «РАЗГОВАРИВАЛ НА УРОКЕ!».

Пришёл Сережа из школы и, пока мама не успела спросить про дневник, стал мыть пол. И так сильно отвлёк мамино внимание, что она даже ущипнула себя за ногу, потому что думала, что спит.

А потом Серёжа вымыл посуду и полез белить потолок, и родители про дневник забыли совсем. Они даже забыли, какое сегодня число и как их зовут.

А Серёжа за месяц сделал ремонт в квартире и в подъезде, посадил под окнами двадцать две ёлки… Потому что он разговаривал на уроках каждый день – то на одном, то на другом.

А потом учителя узнали о ремонте и тоже стали просить: кому надо было кухню покрасить, а кому крышу на даче… За это учителя обещали больше не записывать «разговаривает на уроке». Правда, Серёжа уже и не разговаривал, а спал, потому что уставал очень – на работе.


Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4