Мерзость

Артемий Груздев

Мерзость

Глава 1. Слепая зона

Станция «Глубь-4» не должна была существовать. В архивах Министерства геологии она значилась как законсервированная еще в 1987 году после серии обвалов. Но когда в ведомстве решили поставить на ее месте новый добывающий узел, сканеры сонаров показали, что старая шахта не обрушилась. Она просто ушла глубже. Гораздо глубже, чем позволяла тектоника Уральского хребта.

Илья, ведущий маркшейдер, смотрел на трехмерную модель, спроецированную на стену бытовки.

— Это физически невозможно, — пробормотал он, стирая пот со лба. — Мы пробили кору. Посмотрите на плотность породы под стволом. Она как у застывшего желе. — Значит, будем бурить желе, — отрезал куратор от заказчика, человек без имени, с папкой грифованной документации. — Сроки горят. Спускаемся завтра в шесть утра. Бригада из шести человек. Вы, двое проходчиков, взрывник, электрик и медик.

Спуск занял четыре часа. Лифт, пахнущий озоном, застарелой смазкой и чем-то сладковато-гнилостным, опускался в абсолютной тишине. На глубине трех километров привычный гул механизмов стих. Кабина дернулась и остановилась.

Двери разъехались в абсолютный мрак.

Здесь не было сырости, характерной для старых шахт. Воздух был сухим, тяжелым и теплым, как в давно запертой прачечной. И он вибрировал. Низкочастотный гул проникал прямо в кости, заставляя зубы ныть.

— Аварийное освещение не работает, — констатировал электрик Гена, щелкая тумблером. — Линии мертвы.

— Свои фонари врубаем, — скомандовал бригадир, Михалыч, мужик с лицом, похожим на старую кирку. — Илья, ставь реперы.

Они вышли в штрек. И Илья замер.

Стены не были вырублены. Они выглядели так, словно порода сама расступилась, застыв причудливыми, неестественно симметричными складками. Сводчатый потолок уходил в темноту, и его форма напоминала не купол, а нёбо гигантской пасти.

— Это не шахта, — прошептал Илья. — Это чей-то скелет.

Они прошли сто метров, когда Гена, шедший впереди, вдруг выругался.

— Вода.

Луч его мощного диодного фонаря выхватил из темноты лужу. Но это была не вода. Жидкость была густой, маслянистой, иссиня-черной, и она не отражала свет. Она его поглощала. Фонарь Гены словно тонул в этой луже, растворяясь в ней без следа.

— Не трогать, — приказал Михалыч. — Обходим.

Они обогнули лужу. Илья, проходя мимо, случайно задел стену плечом. Порода под комбезом подалась. Она была мягкой. Не как глина, а как плоть. Теплая, пульсирующая плоть. Он отдернул руку, но на ткани остался влажный, светящийся в темноте фосфоресцирующий след.

Глава 2. Анатомия

База, развернутая в старом забое, казалась инородным телом. Пластик палаток, гудение генератора, запах растворимого кофе — все это выглядело жалкой насмешкой над первобытным ужасом, который сочился из черных стен.

Первым неладное заметил медик, Семен Аркадьевич.

— Пульс, — сказал он, осматривая молодого проходчика Лешку. — Сто сорок. В покое. И зрачки… зрачки не реагируют на свет.

— Перепад давления, — отмахнулся Лешка. — Башка трещит.